Контент удален!

В ордене Красного Ястреба царило праздничное настроение.

Ещё бы: несправедливо схваченного товарища оправдали и отпустили.

Рыцари гурьбой обступили вернувшегося Джонни и принялись подбрасывать его в воздух. Джонни издавал не то вопли, не то что-то ещё.

Дамиан стоял поодаль и смотрел на ликующих подчинённых. Джонни, с трудом вырвавшись из рук товарищей, подошёл к нему.

— Командир, я вернулся.

— Да, поздравляю.

Дамиан похлопал по плечу отдававшего честь Джонни. Тот, не находя себе места, опасливо поглядел на него и осторожно заговорил:

— А вы как? Госпожа ведь…

— Это не твоя забота.

Дамиан отрезал разом. Из-за этой истории отношения с Арасиллой и правда несколько испортились, но подчинённого это не касалось.

Джонни забегал глазами и почему-то напряжённым голосом спросил:

— Раз Башня закрыла дело, госпожа ведь тоже оставит это?..

— Разумеется.

От этого ответа лицо Джонни просветлело.

Он поклонился и уже повернулся уходить, но Дамиан его остановил.

— Джонни. Хочу кое-что спросить.

— Да, спрашивайте…

— Ты совсем не знаком с этой женщиной, доносчицей?

На миг лицо Джонни будто слегка напряглось. Но он тут же ответил:

— Нет, не знаком.

И добавил с некоторой издёвкой:

— Как и писали в газетах, она, видно, позарилась на деньги и указала на первого попавшегося рыцаря.

— Значит, тебе просто не повезло. Натерпелся ты.

— Благодарю. Разрешите идти.

Поклонившись, Джонни вернулся к товарищам — шагал он так торопливо, что казалось, будто почти бежит.

Посмотрев, как подчинённые шумно затевают праздник, Дамиан улучил момент и ушёл.

Начальнику не следует бестактно засиживаться с подчинёнными.

Вернувшись поздно ночью, он отпустил слуг, вышедших его встречать, и тихо поднялся один в кабинет. Он собирался дочитать несколько недочитанных бумаг.

Открыв дверь кабинета без всякой задней мысли, Дамиан неожиданно наткнулся на кого-то, кто сидел на диване, свесив длинные волосы, и замер.

В тёмной комнате с погашенным светом это было так похоже на мстительного призрака, что он на миг всерьёз испугался, хоть и не подал виду.

— Жена? Что вы здесь делаете?.. — узнав Арасиллу по светло-лиловым волосам, спросил Дамиан.

Арасилла медленно подняла голову. Голубые глаза грозно сверкали.

— Пришли, господин лжец?

— Лжец? Что это значит…

— Ну и как ощущения? Обманули меня и спасли подчинённого — наверное, чувствуете себя героем? Все вокруг славили вас за то, что вы наконец одолели магов?

Дамиан поморщился от этих язвительных слов. Он её не обманывал и уж тем более не радовался, что одолел магов.

— Почему вы вдруг затеваете ссору? Из-за того, что дело Джонни закрыли?

— Да! Это ведь вы нарушили наше обещание и выдали, кто доносчица. Теперь довольны? Полегчало?

Дамиан изумлённо хмыкнул. Решив, что она из самолюбия понапрасну винит невиновного, он посерьёзнел и ответил:

— Ничего подобного я не делал. Сами не уследили, чтобы язык держали за зубами, а предъявляете мне?

От этой наглости Арасилла взвилась и вскочила с места.

— Не смешите! Я выяснила, что анонимный осведомитель связан с сэром Паттинсоном. А из таких людей знали, кто доносчица, только вы!

— Не говорите вздор. Вы ведь сами ошиблись, а сваливаете на меня? Болтливость магов всем известна.

— Вы всё сказали?

Какое-то время они сверлили друг друга взглядами.

Даже супругам, поженившимся по любви, трудно преодолеть пропасть между рыцарем и магом, а этим двоим, заключившим брак по контракту ради своих целей, — тем более.

Чувства общности, как у мужа и жены, у них почти не было, поэтому в решающий миг всякий раз первым прорывалось то, кем каждый из них был.

До сих пор особых поводов сталкиваться не было, и ладили они неплохо, но стоило случиться истории, переросшей в раздор между лагерями, как предубеждения и недоверие вылезли наружу.

Арасилла как маг не доверяла рыцарю Дамиану, и наоборот.

В каком-то смысле ни один из них не давал повода усомниться в себе как в маге или рыцаре, но веками тянувшееся глубокое соперничество завладело их умами.

— Подло. Ради того, чтобы выгородить своего подчинённого, бросить на съедение другого человека, — в бессильной обиде стиснув кулаки, сказала Арасилла.

— Это и есть рыцарский дух, о котором вы всё время твердите? Куда как благородно.

— Почему вы сваливаете на меня свою беспомощность? Глупо было с самого начала вести расследование, поверив такой женщине.

Дамиан коротко цокнул языком. Арасилла, уже наслушавшаяся подобного в Башне, вспыхнула:

— А сами-то вы так уж чисты? При чём тут занятие Сисл и то, о чём она донесла? Если на то пошло, разве сэр Паттинсон, который водился с Сисл, безупречен?

— Не говорите чепухи. Джонни сказал, что даже не знает эту женщину.

— Смешно. Он даже свой кулон Сисл подарил.

Арасилла фыркнула и возразила. Морщина между бровями Дамиана стала ещё глубже.

— Теперь вы уже и небылицы сочиняете? Вы с самого начала и не собирались честно расследовать. Раз рыцарь — значит, во что бы то ни стало сделать виноватым, так?

Резко бросив это, Дамиан добавил:

— Поэтому вы и выгораживаете доносчицу.

Разумеется, Арасилла не собиралась молча это слушать. Ответный удар последовал немедленно:

— А, значит, всё, что невыгодно вашему подчинённому, — непременно ложь? Ничуть не удивляюсь. Рыцари ведь только и умеют, что строить из себя благородных.

— А маги склонны считать правыми только себя. Вот так и живут, зарывшись в своё, и потом устраивают беды.

Обменявшись колкостями, оба замолчали, и тишина между ними была тяжелее камня.

Решив, что дальше говорить бесполезно, Арасилла пошла мимо Дамиана к выходу из кабинета.

Тогда Дамиан слегка преградил ей путь и сказал:

— Не поддавайтесь чувствам, жена. То, что Джонни рыцарь и вам это не нравится, ещё не даёт права принимать сторону уличной женщины и обвинять невиновного.

На миг Арасилла понадеялась, что, останавливая её, он скажет что-то другое, и теперь ей стало горько.

Её мигом захлестнуло раздражение, и она резко бросила в ответ:

— То же самое касается и вас. Не выгораживайте его только потому, что он рыцарь ордена Красного Ястреба, посмотрите на всё беспристрастно.

Задев его плечом, Арасилла вышла. Дамиан больше её не удерживал.

Хотя было лето, ночной воздух почему-то казался прохладным.