Контент удален!

Внезапное объявление о свадьбе Арасиллы Хьюго и Дамиана Вандермира на следующее утро пышно украсило первые полосы газет.

«Союз века? Самый молодой мастер меча женится на гениальном маге».

Рано придя в Башню, Арасилла с серьёзным лицом читала газету, разложенную на столе.

— Наставница, это правда, что вы выходите замуж?!

— Вы правда выходите за рыцаря?..

Распахнув дверь, в комнату ворвались Салли и Руди и наперебой засыпали её вопросами. Они примчались, ошеломлённые новостью, что их уважаемая наставница выходит за командира рыцарского ордена.

— Вы все читали статью?

— Да!

— Тогда понимаете, в чём сейчас проблема?

Лицо Арасиллы в очках без диоптрий в золотой оправе было очень серьёзным. Салли и Руди тоже напряглись и сглотнули.

— Да что случилось? Это что, ложные слухи?

— Проклятый орден решил запятнать вашу репутацию, наставница!..

— Нет, свадьба настоящая. Проблема в том, что во всех статьях я стою на втором месте.

Арасилла указала на несколько утренних газет, разбросанных по столу.

В большинстве заголовков имя Дамиана шло первым, а имя Арасиллы вторым.

— Это, честно говоря, задевает самолюбие. Если сравнивать дома, ещё ладно, но если лично, то я ведь известнее и способнее?

— Конечно! Но, может, это потому, что он командир ордена?

Как ни крути, Арасилла пока всего лишь маг Башни, а Дамиан возглавляет целый рыцарский орден.

Объяснение Руди более или менее убедило Арасиллу, и она пробормотала:

— Всё равно надо потребовать, чтобы в приглашениях моё имя стояло первым.

— Отличная мысль! То есть нет, наставница, вы правда выходите за рыцаря?!

— Да. Такое лицо за всю жизнь дважды не встретишь.

Не обращая внимания на то, что младшие коллеги места себе не находят, Арасилла в который раз повторила отговорку, слетавшую с языка сама собой.

Для них это прозвучало как твёрдая решимость выйти замуж.

Двое младших, знавшие, что если она на что-то настроилась, то идёт до конца, приуныли.

Всё, это конец. Этого не остановить…

— Наставница, значит, вы теперь уйдёте из Башни?..

Салли спросила это с тревожным лицом, перебирая пальцами. Тот же вопрос Арасилла вчера вечером слышала и от родных.

— Что за глупости, Салли. С чего мне уходить из Башни?

— Но… все замужние женщины-маги уходят из Башни.

— Я не уйду. Подумаешь, замужество, чего ради мне уходить?

Младшим она ответила ровно то же, что и семье.

— Правда?..

— Конечно. Я сто раз говорила: я стану главой Башни. Четырьмя звёздами я ни за что не ограничусь.

Услышав прежние амбиции наставницы, оба немного повеселели.

А потом всё утро Арасиллу терзали коллеги по Башне вопросом, правда ли она выходит за рыцаря.

Среди них были и те, кто язвил со злым умыслом, но она отвечала, не обращая внимания:

— У кого меньше четырёх звёзд, все заткнулись.

После этого право голоса осталось только у старших магов Башни почтенного возраста.

Им Арасилла сказала почтительно:

— За каждую косную фразу, основанную на шаблонном мышлении и предрассудках, платите по десять золотых.

К середине дня никто больше не заикался при ней о свадьбе.

Работать стало заметно спокойнее, и Арасилла ушла домой раньше обычного.

О свадьбе объявлено официально, и, прежде чем переходить к следующему шагу, нужно было посоветоваться в особняке Дамиана.

— Добро пожаловать, госпожа Арасилла. Не соблаговолите ли подождать в гостиной?

Седовласый дворецкий учтиво поклонился. Арасилла, не раздумывая, согласилась.

— Хорошо.

— Прошу сю…

И в этот момент.

— Сэр Вандермир просто дурак!

Какая-то женщина, всхлипывая, сбежала по лестнице. Арасилла, уже собиравшаяся идти за дворецким, остановилась и обернулась.

Её взгляд встретился со взглядом женщины с рыжеватыми золотистыми волосами и миниатюрной фигуркой.

Где-то я её видела?

Пока она, склонив голову набок, гадала, откуда это лицо ей знакомо, женщина вдруг посуровела и, тяжело топая, подошла к ней.

Она чуть ли не с разбегу ударила Арасиллу плечом и визгливо сказала:

— Вы сейчас нарочно меня толкнули?

Что она несёт, сама же налетела. Опешив, Арасилла спокойно ответила:

— Простите, но вас в моём поле зрения почти не видно.

Настолько женщина была мала, а Арасилла, напротив, выше среднего роста.

Женщина покраснела и в досаде топнула ногой.

— И-их! Вы хоть понимаете, что говорите? Вечно охотитесь на мужчин, которые нравятся мне!

Это ещё что за бред. Арасилла с обеспокоенным лицом положила руку женщине на плечо.

— Вам, случайно, часто не говорят, что вам мерещится то, чего нет? Это ведь болезнь.

От этих слов лицо женщины исказилось ещё сильнее.

— Вы меня сейчас больной назвали?

Женщину трясло так, словно она вот-вот набросится.

Дворецкий растерялся, Одри встревожилась, а Арасилла, невозмутимо глядя на неё сверху вниз, сказала:

— Так вы же пришли и ни с того ни с сего затеяли ссору.

— Это вы первой меня задели, леди Хьюго!

— Я даже не знаю, кто вы, с чего бы мне вас задевать.

Лицо знакомое, но кто это, не вспомнить. Судя по речи, тоже из знати, но кто такая — хоть убей, не понять.

Поняв, что Арасилла её не узнала, женщина растерялась: в глазах её мелькнуло смятение. Покраснев, она залепетала:

— Вы… вы меня не знаете?

— А почему я должна вас знать?

— Вы, вы, вы!.. Я Нора Уайт!

— А.

Только теперь Арасилла узнала женщину. Точнее, её фамилию.

Давным-давно два дома одного ранга соперничали за сапфировые копи.

Дом маркиза Хьюго и дом маркиза Уайта.

До этого два дома считались довольно дружными, но спор за копи сделал их врагами. Взрослые рассорились, и детей, игравших вместе, развели по разные стороны.

В итоге копи достались дому Хьюго, а соперничество домов с каждым поколением только обострялось.

Однако три последних поколения дом Хьюго одерживал полную победу во всём, и дом Уайт прочно застрял на вторых ролях.

Арасиллу эта война самолюбий не интересовала, но она наслушалась о ней столько, что в общих чертах помнила.

Вот только лица дочери соперников не запомнила.

— Так вы леди Уайт. Простите, я легко забываю людей, которых помнить незачем.

— Что вы сказали?

Крепко закусив нижнюю губу, Нора впилась в Арасиллу страшным взглядом.

Умей взгляд убивать, она бы тут же разорвала её на клочки.

— Скажите честно, леди! Вы узнали, что мне нравится сэр Вандермир, и нарочно к нему подобрались, да?!

Нора наступала на Арасиллу, тыча в неё указательным пальцем. Разумеется, Арасилла не отступала перед девицей, которая была ниже её на полголовы.

— Иначе с чего бы магу выходить за рыцаря! Как вы его окрутили? Соблазнили его своим телом? Как грязно и пошло!

Арасилла не произнесла ни слова, а Нора одна кричала и бушевала.

От этих непомерных выпадов Одри вскипела и нахмурилась, но на лице самой Арасиллы не было и следа обиды.

— Ах, боже мой. Вам, леди Уайт, похоже, случалось соблазнять мужчин своим телом?

Напротив, она театрально прикрыла рот обеими руками, изображая изумление.

— Ч-что? Что вы вдруг!..

— А как иначе вам сразу пришло в голову именно это? Образ мыслей человека обычно основан на его собственной жизни, и, раз вы так поступали, вы и решили, что другие тоже, разве нет?

Белоснежные руки, закрывавшие лицо, опустились, и показались губы, растянутые в улыбке. Покраснев до самой шеи, Нора в бешенстве бросилась на неё.

— Я вам покажу! Ай!

Нора, кинувшаяся на Арасиллу, отлетела назад и шлёпнулась на пол.

Остановив её защитной магией, Арасилла спокойным голосом сказала дворецкому:

— Дворецкий, леди Уайт, кажется, не в себе. Не послать ли за врачом?

— Что?..

Растерявшись на миг, дворецкий вскоре поклонился и вышел.

Вернулся он вместе с Дамианом. Мудро привёл вместо врача хозяина дома.

— Леди Уайт, что вы здесь делаете? Почему ещё не ушли?

— Сэр Вандермир!

Нора, заливаясь слезами, кинулась к Дамиану. Арасилла, глядя ей в спину, прищурилась.

Неужели эта женщина тайная любовница Дамиана Вандермира?

— Не прикасайтесь ко мне.

Но, судя по тому, как Дамиан с гримасой уклонился от Норы, дело было не в этом.

В золотых глазах поднималось презрение. Нора с обиженным лицом воскликнула:

— Это жестоко, сэр! Почему именно Арасилла Хьюго? Что в этой леди такого особенного!

— Да, особенного во мне с первого взгляда хватает, леди Уайт.

Нора резко обернулась и злобно уставилась на Арасиллу.

— Да что в вас особенного, кроме лица!

— А почему это лицо надо исключать? Это дар небес.

Заправив выбившуюся прядь за ухо, Арасилла улыбнулась.

И правда, стоя в солнечном свете, лившемся сквозь узорное стекло, она была прекрасна, как ангел, сошедший с небес.

Это был очевидный факт, который никто из присутствующих не мог бы оспорить.

— …

И на лице Норы, смотревшей на такую Арасиллу, проступило горькое чувство собственной ущербности.

Покусав губы, Нора повернулась к Дамиану и взмолилась с отчаянием:

— Сэр Вандермир, прошу, передумайте! Леди Хьюго никогда не сможет быть вам мудрой опорой. Не дайте этому лицу себя обмануть. Какие достоинства, кроме лица, вы в ней находите!

Дамиан скользнул взглядом по Арасилле и ответил:

— Если уж выбирать, то, пожалуй, вот эту самоуверенность.

— Это самодовольство!

— Нет, скромность.

Арасилла приложила руку к груди и задрала подбородок с лицом, в котором не было ничего, кроме уверенности и самоуважения.

— Честно говоря, объяви я в газете на весь континент, что я гордость Сетрона, никто бы не смог возразить. Эта внешность, магический дар, прославленный дом. У меня же есть всё, не так ли?

— Ха!..

Нора находила её бесстыдной до крайности, но возразить было нечего, и от этого злилась ещё сильнее.

— Потому сэр Вандермир и выбрал брак со мной.

К этому моменту Арасилла уже вспомнила кое-что недавнее о леди Уайт.

Айрис говорила: леди Уайт давно бегает за Дамианом Вандермиром.

Что эта леди и есть Нора Уайт, стоящая перед ней, было очевидно.

— Если обидно, родились бы мной.

Даже с этой ехидной улыбкой черты Арасиллы сияли, как у феи.

Дамиан глубоко вздохнул и встал перед Норой, смотревшей на Арасиллу убийственным взглядом.

— Уходите, леди Уайт. И прошу больше не приходить.

— Сэр!..

На лице Норы отразилась обида, но он был непреклонен.

— Альберт, проводи леди Уайт.

— Да, молодой господин.

Когда её, по сути, выставили из особняка, Нора напоследок пригрозила Арасилле:

— Вы ещё увидите, леди Хьюго.

— Конечно. Любуйтесь на здоровье — моим лицом.

Высунувшись из-за спины Дамиана, Арасилла улыбнулась. И для полноты картины подпёрла подбородок ладонью.

С криком «А-а!» Нора Уайт исчезла, и Арасилла с Дамианом остались вдвоём.

— Сэр, вы в прошлом встречались с леди Уайт?

— Вы с ума сошли? Это леди Уайт сама так себя ведёт, я тут ни при чём.

Дамиан отрицал это с отвращением. Чувствовалось, что это правда, и расспрашивать дальше незачем.

— Спросила на всякий случай.

— Ни в коем случае. Оставьте праздное любопытство и идите за мной.

Они перешли в кабинет Дамиана. Вскоре слуга принёс чай и десерт.

— В доме Вандермир переполох. Говорят, немедленно едут в столицу.

— А, они сейчас не в столице?

— Если нет особых дел, моя семья живёт в герцогских землях.

В отличие от большинства знати, которая живёт в столице и выезжает в поместья лишь по делам, дом Вандермир обычно жил в своих землях на юге империи.

Впрочем, их владения по размеру не уступали столице, а положение дома было прочным, так что жить в столице не было никакой нужды.

— А почему тогда вы живёте в столице, сэр? Из-за ордена?

— И поэтому тоже, и потому что я в семье отрезанный ломоть.

Ответ прозвучал так ровно и буднично, что Арасилла запнулась. Она и раньше чувствовала: похоже, в семье этого мужчину не принимают.

Расспрашивать об этом подробно как-то неловко?

Такта у неё на это хватало, и она непринуждённо сменила тему.

— Если они уже едут в столицу, надо подготовиться к знакомству.

Отпив чаю, Арасилла подняла опущенные глаза.

Из-под длинных густых ресниц на Дамиана смотрели глаза, прозрачные, как стекло.

— Когда приедет ваша семья, сэр?

— Самое раннее послезавтра.

— Завтра приезжайте сначала к нам.

Представляться семье уже после объявления о свадьбе. Пусть иначе было нельзя, порядок всё же выходит странный, — подумал Дамиан и кивнул.

— Есть ли что-то, о чём мне стоит знать, или что нужно подготовить к визиту в дом маркиза?

— М-м.

Арасилла приложила ладонь к щеке, задумалась и расцвела улыбкой:

— Решимость забрать любимую среднюю дочь?