1 - 26
Старшая горничная выторговала отсрочку в три дня.
За это время Розалин должна была раздобыть что-то стоящее. Только тогда дом Вандермир выдаст ей хотя бы половину обещанной награды.
«Раз не удалось соблазнить Дамиана Вандермира, принеси хотя бы слабое место Арасиллы Хьюго».
Письмо, как раз пришедшее от герцогского дома, содержало похожий приказ. Розалин крепко закусила губу.
Даже к лучшему. Я вернулась в служанки к госпоже, так даже удобнее.
На три дня до ухода из особняка Розалин, как и прежде, отправили работать под началом Арасиллы. Служанку, пытавшуюся соблазнить хозяина, от него, естественно, убрали.
К счастью, благодаря покровительству старшей горничной об этом никто не узнал.
Все думали, что из-за натянутых отношений с Одри её перевели к хозяину, а потом из-за нехватки рук вернули назад.
Вернувшись, Розалин первым делом, как и раньше, взяла на себя работу товарок. Разумеется, с умыслом.
— Гардеробную госпожи я уберу одна. А вы отдохните.
— А ты справишься, Розалин?
— Ну конечно. Раз вернулась, надо размяться, одна прекрасно справлюсь.
Нарочно вытолкав колебавшихся служанок, Розалин осталась в гардеробной одна. Она окинула комнату цепким взглядом.
Это полностью личное пространство Арасиллы. Если бы та захотела что-то спрятать, то спрятала бы скорее в гардеробной, чем в спальне.
Нужно непременно найти что-то, что станет слабым местом!
Розалин как одержимая перерыла всю гардеробную. Туалетный столик, диван, шкаф, тумбочку, шкатулку с драгоценностями… Тщательно перебрала платья, подняла все ковры.
Несколько часов она, как помешанная, обшаривала комнату, но ничего не нашла и, обессилев, плюхнулась на пол.
Ох, с пустыми руками уходить нельзя.
Закрыв глаза, она легла навзничь и уронила голову набок. А когда снова открыла глаза…
Э? Что это?
Розалин заметила, что под роскошным белым туалетным столиком с золотой отделкой что-то прикреплено.
Она торопливо поднялась, на четвереньках подползла и отодрала то, что было прикреплено снизу. Запечатанные бумаги.
Раз спрятано так, внутри наверняка что-то важное, чего нельзя показывать… Подозрительно.
Розалин, нутром почуявшая, что нашла слабое место Арасиллы, с торжествующей улыбкой собралась вскрыть бумаги, как вдруг…
— Розалин, ты здесь?
Дверь открылась, и послышался голос, звавший её. Вздрогнув от испуга, Розалин первым делом вернула бумаги на место и поднялась.
Обернувшись, она увидела не кого-нибудь, а Одри. Окинув взглядом перевёрнутую вверх дном гардеробную, Одри нахмурилась.
— Ч-что такое. Зачем ты меня искала?..
— Говорят, ты вызвалась убирать гардеробную одна. Я подумала, что одной это не под силу, и пришла посмотреть, а тут не то что уборки, тут разгром.
— А…
В поисках слабого места Арасиллы она перевернула всю гардеробную. Она собиралась прибрать перед уходом, но Одри пришла раньше.
— Что это вообще такое? Ты посмела трогать вещи госпожи?
— Н-нет! Мне стало любопытно, я рассматривала то, другое, и вот…
Розалин торопливо замахала руками. По спине потёк холодный пот.
Видела ли Одри, как я только что трогала бумаги?
Но даже если не видела, стоит узнать, что она рылась в гардеробной, — и беды не миновать.
— Прости, Одри. Пожалуйста, не говори госпоже. На меня, наверное, что-то нашло. Больше не буду, ладно? Понимаешь, у меня было несчастное детство…
— Хватит. Не желаю слушать твои жалкие оправдания, — холодно ответила Одри.
А потом с огорчённым лицом принялась собирать разбросанные по полу вещи. Розалин, косясь на неё, тоже стала прибираться.
— Одри…
— Розалин, я давно хотела сказать. Ты на работе слишком наряжаешься. И вместо того чтобы делать чужую работу, чтобы выслужиться, делай как следует свою.
Ледяной голос и суровый осуждающий взгляд больно хлестнули Розалин. Она стиснула зубы так, что задрожал подбородок.
Выслушивать нотации от Одри было так унизительно, что сил не было терпеть.
Но она боялась, что, возразив, разозлит Одри, и промолчала. Её поймали с поличным, ничего не поделаешь.
Одри с суровым лицом подняла руку и указала на дверь.
— Если поняла, немедленно выходи. Тому, кто самовольно трогает вещи госпожи, уборку комнаты доверить нельзя.
— А сегодняшнее…
— Да, закрою глаза. Но прощаю только один раз.
В чём угодно другом, но во всём, что касалось Арасиллы, Одри была твёрдой и беспощадной.
Однако, понимая, что хозяйка не хочет ссориться со служанками, она решила один раз закрыть глаза и на сегодняшнее.
Нужный ответ она получила, но из гардеробной Розалин вышла с тревожным, неприятным чувством.
Противная Одри. Говорит так, а кто знает, сдержит ли слово?
В глазах Розалин, которая, топая, шла по коридору, блестели злоба на Одри и тревога: вдруг та всё-таки донесёт Арасилле.
Пусть я и уйду, но её надо убрать.
Переполох поднялся сразу после полудня.
— Кто-то украл моё ожерелье! — завизжал кто-то.
Было как раз время обеда, и большинство служанок собрались в столовой.
Одри обернулась посмотреть, кто это. Служанка по имени Эми, которая жила в одной комнате с Розалин и очень с ней дружила.
И потому особенно враждебная к Одри.
Служанки во главе с Розалин сгрудились огромной толпой вокруг Эми, утешали её и подняли шум.
Одри, обедавшая в одиночестве, тоже поглядывала в ту сторону.
— Внимание всем! Эми говорит, что пропало ожерелье, память о её матери, так что не обыскать ли нам комнаты каждой? Кому нечего скрывать, та, конечно, согласится?
Выступила вперёд одна из служанок, толпившихся вокруг Эми. Это было согласие, вытребованное почти силой.
Одри не нравилось, что кто-то будет рыться в её комнате, но ничего не оставалось. Откажись она, было ясно как день, что начнётся.
Ко мне это всё равно не имеет отношения.
Одри не знала, что за ожерелье осталось Эми от матери, и никогда его не видела. Так что и украсть не могла.
Вместо этого она вспомнила слова Арасиллы, сказанные сегодня утром: похоже, она освободится ранним вечером.
Она давно не возвращалась рано, может, встретить госпожу у Башни?
Она так и видела, как обрадуется Арасилла, если к концу рабочего дня у Башни будет ждать карета, а рядом Одри.
На губах Одри сама собой заиграла улыбка. Жизнь в особняке Вандермиров была нелёгкой, но рядом со своей госпожой она могла выдержать всё.
И тут над головой Одри нависло несколько теней.
— Одри, идём-ка с нами.
— Зачем?
— В твоей комнате нашлось ожерелье Эми. Объясни, как так вышло.
От этой нелепости Одри растерялась. Откуда в её комнате взяться ожерелью Эми?
— Что, быть не может! Я никогда не видела ожерелья Эми!
— Тогда почему оно нашлось у тебя? Ты же у нас важная служанка, любимица госпожи, даже комната у тебя отдельная, — съязвила одна из служанок.
Одри, как личная служанка госпожи, пользовалась особым положением и занимала самую большую отдельную комнату.
Для службы Арасилле это было удобно, но сейчас обернулось против неё. Раз комната отдельная, нельзя было сказать, что подложил кто-то другой.
— Я правда не крала!
— Будешь и дальше отпираться, Одри? Все давно знали, что ты, прикрываясь госпожой, задираешь нос!
— Что за чушь…
У Одри кружилась голова. Её поведение отражалось на репутации Арасиллы, и потому она была осторожна вдвойне.
Даже когда служанки нарочно её сторонились и не замечали, она никому не говорила и терпела.
— Всё равно, бессовестно посягнуть на память о моей матери — это уж слишком! — плача, крикнула Эми.
Одри впервые поняла, что, когда человек слишком растерян, слова не идут.
— Да нет же… Говорю же, я этого не делала!
— Хватит врать! То нас не замечала, а как увидела красивое ожерелье, так и прибрала к рукам? Вот это корысть!
Под яростным натиском служанок из лагеря Эми гул в столовой нарастал. К несчастью для Одри, настроение складывалось не в её пользу.
Одри, одна против многих, не находила слов, и служанки, схватив её за руки, подняли с места.
— Ч-что вы делаете!
— Мы официально доложим на тебя старшей горничной. Украла чужое ожерелье, значит, понесёшь наказание.
— Отпустите!
Одри отбивалась. Она давно заметила, что старшая горничная почему-то потакает компании Розалин.
Если её так и уведут, конец будет несправедливым, это ясно, но, когда тебя тащат несколько человек, удержаться невозможно.
— Госпожа старшая горничная!
— Что за шум.
— Одри украла ожерелье Эми!
— И не просто ожерелье, а единственное украшение, которое оставила Эми покойная мать!
Старшая горничная нахмурилась и обернулась к Одри. На самом деле о происходящем ей уже шепнула Розалин.
Что она нашла в гардеробной Арасиллы подозрительные бумаги, но Одри её застала, и вынести их не удалось.
Поэтому Одри надо заставить молчать, но, раз просто избавиться от неё нельзя, она подстроит кражу, чтобы был повод её выгнать. И попросила содействовать.
— Что? Это правда?
Старшая горничная с преувеличенным удивлением широко раскрыла глаза. Одри отчаянно замотала головой.
— Нет, госпожа старшая горничная! Я ни в чём не виновата!
— В твоей комнате нашли ожерелье, а ты до последнего отпираешься?! Госпожа старшая горничная, я больше не хочу работать с такой лгуньей, как Одри! — громко заявила Розалин из толпы служанок.
Одри с ошеломлённым лицом посмотрела на неё.
— Розалин, ты…
— В особняке Вандермиров за воровство наказывают строго! Я доложу об этом хозяину, а Одри пока заприте в сарае.
— Слушаемся!
Служанки с воодушевлением поволокли Одри. Одри, вырывавшаяся от обиды и несправедливости, получила от них несколько пощёчин.
Изнутри тут же лопнула щека, и рот наполнился металлическим привкусом крови.
— Ты воровка, тебе и поделом!
— Да, не хочешь получить ещё, сиди тихо!
Под грубые окрики Одри ничего не оставалось, как замолчать. Служанки швырнули её, как охапку соломы, и заперли дверь сарая.
Розалин, тихо выскользнувшая из толпы служанок, воодушевлённых ложным чувством справедливости, снова пошла к старшей горничной.
— Вы ведь понимаете, что её надо выгнать до возвращения госпожи?
— Не беспокойся, хозяин сказал, что сегодня вернётся рано. А госпожа всегда задерживается, так что выгнать её успеем.
Вопросами служанок вообще-то полагалось заниматься хозяйке дома, Арасилле, но старшая горничная нарочно хотела наябедничать Дамиану.
Он с его холодным, строгим нравом наверняка велит немедленно выставить служанку, уличённую в воровстве.
— Если потом возникнут вопросы, достаточно сказать, что выгнали с разрешения хозяина.
— Хорошо. Тогда завтра я тайком заберу те бумаги и отправлюсь в дом герцога Вандермира.
Выстроив вполне правдоподобный план, Розалин и старшая горничная улыбнулись друг другу.
