Контент удален!

Неприятный ему второй сын явился около полудня.

Герцог с недовольным видом сел напротив сына. Он и так уже слышал, что четверо из пяти наёмников, посланных гильдией, вернулись полумёртвыми, а последнего забрала Арасилла.

Сын, во всём похожий на него и лишь глазами пошедший в мать, и перед отцом не терял непринуждённости и закинул ногу на ногу.

— Ты невоспитан, Дамиан.

— Мне далеко до отца, который послал невесте сына столь неучтивый подарок.

— Подарок? Какой ещё подарок я посылал?

Герцог сделал вид, что ничего не знает. Дамиан с лицом, на котором не было и тени удивления, слегка приподнял уголки губ. Отец всегда был из тех, кто делает вид, что не замечает всего, что ему невыгодно.

Подлый, мелочный и ничтожный до крайности.

Он достал из-под мундира аккуратно сложенный лист и протянул. Показания, добытые минувшей ночью под пыткой у наёмника.

— Выбирайте.

— Что именно?

Прочитав показания, герцог переспросил, стараясь не показать, что побледнел. Дамиан сказал бесстрастно:

— Либо я выдаю пленного наёмника за разбойника и улаживаю дело, а вы до свадьбы сидите тихо, либо вы поднимаете репутацию сына: верный возлюбленный, который ради невесты донёс даже на родного отца.

Рука герцога на подлокотнике задрожала. Не сдержав ярости, он заорал:

— Негодяй! Ты смеешь угрожать отцу?!

— Такого я вдоволь наслушался от герцогини, оставьте при себе. Сейчас вам, отец, остаётся лишь выбрать из того, что я предложил.

Взгляд, настолько бесчувственный, что трудно было поверить, будто так сын смотрит на отца, давил на герцога. Стиснув зубы так, что заходили желваки, герцог лихорадочно соображал.

Если дело станет достоянием гласности, пострадает и Дамиан. Возможно, дом маркиза в ярости воспротивится свадьбе.

Потому Дамиан и не донёс на отца сразу, а лично явился угрожать.

— Думаешь, если выплывет, что я сделал такое с леди Хьюго, в убытке останусь только я?

— В убытке останемся оба. Но кто, по-вашему, пострадает больше? Особенно если узнает его величество.

Отцу, у которого на миг отнялся язык, Дамиан продолжал ровным голосом:

— Что бы вы ни делали, отец, от этого брака я не откажусь. И леди Хьюго тоже. Разве вы не поняли этого по тому, что леди сама передала мне наёмника?

На самом деле в обычной ситуации Арасилла отволокла бы наёмника к властям. Но сейчас её цель — свадьба, потому она и привела его к Дамиану.

Чтобы он использовал его как нож против семьи.

Герцог наконец понял. Пока Арасилла Хьюго и Дамиан Вандермир заодно, свадьбу не остановить.

Союз чудачки и упрямца был так крепок, что разбить его было трудно.

— Выбирайте скорее.

На холодное понукание сына герцог нехотя заговорил:

— Говорят, на твою невесту напали разбойники. Не знаю, какими словами утешить.

— Не беспокойтесь. Я это предвидел и всё подготовил.

Дамиан улыбнулся безупречной, как на картине, улыбкой и достал из-за пазухи ещё один лист.

Не что иное, как письменное обязательство: согласие на брак Арасиллы Хьюго и Дамиана Вандермира.

— Ох…

— Вам, отец, остаётся только подписать.

Герцогу, на лице которого застыло ошеломление, Дамиан протянул перо. Язвительное «и впрямь прекрасная подготовка» подкатило герцогу к самому горлу.

Но в конце концов герцог поставил на обязательстве собственноручную подпись. Дамиан с довольным лицом отдал показания, забрал обязательство и ушёл.

После его ухода пришла герцогиня и с тревогой посмотрела на мужа.

— Дорогой, вы в порядке? Что вообще сказал Дамиан?

Вместо ответа герцог швырнул ей показания и грохнул кулаком по столу.

Немыслимо: болваны не сумели справиться с какой-то девчонкой и устроили такую беду.

Говорили же, что при провале они кончают с собой, чтобы не проболтаться! Бесполезные твари!

Конечно, на это им не дали времени: Арасилла связала их магией. Но до этого герцог додуматься не смог, засопел и закурил сигару.

Глубоко затянувшись и выдохнув, он почувствовал, что кипящее внутри немного улеглось.

Тем временем герцогиня прочитала показания и, схватившись за лоб, едва не лишилась чувств.

— Что же теперь делать, дорогой?

Жестом велев всхлипывающей жене замолчать, герцог задумался.

Слишком много уже испорчено.

Попыток помешать свадьбе, окончившихся провалом, было несколько. И из-за них противнику было отдано слишком много поводов для атаки.

Если и дальше суетиться, можно не только опозориться, но и потерять остальное.

— Похоже, придётся дать им пожениться, — нарушил наконец долгое молчание герцог.

Дальше цепляться значило нарываться на ответный удар. Нужно было отступить.

— Что? Но, дорогой, если вспомнить завещание вашего отца, нужно во что бы то ни стало помешать…

— Пока я жив, Дамиану, даже женатому на дочери Хьюго, герцогского титула не получить.

Наследование титула не происходило одновременно со свадьбой. Внук, женившийся на внучке Хьюго, лишь назначался наследником.

Но даже об этом никто не узнает, если дом Вандермир не объявит.

Император же был хитрой лисой: он хотел исполнить волю друга, но не стремился активно вмешиваться в борьбу за герцогское наследство.

— Остаётся только ждать удобного случая.

— Но всё же…

— Довольно! Если бы ты с самого начала всё сделала как следует, до такого бы не дошло!

Беспричинно обвиняя жену, герцог вспылил. Герцогиня съёжилась и извинилась.

— П-простите.

— Тьфу!

Не совладав с характером, герцог пнул стол и вышел. К понуро оставшейся одной герцогине подошёл Оскар.

— Матушка, вы в порядке?

— Оскар мой, кроме тебя у меня никого нет.

Герцогиня широко раскинула руки и обняла сына. Оскар для приличия похлопал её по спине и отстранился.

Его интересовало не настроение матери, а свадьба Дамиана.

— Так что, Дамиан теперь женится?

— Похоже, ничего не поделаешь. Но ты не беспокойся. Дом Вандермир твой.

Герцогиня крепко стиснула руку сына. Что бы ни случилось, она этого добьётся.

Перед матерью, укреплявшей свою решимость, Оскар некстати думал об Арасилле. Она была самой красивой из всех, кого он видел, и отдавать её единокровному брату было слишком жалко.

А не соблазнить ли мне её и не расстроить ли свадьбу?

При мысли, от которой родители пришли бы в ужас, уголки губ Оскара поползли вверх. Поиграть с женщиной, как с игрушкой, и бросить было его коронным номером.

В герцогских землях Вандермиров уже набралось немало пострадавших.

Ещё не было женщины, которая не поддалась бы моему обаянию, вот так-то!

Герцогиня была довольно хороша собой, и унаследовавший её внешность Оскар в глазах других тоже был видным мужчиной. Пусть и не ровня Дамиану, зато у него было положение старшего сына, за которым стоит дом.

Если пустить всё это в ход и соблазнить Арасиллу, она наверняка сдастся, как и остальные.

* * *

Накануне свадьбы брачный договор был готов.

Дамиан с Арасиллой под предлогом подачи брачного свидетельства посетили храм. Главной целью было заверить договор, но так никому не покажется странным, что они приехали в храм.

— Хотелось бы, чтобы вы унаследовали герцогский титул по возможности в течение пяти лет, сэр. Хочу поскорее развестись.

— Взаимно. Не беспокойтесь, я отдам этому всего себя.

Прогуливаясь по коридору храма, они негромко беседовали. Издали это выглядело вполне дружелюбно.

Раз объявлено о браке по любви, на людях нужно было показывать, что они ладят.

Ожидая в приёмной храма жреца, который заверит договор, Арасилла ещё раз просмотрела бумаги.

За месяц подготовки к свадьбе больше всего сил ушло именно на брачный договор. Каждый из кожи вон лез, чтобы потерять поменьше, и условия составляли с бесконечными примечаниями.

Её взгляд остановился на последнем пункте договора.

«В течение срока действия договора ни в коем случае не влюбляться друг в друга».

Когда они дошли до последнего пункта, эти слова вырвались у обоих одновременно, словно по сговору.

Ни Дамиан, ни Арасилла не хотели оказаться в жалком положении, когда партнёр влюбится и вцепится в тебя мёртвой хваткой.

— Сэр, на всякий случай предупреждаю ещё раз.

— ?..

Арасилла, в лавандовом платье под цвет волос, сказала, глядя Дамиану прямо в глаза:

— Как бы я ни была обворожительна, влюбляться нельзя. Для меня работа важнее любви.

— Можно подумать, для меня иначе.

Дамиан ответил с несколько ошеломлённым лицом. Для него тоже месть была важнее любви.

— Самоуверенности у вас, леди, всегда с избытком.

— С такой внешностью любой был бы самоуверен, разве нет? К тому же было много мужчин, которые с детства делали вид, что я им не нравлюсь и неинтересна, а потом признавались.

Довольно многие, интересуясь Арасиллой и видя её равнодушие, от уязвлённого самолюбия изводили её.

А потом с запозданием признавались в чувствах, что для Арасиллы было и нелепо, и крайне неприятно.

— Среди них попадались такие, что переходили границы и травили. Правда, таким я так наподдавала, что у них всё лопалось.

— Что именно лопалось?

— Рассказать подробно?

От ангельской улыбки у Дамиана закружилась голова, и он замахал рукой.

— Не надо.

Как раз вошёл старший жрец, которому предстояло заверить договор. Человек с большим стажем, известный своей неподкупностью, ему можно было доверять.

— Приветствую. Я жрец Тейлор. Что вы хотели бы заверить?

— Вот этот брачный договор.

Немолодой, но ещё не старый жрец с кротким лицом просмотрел договор, который протянула Арасилла.

Узнав, что нашумевшая на всю столицу свадьба — фикция, он остался невозмутимо спокоен.

— Всё, что касается договора, должно быть известно только нам троим, присутствующим здесь.

На строгое требование Дамиана жрец кивнул. Заверяя документы в храме, жрец и так не имел права разглашать их содержание.

— Клянусь как служитель бога Стении, хранителя Сетронской империи. Все наши разговоры и переданные документы будут храниться в строжайшей тайне.

— Благодарим, жрец.

Заверив договор у жреца и оставив ему копию, оба взяли по экземпляру и вышли.

— Что ж, увидимся завтра на свадьбе.

— Да, до завтра.

Попрощавшись так, словно шли на чужую свадьбу, Дамиан и Арасилла развернулись и пошли каждый своей дорогой.

Это был последний день, когда они расходились в разные стороны.