Контент удален!

— Так нельзя, Арасилла.

Так сказала Пола, поставив стакан с водой. В обеденный перерыв они вдвоём обедали в ресторане неподалёку от Башни.

— Ты и так из-за дел Башни часто не бываешь в особняке, так, может, хоть в свободное время займёшься прислугой?

Арасилла, жуя, с округлившимися глазами слушала подругу.

— Я не говорю, что ты лёгкая добыча, но если так молча всё спускать, тебя за неё и примут?

— Неужели старая прислуга настолько глупа? Я даже служанок со стороны не привела, им же только удобнее работать.

Услышав это, Пола вздохнула.

— Вот это меня и беспокоит.

— Почему?

— Арасилла, ты знаешь, почему женщины после свадьбы берут с собой своих служанок?

Пола положила локти на стол, наклонилась к подруге и серьёзно сказала:

— Некоторые служанки жестоко травят новую госпожу или не признают её хозяйкой и не служат ей. Чтобы этого не случилось, и внедряют своих людей.

Старая прислуга была людьми мужа. Если отношения испортятся, женщине не на кого опереться. Потому большинство и брало с собой своих служанок.

— А у тебя, кроме Одри, своих нет. Разве так в доме будет спокойно?

Дом, значит.

На самом деле Арасилла до сих пор не прикипела к особняку Вандермиров. Что до развода это её дом, по-настоящему не ощущалось.

Может, поэтому она и закрывала глаза на дерзости служанок.

В чужом доме ведь обычно терпишь некоторые неудобства.

— Говорят, в старину служанок приструняли розгой.

— Кто сейчас пользуется такими допотопными методами?

— Я и не говорю, что надо бить. Но хотя бы уволь нескольких, которые тебе не нравятся, для острастки.

Арасилла сморщила нос на слова подруги.

Служанки особняка в последнее время и впрямь вели себя скверно, но не настолько, чтобы увольнять по настроению и оставлять людей без средств к существованию.

Пока никто не перешёл границу, и все резвились в пределах того, что Арасилла могла стерпеть.

— В любом случае тебе стоит ясно дать понять, что хозяйка этого дома ты. Иначе тебя могут не считать за хозяйку и ни во что не ставить, поняла?

— Поняла. Хорошенько подумаю.

— Ох, хорошо хоть, что ты не живёшь с семейством герцога Вандермира.

Пола покачала головой.

Как она и сказала, герцогское семейство жило в своих землях, а Арасилла с Дамианом в столице.

То, что ей не приходилось терпеть всяческие тяготы, живя с семьёй мужа под одной крышей, было уже удачей.

— В общем, хотя бы ради себя самой присмотрись, что творится в особняке. Хорошо?

— Ладно, ладно.

Арасилла, которая после свадьбы слышала подобное ворчание заметно чаще, рассеянно кивнула.

Вернувшись после обеда с подругой в Башню, Арасилла сосредоточилась на том, чтобы закончить все оставшиеся дела. Она ведь заранее предупредила Одри, да и младшие уходят только после неё.

Благодаря этому она закончила работу раньше положенного и поднялась из-за стола.

— Всем спасибо за сегодня.

— Да, наставница. И вам спасибо. Давно вы так рано не уходили!

Руди, высунувшийся из-за высокой стопки книг, округлил глаза. Салли тоже выглядела удивлённой.

— А что, нельзя?

— Конечно, можно! Вы же молодожёны! Мы с Салли, наоборот, волновались, что после свадьбы вы совсем не возвращаетесь домой.

— Да, мы стеснялись спросить… С мужем у вас всё хорошо?

До свадьбы Арасилла то и дело уходила пораньше под предлогом встречи с Дамианом. На самом деле из-за брачного договора, но откуда младшим это знать.

Они думали, что ей нравится Дамиан и она хочет его видеть, а после свадьбы всё изменилось, и в душе забеспокоились: не дал ли брак трещину.

Теперь и правда пора показать, что я предана семье.

Похоже, она слишком быстро обнажила натуру трудоголика. Раскаявшись, Арасилла замахала рукой, успокаивая младших:

— Конечно, всё хорошо. Просто я не могу бросить исследования из-за замужества, так что выбросьте напрасные тревоги из головы, оба.

— Есть, поняли.

— Ну, и вы скорее заканчивайте и по домам. До завтра.

Коротко махнув рукой, Арасилла вышла из Башни. Начальница ушла первой, так что Руди с Салли тоже скоро отправятся домой.

Сколько же я не уходила с работы засветло!

Лёгким шагом она направилась прямо в особняк Вандермиров. Решила сосредоточиться на новой семье и даже не заехала в дом Хьюго.

Довольная собой, Арасилла вошла в ворота и вскоре почувствовала недоумение.

Хм? Чего-то не хватает?

Не было Одри, которая всегда первой выходила её встречать.

Больше того, почему-то почти не было видно и других служанок.

— С возвращением, госпожа.

— Дворецкий, где Одри?

Дворецкий, который не слишком разбирался в делах служанок, с недоумённым лицом покачал головой.

Не найдя Одри среди вышедших поздороваться служанок, Арасилла в недоумении поднялась к себе одна.

— Одри, Одри, тебя нет?

Сколько она ни звала, Одри не появлялась. А ведь она даже больная неизменно выходила встречать Арасиллу…

Предчувствие было дурное. Нутром почуяв, что что-то случилось, Арасилла вышла в коридор.

Служанки, которые ещё при встрече в прихожей как-то странно отводили глаза, вздрогнули и разбежались во все стороны, как тараканы.

— Эй, ты, подойди.

Арасилла окликнула молоденькую служанку, которая не успела сбежать из-за нерасторопности. Та робко встала перед ней.

— Ч-что вам угодно, госпожа?

— Где Одри.

От вопроса в лоб служанка вздрогнула всем телом. Глаза тревожно забегали.

— Я, я не очень знаю…

— Как тебя зовут?

— Бекки.

— Так, Бекки. Я не люблю, когда врут.

— …

— А ещё больше не люблю, когда врут так, что это видно. Понимаешь, о чём я?

Арасилла крепко сжала плечо служанки и улыбнулась. Улыбка, в которой улыбались только губы, а глаза нет, была очень страшной.

Как красивое лицо может так пугать.

Перепуганная служанка в конце концов выложила, где Одри.

— О-одри заперта в сарае.

— Почему.

— Её поймали на воровстве…

Дослушав только до этого места, Арасилла размашисто зашагала прочь. От её спины, над которой колыхались светло-лиловые волосы, словно поднимался чёрный дым.

Она мигом отыскала сарай, где заперли Одри. Найти было легко: вход подозрительно охраняли две служанки.

— Прочь.

Из двух служанок, не знавших, что делать при её внезапном появлении, та, что стояла слева, заговорила:

— Госпожа, пока не вернётся хозяин…

— Хозяйка вернулась. Вот она я.

— …

— Если не вы решаете, гожусь ли я в хозяйки, немедленно прочь.

От её горящего взгляда служанкам стало жутко, и они отступили. Старшая горничная велела никого не впускать без разрешения, но Арасилла была не из тех, кто спрашивает чьего-то разрешения.

Да и характер у неё был не тот.

Распахнув дверь так, словно хотела её выломать, Арасилла оглядела сарай. В углу, сжавшись в комок, сидела Одри.

— Одри!

— Госпожа…

Одри подняла залитое слезами лицо. При виде её распухших щёк лицо Арасиллы мгновенно застыло ледяной маской.

— Кто это сделал.

Нежно погладив Одри по щеке, Арасилла повторила:

— Сейчас же говори, кто посмел тронуть мою служанку, Одри.

Из глаз Одри градом покатились слёзы. Казалось, одни слова «моя служанка» искупили все страшные и горькие минуты, которые она терпела в одиночестве.

Всхлипывая, она рассказала о том, что случилось днём. Голубые глаза, внимательно слушавшие, холодно потемнели.

Мало того что несколько человек словно по сговору в один миг объявили Одри воровкой, так ещё, не выслушав толком объяснений, просто избили и заперли.

Это уже явно переходило все границы.

Арасилла, которая становилась тем спокойнее, чем сильнее злилась, тихо заговорила:

— Значит, ты думаешь, что заправляла всем Розалин?

— Да, госпожа.

Одри кивнула мокрым от слёз лицом. У Розалин, которую она поймала, когда та рылась в гардеробной госпожи, был мотив.

А то, что служанка, у которой пропало ожерелье, была соседкой Розалин по комнате, делало это ещё подозрительнее.

— Хорошо. Слушай внимательно, Одри. Теперь делай, как я скажу.

Арасилла сняла ожерелье, спрятанное под воротником, и вложила его в руку Одри.

— Пока я собираю служанок, ты подбрось это ожерелье в комнату Розалин. Как будто она украла.

Она собиралась разыграть ту же сцену, чтобы показать: то, что украденное ожерелье нашлось в комнате, ещё не доказывает вину.

Загнать их точно так же, чтобы они почувствовали, каково сейчас Одри: как это нелепо и обидно.

— А остальное я беру на себя.

— Да.

Кивнув, Одри бодро поднялась.

Благополучно выпустив её из сарая, Арасилла подозвала служанок, которые всё ещё беспокойно топтались у двери.

— Молча и тихо идите за мной. Понятно? Пока не разрешу, ни слова.

Тон был почти угрожающий, и служанкам ничего не оставалось, как плотно сжать губы и засеменить за Арасиллой.