Контент удален!

Обычно благородные женщины, выходя замуж, берут с собой служанок из родительского дома.

Но Арасилла так не поступила. Развод в ближайшие годы был более чем вероятен, и таскать за собой людей туда-сюда не хотелось.

«Арасилла, для новой хозяйки особняка важно, сколько у неё своих людей».

Несмотря на тревожный совет матери, Арасилла вошла в особняк Вандермиров с одной лишь Одри. Дамиан отнёсся к её решению с уважением.

Служанок для Арасиллы в особняке старшая горничная подобрала сама.

Дом Вандермир поначалу вроде бы собирался к этому придраться, но в какой-то момент, видимо, потерял интерес и перестал вмешиваться.

Старшая горничная отрядила к Арасилле поровну старых служанок и новых. А потом собрала всю прислугу, чтобы представить ей.

Вскоре появилась Арасилла в чёрном платье с роскошной кружевной вышивкой и с Одри за спиной.

— Доброе утро, госпожа.

Первой поклонилась и поздоровалась старшая горничная, а молоденькие служанки повторили за ней хором.

Арасилла ответила лёгким кивком, села в кресло и выпрямила спину.

— Вот эти девушки будут отныне прислуживать вам, госпожа. Новеньких я тоже обучила, так что не беспокойтесь.

— Благодарю тебя.

Арасилла неторопливо оглядела служанок. Все они были обычные, ничем не примечательные, и только одна выделялась.

Светловолосая служанка, которая, опустив голову, то и дело косилась на неё.

— Ты. Да, ты. Хочешь мне что-то сказать?

— Ч-что? Нет.

Светловолосая служанка, на которую внезапно указали, растерялась и склонила голову ещё ниже.

— Как тебя зовут?

— Розалин, госпожа.

— Так, Розалин. Правда ничего не хочешь сказать? Ты не сводила с меня глаз с тех пор, как я вошла.

Розалин съёжилась и замотала головой. Старшая горничная, сообразив, вмешалась:

— Розалин у нас новенькая, ещё не освоилась и, видно, оплошала. Простите, госпожа.

— Нет, извиняться не за что. Просто она так смотрела, что мне стало любопытно, вот и спросила.

Но неловкость всё же повисла, и Одри, стоявшая за спиной Арасиллы, пошутила:

— Наверняка её заворожила красота госпожи. С первого взгляда наша госпожа и впрямь ошеломляет.

— Одри, ну что ты. Вечно ты говоришь одну только правду.

Обе звонко рассмеялись, и лица остальных служанок разгладились. В куда более мирной обстановке Арасилла обратилась к ним:

— Я хозяйка не привередливая, прислуживать мне будет нетрудно. Я занята делами Башни, так что и работы у вас будет немного. Надеюсь на вас.

— Да, госпожа.

Служанки ответили в один голос и поклонились. Арасилла встала с кресла, положила руку на плечо Одри и сказала:

— Одри — моя самая дорогая служанка. Живите дружно. Если что-то случится, можете передать через Одри.

Она сказала это из заботы: то, что неловко говорить ей прямо, можно передать через Одри как посредницу. Так и служанкам будет проще.

Но что сказанное из добрых побуждений порой обращают во зло, Арасилле ещё предстояло узнать.

* * *

Даже когда появляется новая семья, жизнь меняется мало.

Изменился только дом, куда она возвращалась после работы, а в остальном Арасилла жила почти так же, как до замужества.

Чтобы завершить исследование парящего камня, вступившее в последнюю стадию, она по-прежнему изо дня в день уходила рано утром и возвращалась поздно ночью.

А если изредка и освобождалась ранним вечером, предпочитала ужинать с родными в доме Хьюго. Совсем как до свадьбы.

— Сестра!

Благодаря этому счастливее всех был Адриан. Сестра, которая после свадьбы, казалось, улетела на другую планету, раз в неделю приезжала и ужинала с ними, и он не мог не радоваться.

— Адри, пока меня не было, ты слушался родителей и сестру?

— Конечно! Вот, смотри, учитель написал родителям письмо с похвалой.

— Да? Ну-ка посмотрим.

Арасилла с удовольствием прочитала письмо с оценками брата за частные уроки.

Хм, но наш Адри в фехтовании сильнее, чем в магии?

Это её едва не огорчило, но тут заговорила Айрис, и внимание переключилось.

— Ари, ты приехала?

— Да, сестра. А родители?

— Ждут в обеденном зале.

Трое детей дружно прошли в обеденный зал, где их встретили маркиз с маркизой.

Они сели за стол, и всё было в точности как до свадьбы.

— Арасилла, у тебя теперь своя семья, тебе можно так часто приезжать?

Маркиза спросила это с заметной тревогой. Арасилла пожала плечами.

— Мужа всё равно нет дома.

Арасилла вовсе не бежала в родительский дом, когда муж ждал её в особняке.

Дамиан был занят не меньше неё, так что, хотя они и были молодожёнами, виделись крайне редко. Когда они в последний раз ели вместе, она уже и не помнила.

Поэтому в дни, когда Дамиана не было дома, Арасилла и ехала в дом к родителям.

— Вы уже поссорились?

— Нет, у нас всё хорошо.

— Тогда почему мужа нет дома? Он что, где-то пропадает?

— Напрасно волнуешься, мама. Дамиан занят, вот и всё. Дома он тоже только работает.

И правда, Дамиан, даже если изредка возвращался рано, запирался в кабинете и с головой уходил в бумаги. В таком молодом возрасте командовать орденом: работы наверняка было много.

Вот так. Чем усерднее работает, тем скорее унаследует герцогский титул.

Арасилла, которой не терпелось развестись, всей душой болела за его ночные бдения. Благодаря им супружеская спальня после брачной ночи и правда оставалась в её единоличном владении.

— Ну надо же, два сапога пара…

Отложив приборы, маркиза прижала ладонь ко лбу. Они с мужем поженили этих двоих, потому что те казались подходящей парой, но, может, это было ошибкой?

Ей казалось, что прямо у неё на глазах два одинаковых человека разваливают семью.

— Не переживай так, Мэй. В конце концов, благодаря этому мы каждую неделю видим любимую дочь.

Маркиз, довольный уже тем, что дочь бывает дома регулярно, попытался утешить жену.

— Но когда же она в таком случае родит ребёнка?

— А я не буду рожать.

Чего Арасилла не решалась сказать до свадьбы, боясь возражений, теперь она выложила с облегчением.

А что они сделают, мы ведь уже женаты.

— Арасилла! Как это, не будешь рожать, что за речи? Разве сэр Вандермир и герцогский дом это так оставят?

— Мы с Дамианом об этом уже договорились. А если герцогский дом поднимет шум, Дамиан сам с ним разберётся.

Маркиза, твёрдо убеждённая, что замужней женщине полагается непременно родить, была сейчас на грани обморока.

Она оттолкнула руку мужа, пытавшегося её успокоить, и воскликнула:

— Так тебя ещё и бесплодной назовут!

— Человек может быть и бесплодным, а те, кто ругает за проблемы со здоровьем, сами неправы.

Ответив, не моргнув глазом, Арасилла подцепила вилкой креветку, поднесла ко рту и добавила:

— К тому же бесплодным может оказаться и Дамиан.

На миг за столом воцарилась тишина. Маркиз осторожно спросил:

— Он что, и правда бесплоден?

— Не знаю.

Ничего не пробовали, женаты всего ничего, откуда же ей это знать.

Пожав плечами, Арасилла невозмутимо продолжила ужинать. От неожиданных споров о бесплодии тревоги дома Хьюго только прибавилось.

* * *

Супруги друг к другу холодны.

Таков был вывод, к которому Розалин пришла за несколько недель работы в особняке Вандермиров.

Не едят вместе, не спят в одной постели, друг другу безразличны, а Арасилла каждый день ездит в родительский дом.

Кто угодно на её месте решил бы, что в семье разлад.

Отлично, дело будет проще.

На губах Розалин заиграла улыбка. На самом деле она была шпионкой: дом Вандермир подослал её в особняк, чтобы расстроить семейную жизнь.

Герцогский дом подкупил старшую горничную, и Розалин взяли в служанки, хотя никакого опыта у неё не было.

Она регулярно сливала герцогскому дому сведения о том, что происходит в особняке, и получала оттуда указания.

«То ли чувства после свадьбы быстро остыли, но, когда госпожи нет дома, хозяин её не ищет. Госпожа же, похоже, скучает по родным и часто бывает в доме маркиза Хьюго».

Тайно написанные письма она отправляла по вторникам, под видом выхода в город, а ответ приходил через два дня, в четверг, среди доставленных продуктов.

«Продолжай изолировать Арасиллу Хьюго в особняке, а чтобы супруги отдалились друг от друга ещё больше, соблазни Дамиана».

Свадьбу предотвратить не удалось, и дом Вандермир скрежетал зубами, намереваясь вредить хотя бы теперь.

План был такой: сначала руками Розалин разлучить супругов, потом тянуть с назначением наследника и искать способ обратить всё это в ничто.

И изолировать, и соблазнить легко.

Розалин самоуверенно улыбнулась. С детства она была самой красивой девочкой в деревне. Повзрослев, она слыла красавицей и у мужчин всегда пользовалась успехом.

Завоевать расположение мужчины было для неё проще простого. Даже самые каменные рассыпались перед ней.

Госпожа тоже хороша собой, но мужчинам больше нравятся такие, как я: ласковые и милые.

Арасилла, за которой Розалин всё это время наблюдала, была красивой и способной женщиной, но, похоже, не из тех, кто умеет ластиться к мужу.

Человек, привыкший к тому, что на него смотрят снизу вверх, и считающий естественным, что его превозносят.

Может, Розалин смотрела на неё слегка предвзято, но при виде Арасиллы, которая и поздней ночью возвращалась домой с гордо поднятой головой, такие мысли приходили сами собой.

Сколько ни задирай нос, без любви хозяина она пустое место. Такова жизнь всех знатных дам, разве нет?

Губы Розалин искривились. Стоило ей представить, как она вместо Арасиллы ведёт себя рядом с Дамианом как хозяйка дома, и взгляд её затуманился.

Она простолюдинка и знатной дамой, как Арасилла, не станет, но, став любовницей хозяина, сможет подняться выше других.

Сначала надо изолировать госпожу.

Розалин разработала план, как уронить репутацию Арасиллы среди служанок. Дело очень простое: выставить её дурной хозяйкой, и всё.

Для этого нужно было сделать две вещи. Первая: создать себе хороший образ среди служанок. Вторая: как следует изучить Арасиллу.

Розалин начала с первого.

Нарочно делала работу за товарок, изображала простушку, чтобы понравиться, и выдуманными историями из прошлого вызывала сочувствие.

— Розалин такая добрая и кроткая.

— Прежние хозяева, говоришь, невзлюбили тебя просто за то, что ты красивая? Тяжело тебе было.

Так, сдружившись со служанками и укрепив своё положение, во время общей болтовни на отдыхе она незаметно забросила наживку.

— А что вы думаете о госпоже?

Ничего не подозревавшие служанки принялись высказывать каждая своё мнение.

— Я в жизни не видела такой красавицы. Она похожа на восковую куклу, правда?

— Да. И при этом характер простой, хорошая, кажется. Правда, видимся мы с ней нечасто, так что я толком не знаю, но она не придирчивая.

— И то хорошо. Говорят, другие дамы по пустякам цепляются к служанкам и ругают.

Для хозяйки, которой из-за работы часто не бывает дома, оценка Арасиллы была неплохой.

Такая реакция немного озадачила Розалин, но она не подала виду и снова забросила наживку.

— И всё же, не слишком ли ей безразличен дом? Что не придирается, хорошо, но от неё веет каким-то равнодушием…

— Ну, это есть. Говорят, они с хозяином поженились по любви, а чувствуется какая-то отчуждённость.

Кто-то проглотил наживку, и Розалин, обрадовавшись, повела дальше:

— А вдруг она вышла за хозяина, хотя он ей не очень-то и нравится?

— Да ну, брось. С чего бы госпоже?

— Хозяин ведь знаменитый рыцарь и из дома герцога Вандермира. Даже если выйдет замуж, а потом разведётся, госпожа ничего не потеряет…

Розалин зашептала самым вкрадчивым тоном. Её голос, вилявший, как лисий хвост, обладал исключительным даром поселять в одних вражду, в других подозрение, в третьих тревогу.

— Тогда госпожа… скоро нас покинет?

— Этого пока не знаю, но что ей нет дела ни до хозяйства, ни до нас, это точно.

Розалин свернула разговор в подходящем месте. Нажми она сильнее — это показалось бы чрезмерным.

Даже после того, как она с унылым лицом замолчала, служанки продолжали взволнованно переговариваться.

Главная мысль была такая: если Арасилла и впрямь собирается пожить здесь недолго и уехать, то и служить ей по-настоящему преданно им незачем.

Хорошо. Трещина есть, теперь надо задеть госпожу, чтобы эта трещина разошлась.

Среди перешёптывающихся служанок, в самой середине, глаза Розалин зловеще блестели.