Контент удален!

— Наставница, вы уже уходите?

Руди, приводивший в порядок статью, увидел, что Арасилла собирается уходить, и округлил глаза. Из-за другого стола вытянула шею и Салли.

— Так рано?

— Угу, ближайшие дней десять, наверное, так и будет.

— Дома что-то случилось?

На встревоженный вопрос Арасилла коротко рассмеялась.

— Есть кое-что.

— Ой! Правда?

— Ничего, надолго это не затянется.

Ласково улыбнувшись, Арасилла взяла сумочку и вышла. С сегодняшнего дня ей предстояло возвращаться пораньше и получать наставления от вдовствующей герцогини.

Что за издевательства под видом воспитания её ждут?

Арасилла с непроницаемым лицом смотрела в окно. Особняк Вандермиров, приметный своими стенами из красного кирпича, издалека красовался во всём своём величии.

Едва она вышла из кареты и переступила порог, как на неё обрушился резкий упрёк.

— Боже мой! Что это за вульгарный наряд!

Вдовствующая герцогиня с ужасом разглядывала форму Башни на Арасилле. Из-под длинного, как плащ, верха виднелись брюки.

Брюки носят только простолюдинки. Чтобы знатная дама надела брюки — о таком и помыслить нельзя.

По крайней мере, так считала вдовствующая герцогиня.

— Не пугайтесь, ваша светлость. Это всего лишь форма Башни.

— Замолчи! Немедленно переоденься и приходи ко мне в комнату!

Трясясь от гнева так, словно Арасилла разгуливала нагишом, вдовствующая герцогиня резко развернулась.

Для Арасиллы форма была дороже любого платья из модного ателье, и раз её так унизили, настроение у неё тоже испортилось.

Но вдовствующая герцогиня ушла, громко топая, и возразить было уже некому.

— Идём, Одри.

— Да, госпожа.

Одри, стоявшая у стены и опасливо поглядывавшая на них, проворно пошла за Арасиллой. По её знаку за ними последовали ещё несколько служанок.

Они помогли Арасилле переодеться, аккуратно оправили на ней платье и прибрали волосы.

Арасилла посмотрела на своё отражение в зеркале. В абрикосовом платье с высоким воротом и с волосами, убранными в низкий узел, она и походила, и не походила на молодую новобрачную даму.

Наверное, потому, что в ней ещё оставалось что-то от вольной незамужней жизни.

Тихо вздохнув, она отправилась в гостевую комнату на втором этаже, где остановилась вдовствующая герцогиня.

— Опаздываешь.

Сидя в старинном кресле, вдовствующая герцогиня, как и следовало ожидать, тут же нашла к чему придраться. Можно было подумать, Арасилла целый час копалась.

— Ц-ц-ц, куда это годится — быть такой нерасторопной. Видно, правильно я решила сама приучить тебя к порядку.

Помрачнела от этих слов Одри. Кому понравится, когда у тебя на глазах унижают твою хозяйку.

Сама же Арасилла невозмутимо стояла, слегка склонив голову. Её лицо, на котором не отразилось ни малейшей обиды, раздражало вдовствующую герцогиню ещё больше.

— Раз до тебя словами не доходит, лучше будет учиться руками.

Вдовствующая герцогиня подала знак служанке, которую привезла с собой в столицу. Та поставила перед Арасиллой корзину с одеждой.

Окинув взглядом платье, которое она будто где-то уже видела, Арасилла спросила:

— Что это?

— Платье, в котором я была вчера. Выстирай его своими руками. Заодно проникнешься почтением ко мне и осознаешь своё место в роду Вандермир.

Одри побелела. Пусть Арасиллу и не готовили к замужеству, она была дочерью знатного рода и получила прекрасное воспитание.

Заставить её делать работу служанок — явное оскорбление.

— Что, не можешь?

Глядя на неподвижно стоящую Арасиллу, вдовствующая герцогиня высокомерно улыбнулась.

— Раз уж посмела захотеть стать членом герцогского дома Вандермир, надо было быть готовой и к этому.

И эти слова тоже были оскорбительны для Арасиллы, которая родилась пусть не в герцогском, но в знатнейшем доме.

Вдовствующую герцогиню ничуть не волновало, если та сейчас выбежит отсюда и нажалуется обо всём родным. Если начнётся раздор между двумя домами, супруги сами собой отдалятся.

Сделать Арасиллу своим послушным орудием было бы неплохо, но этот путь был даже проще.

— Чего стоишь? Шевелись!

Арасилла спокойно рассудила. Что будет, если она сейчас откажется выполнить приказ и пойдёт напролом? Сейчас, может, и полегчает, но в долгосрочной перспективе ничего хорошего.

Вдовствующая герцогиня может воспользоваться её поведением как предлогом, чтобы окончательно обосноваться в особняке.

Будет у неё предлог — и даже Дамиан, возможно, ничего не сможет поделать с бабушкой. Этого нельзя было допустить, поэтому Арасилла медленно наклонилась и подняла корзину.

Одри, наблюдавшая за этим, поспешно вмешалась:

— Госпожа, давайте я!..

— Это ещё что за дерзость — служанке встревать!

Громовым окриком вдовствующая герцогиня осадила Одри. Арасилла с корзиной в руках взглядом велела своей служанке не вмешиваться.

В конце концов Одри пришлось, извинившись и склонив голову, отступить.

— Что ж, я пошла.

— Погоди. Ты ведь можешь свалить работу на кого-нибудь другого, так что пойдёшь с моей служанкой.

Вдовствующая герцогиня не забыла приставить к ней и надзирательницу, и Арасилла, молча посмотрев на неё, кивнула.

Она покорно отправилась со служанкой вдовствующей герцогини в прачечную за особняком. Служанка, высокомерная под стать хозяйке, с каменным видом шла следом. Хотя бы из вежливости предложить понести корзину — и того не сказала.

Она лишь неотступно следила, не свернёт ли Арасилла куда-нибудь, а в прачечной вела себя как тюремщица, стерегущая преступницу.

— Это платье её светлость очень бережёт, так что обращайтесь с ним осторожно.

Даже на такое мелкое действие, как достать платье из корзины, тут же последовало замечание.

Простой служанке не пристало так разговаривать с хозяйкой дома, но за спиной у неё стояла вдовствующая герцогиня, и она не стеснялась.

Как же она не похожа на нашу Одри — милую, славную и добрую, вся в меня.

Мысленно цокая языком, Арасилла пропустила слова служанки мимо ушей и как попало сунула платье в воду.

Бережёт она его, как же.

Будь оно ей и правда дорого, она бы ни за что, даже в шутку, не доверила его Арасилле. Одного взгляда на слегка выцветшее кружево на рукавах было достаточно: ей явно вручили старое платье, которое почти не носят.

Всерьёз засучив рукава, она принялась неумело стирать платье. Для девушки, родившейся и выросшей в холе в именитом доме, это было впервые в жизни.

Кроме как при умывании, она никогда в жизни так долго не держала руки в воде.

Однако Арасилла ловко, тайком от служанки, то и дело пускала в ход магию и успешно справилась со стиркой.

— Готово. Идём.

— Хорошо…

Служанка, сверкая глазами в поисках, к чему бы придраться, осмотрела платье и отступила. Благодаря магии работа была безупречна, хотя Арасилла стирала впервые.

Развесив платье, они вернулись, но вдовствующей герцогини уже не было. Одри, оставшаяся в пустой комнате, с невесёлым лицом негромко сказала:

— Её светлость ушла в столовую. Велела, чтобы и вы, госпожа, как вернётесь, сразу шли туда.

Арасилла невольно хмыкнула. Сказали бы заранее — не пришлось бы делать лишний крюк, пошла бы прямо в столовую. Наверняка её нарочно не предупредили, чтобы досадить.

Вскоре, собравшись и выпрямившись, она спустилась в столовую. В величественном зале, где сегодня висела тяжёлая тишина, в конце длинного овального стола сидела вдовствующая герцогиня.

— Ц-ц-ц, ну куда годится такая нерасторопность. Я чуть с голоду не умерла, пока тебя ждала!

Едва Арасилла показалась, вдовствующая герцогиня закричала так, что по залу пошло эхо.

— Прошу прощения. Сейчас же начнём…

— Подавай еду.

Этот приказ, отданный тоном, каким говорят с прислугой, был обращён вовсе не к служанкам вокруг. Глаза и губы вдовствующей герцогини были устремлены прямо на Арасиллу.

То есть подавать еду она велела Арасилле.

Арасилла немного постояла на месте, глядя на вдовствующую герцогиню, а потом, не отводя взгляда, двинулась к ней. Та, не уступая, выдержала её взгляд и сказала:

— Ты невоспитанна и не умеешь почтительно держаться со старшими, так разве не следует хоть так привести тебя в чувство?

В её словах чувствовалась решимость как следует сломить Арасиллу.

Арасилла спокойно подняла глаза и огляделась. Склонившие головы служанки выглядели так, будто сидят на иголках: им было ещё неуютнее и неловче, чем ей самой.

Коротко вздохнув, она направилась на кухню. Миновав растерянно застывших слуг, она указала на поднос с едой.

— Это нести?

— Что?.. Да-да, госпожа.

Шеф-повар поспешно подбежал, поклонился и протянул ей поднос.

Арасилла один за другим носила подносы к вдовствующей герцогине. Та довольно принялась за еду, но вскоре, глядя, как блюда громоздятся без передышки, поморщилась:

— Я так подавлюсь, неси помедленнее! Я велела тебе проникнуться почтением, а ты только и думаешь, как бы поскорее отделаться!

Арасилла, таская блюда, сама не могла поесть, а та, что сидела себе спокойно и только орудовала ножом, ещё и говорила такое — оставалось лишь развести руками.

Сдерживая возмущение, Арасилла неторопливо подносила блюда. Вдовствующая герцогиня, словно напоказ, отрезала мясо крошечными кусочками и неспешно смаковала.

— И воды налей.

— …

Её так и подмывало вылить кувшин не в стакан, а на голову вдовствующей герцогини, но Арасилла и на этот раз стерпела.

До самого конца погоняв её, как служанку за столом, вдовствующая герцогиня изящно закончила трапезу и поднялась. Вытерев губы, она небрежно бросила салфетку, и та упала к ногам Арасиллы.

— Хм, ничего особенного. Впредь вели на кухне готовить по моему вкусу.

Вдовствующая герцогиня надменно покинула столовую в сопровождении своих служанок. Арасилла, всё это время сновавшая между кухней и залом, только теперь смогла сесть.

Поставив локти на стол и сцепив пальцы, она уткнулась в руки лбом. Ноги от долгого стояния очень болели, но куда сильнее болело внутри — от злости.

— Сейчас накроем на стол, госпожа.

Одри, опасливо приблизившись, тихонько доложила. Но Арасилла отмахнулась.

— Аппетита нет.

Съешь она сейчас что-нибудь — кусок, чего доброго, встанет поперёк горла. Да и пока она смотрела, как ест вдовствующая герцогиня, аппетит пропал совсем.

Она чувствовала, что её мелочно хотят помучить через еду, и от этой гадости есть не хотелось вовсе.

Тяжело вздохнув, будто из самых пяток, Арасилла поднялась. Раз уж вдовствующая герцогиня ушла, оставаться в столовой было незачем.

— Хочу отдохнуть. Пойдём в комнату.

— Да, госпожа.

Одри быстро проводила усталую Арасиллу в её комнату.

Пока хозяйка глубоко утопала в диване, Одри с огорчённым видом осматривала её руки.

Хоть Арасилла и пользовалась магией, от стирки и подносов её руки, прежде безупречно нежные, слегка покраснели.

— Как же вы намучились, госпожа.

— Да брось. Это вам, кто делает такое каждый день, по-настоящему тяжело.

Если даже недолго так тяжело, то каково служанкам, которым изо дня в день без отдыха приходится делать одно и то же? Она искренне почувствовала, какой это огромный труд.

Арасилла выпрямилась и мягко взяла Одри за плечи.

— Спасибо тебе за всё, Одри.

— Ч-что вы, госпожа.

Одри застенчиво зарделась. Получить благодарность за то, что само собой входит в её обязанности, было почему-то неловко.

Тихо улыбнувшись, Арасилла снова откинулась на спинку дивана и задумалась.

До возвращения Дамиана оставалось больше десяти дней. Да и когда он вернётся, неизвестно, сумеет ли он сразу выставить вдовствующую герцогиню.

Значит, нечего молча сносить её бесчинства и ждать мужа — ей самой нужно вырыть для вдовствующей герцогини яму.

Хорошенько пораскинув умом, Арасилла наконец заговорила:

— Одри, распусти по особняку слухи о сегодняшнем. И как можно преувеличеннее. Что вдовствующая герцогиня совсем меня сломила, что мне очень горько, что виду я не подаю, но, похоже, плакала одна у себя в комнате.

— Что?.. Но тогда ваше достоинство, госпожа…

Если пойдут разговоры, что хозяйку особняка, Арасиллу, поставила на место вдовствующая герцогиня, кое-кто из прислуги снова может перестать её уважать.

А вдовствующая герцогиня и её служанки наверняка расхрабрятся и начнут хозяйничать вовсю.

— Ничего, это неважно, разнеси по всему дому. Чтобы не осталось ни одного человека, который бы не слышал.

Но именно этого Арасилла и добивалась. Чтобы обратить кризис в возможность, всегда приходится мириться с некоторыми потерями.

— Даже если сейчас я немного потеряю, потом приобрету куда больше.

На губах Арасиллы заиграла лучезарная улыбка.

Что она задумала, Одри не знала, но знала, что хозяйка улыбается так, когда у неё есть какой-то план, и молча решила исполнить приказ.