1 - 30
Тщательно проверили, нет ли среди оставшихся служанок ещё подкупленных герцогским домом, как Розалин и старшая горничная.
Но, к счастью, других подкупленных не оказалось.
За несколько дней Арасилла составила список на увольнение. Первыми в нём шли те, кто тесно общался с двумя шпионками. Пусть их и не подкупали, но и безгрешными они не были.
Некоторые из них приходили к ней в слезах и доказывали свою невиновность.
— Мы правда не знали! Если бы знали, что Розалин и старшая горничная такие дурные люди, ни за что бы с ними не водились!
— Да, это ошибка по незнанию. Если вы дадите нам ещё один шанс, мы никогда не повторим её!
— Прошу, помилуйте, госпожа. У меня семья, которую нужно кормить…
Арасилла смотрела на них холодными глазами, составлявшими резкий контраст с улыбкой на губах. Такое запоздалое раскаяние её не злило, а лишь смешило.
Постукивая тупым концом пера по столу, она неспешно произнесла:
— Весело было, когда вы всей гурьбой смеялись и болтали? И когда разносили непроверенные слухи как правду, и когда выбирали одну и всей толпой травили её.
— …
— Не по незнанию вы это делали. Вы знали, что травить Одри и злословить обо мне дурно, и всё равно это делали.
Она ни разу не повысила голос, но служанки стояли как громом поражённые.
Возразить на слова Арасиллы было нечего.
Когда служанки ни с чем ушли, Арасилла собрала бумаги и отправилась к Дамиану.
— Всех, кто хоть как-то связан с Розалин и старшей горничной, я внесла в список на увольнение. Так и поступим.
— Да, поступайте.
Быстро пробежав глазами имена на листе, Дамиан кивнул. Уходило больше половины служанок, работавших в особняке годами, но его это, похоже, ничуть не трогало.
Арасилла какое-то время молча смотрела на его резкие черты, словно выточенные отточенным лезвием, а потом спросила:
— Вы в порядке?
— В каком смысле?
— Старшая горничная довольно долго работала у вас. Раз предал такой человек, горечь и чувство потери, наверное, велики.
От этих слов пальцы Дамиана дрогнули. От неожиданности на душе стало странно.
Как она и сказала, старшая горничная, которую он столько лет держал при себе, его предала, а Арасилла, с которой он знаком совсем недолго, думает о его чувствах.
Это было так нелепо, что возникло странное чувство: ни грусть, ни умиление.
Но, не показывая этого, он посмотрел на Арасиллу с невозмутимым лицом.
— Не знал, что у вас, жена, есть такая чуткая сторона.
— Разве я с первого взгляда не выгляжу доброй, славной и отзывчивой?
— Вы выглядите в точности как я.
— Если это звучит как ругательство, выходит, с отзывчивостью у меня туго?
Глядя на едва заметно посерьёзневшее лицо Арасиллы, Дамиан усмехнулся. Присев на подоконник и скрестив руки, он сказал:
— Старшую горничную я всё равно не так уж и ценил.
— И всё же удар, наверное, был сильный.
— Я привык, так что всё в порядке.
Привык? Слово странно резануло слух, и в тот миг, когда Арасилла собралась спросить, что он имеет в виду, Дамиан заговорил снова:
— Кстати, вы, жена, похоже, очень дорожите этой служанкой, Одри.
— Ужасно дорожу.
— Есть особая причина?
Пусть многие аристократы и питают особую привязанность к личным слугам, для Дамиана это было непостижимое чувство, и ему стало любопытно.
Насколько он знал, служанки всегда были предательницами.
— Одри первой разглядела, чего я стою, — спокойно объяснила Арасилла.
— Когда я была маленькой, все считали меня просто странной, и никто не понимал.
К примеру, в детстве Арасилла вместе с сестрой побывала на благотворительном празднике у одной дамы.
После самого обыкновенного часа сказок дама по очереди спрашивала детей, кем они хотят стать.
«Я стану отважным рыцарем».
«Я хочу быть принцессой».
«Я! Я буду как папа!»
«Хорошей женой и матерью, как мама».
Пока все называли обычные мечты, ответ Арасиллы отличался.
«Самым выдающимся магом на свете».
Тогда она была мала и хотела стать сначала не главой Башни, а магом.
Но никто не понял маленькую девочку, назвавшую конкретное занятие.
Только…
«Арасилла у нас особенная. Ничего, вырастет и образумится».
Её слова сочли детским лепетом. Ровесники были не лучше, и друзей у Арасиллы не было.
Потому что она то и дело дралась с детьми, которые дразнили её странной.
Маркиза, беспокоясь, что вторая дочь растёт одиночкой, взяла в дом Одри как подружку-служанку, так они и познакомились.
«Одри, я вырасту и стану самым могучим магом. И тогда весь мир будет моим».
«Правда? Как здорово, госпожа».
В отличие от других, Одри с сияющими глазами поддерживала Арасиллу. Не называла странной и не отмахивалась как от чудачки.
«Иметь такую ясную цель с малых лет — это по-настоящему здорово».
«Кхм-кхм, правда?»
«Конечно! Вы, госпожа, непременно вырастете замечательным человеком. И самым могучим магом, само собой, тоже станете».
«Спасибо, если так будет, я и тебе отдам кусочек мира».
«Благодарю. А то я в детстве мечтала стать владыкой демонов и править миром».
Это её отношение с первого дня и до сих пор не менялось ни разу.
«Госпожа, вы из тех, кто добивается всего, за что берётся. Всегда верьте в себя».
Поэтому и для Арасиллы Одри не могла не быть особенной.
— Только Одри неизменно поддерживала мою мечту. По правде, в детстве даже сестра не совсем меня понимала.
На самом деле Айрис выросла типичной благородной девицей, и по складу они с Арасиллой были полными противоположностями.
Пусть сестра была ей дороже собственной мечты, но что правда, то правда.
— Неважно, служанка она или госпожа: иметь рядом такого человека — удача. Такое не купишь ни за какие деньги.
— Вы правы.
Дамиан, глядя куда-то вдаль, согласился. Арасилле вдруг стало любопытно, есть ли такой человек у него.
Был ли в жизни Дамиана Вандермира тот, кто всегда, при любых обстоятельствах, никогда не сдаётся и стоит на его стороне?
Ну, он же такой выдающийся рыцарь, конечно, был. В одном ордене Красного Ястреба сколько таких.
Закончив с делом, Арасилла забрала бумаги и вышла из кабинета.
— Я пойду. Удачи в работе.
— Да, и вам, жена.
После формального прощания дверь закрылась.
