Контент удален!

Пока Арасилла великодушно закрывала глаза на странную атмосферу в особняке, Розалин наглела всё больше.

Она в открытую выживала Одри и сколотила из своих служанок клику. Поносила Арасиллу и наряжалась так, как служанке не подобает.

Старшая горничная, которой полагалось это пресечь, под давлением герцогского дома бездействовала.

— Говорят, хозяин с госпожой ладят лучше, чем кажется? Просто оба заняты, а так всё в порядке. Он ведь и поймал её, когда она чуть не упала.

И вот однажды до ушей Розалин, которая смелела день ото дня, дошёл рассказ служанки, видевшей супругов Вандермир в тот день.

Розалин тут же нахмурилась. Она так старательно внушала всем, что Арасилла не любит Дамиана, а использует его, и вот эпизод, который этому противоречит.

Они что, снова поладили?

На миг мелькнуло такое подозрение, но стоило ей снова увидеть, как эти двое, как и прежде, держатся друг от друга на расстоянии, и оно быстро угасло.

Споткнулась перед ним, вот и поймал, и всё.

И всё же, на всякий случай, она решила понемногу сворачивать обработку Арасиллы и всерьёз подступаться к Дамиану.

Если супруги вдруг помирятся, будет плохо, надо вклиниться до этого.

Решившись, Розалин под предлогом, что ей трудно работать под взглядами Арасиллы и Одри, поменялась обязанностями со служанкой, приставленной к Дамиану.

И, надев платье служанки на размер меньше, вышла прислуживать вернувшемуся домой Дамиану.

— Ты кто? Впервые тебя вижу.

Дамиан, снимавший и передававший ей китель мундира, замер и прищурился. Розалин ответила с самым невинным лицом:

— Я прежде прислуживала госпоже, а с сегодняшнего дня меня перевели к вам, хозяин.

— Почему.

— Я неопытна и много ошибалась, вот, кажется, госпожа и невзлюбила меня.

Помедлив, Розалин состроила лицемерно-жалобную мину и чуть приподняла рукав. Показалась ссадина, нарочно сделанная так, будто Арасилла наказала её телесно.

Цель была вызвать сочувствие Дамиана и одновременно уронить образ Арасиллы.

Увидев это собственными глазами, Дамиан без особой реакции кивнул, как будто принял к сведению.

Что это? Сработало?

Лицо Дамиана было так трудно читать, что Розалин терялась. Но, раз он не прогнал её, услышав о частых ошибках, похоже, сработало хотя бы наполовину.

На самом же деле Дамиан, глядя на рану Розалин, думал лишь об одном.

С её-то тонкими руками так ударить? Наверное, это старшая горничная наказала. Сколько же надо было ошибаться.

Вот и всё.

К тому же ему подумалось, что эта служанка, должно быть, до крайности вымотала женщину с таким прямым нравом, как Арасилла, раз та прислала её к нему.

Новенькая, видно, и впрямь никуда не годится.

Дамиан тоже не хотел держать такую служанку при себе, но увольнять людей просто так нельзя, и он решил её оставить.

Не зная этого, Розалин тешилась пустыми надеждами.

А вдруг хозяину понравилась моя внешность!

Иначе с чего бы такому холодному и неприступному мужчине, как Дамиан, без возражений принять служанку, которую прогнали за частые ошибки?

Втайне ему понравилось моё лицо или бросилась в глаза фигура.

Розалин аплодировала своей сообразительности: надеть платье на размер меньше было верным решением.

Не разобравшись, что Дамиан хоть и холоден, но при этом не из тех, кто пренебрежительно обходится с подчинёнными, она впала в нелепое заблуждение.

Да, недаром говорят: мужчина и с красавицей-женой изменит с незнакомкой.

Преисполнившись уверенности, с того дня Розалин всё откровеннее оголялась в платье служанки и чрезмерно прихорашивалась.

Но Дамиан ни разу не сделал ей замечания.

Исключительно потому, что ему было совершенно всё равно, но откуда Розалин было знать, что у него на уме.

Раз примелькалась, может, действовать активнее?

И вот, прослужив Дамиану около недели, она решила идти ва-банк.

До сих пор она лишь бросала на него многозначительные взгляды, а теперь решила столкнуться напрямую.

— Мы удаляемся, хозяин.

Попрощавшись вместе со служанками и слугами и выйдя из кабинета Дамиана, Розалин тихонько отстала.

Понаблюдав, как остальные слуги, щебеча, удаляются, она одна вернулась к кабинету.

С замиранием сердца она постучала, и из-за двери раздался низкий, глубокий голос:

— Войди.

Осторожно войдя, она увидела Дамиана, уже снявшего мундир и сидевшего за столом в лёгкой рубашке.

— В чём дело? — спросил Дамиан.

Но Розалин не ответила: его крепкое мускулистое тело просвечивало сквозь тонкую рубашку и приковало её взгляд.

Жадно сглотнув, Розалин ответила:

— Я хотела кое-что сказать вам, хозяин.

— Говори.

Дамиан отложил бумаги, показывая себя образцовым господином, готовым выслушать подчинённую.

Но и это Розалин истолковала превратно: мол, раз так, значит, он в какой-то мере ею интересуется.

«Дамиан Вандермир из тех, кто и взгляда не бросит на то, что ему неинтересно, имей это в виду».

Такой совет она недавно получила от герцогского дома, и потому заблуждалась ещё сильнее.

Сглотнув, Розалин сложила руки и встала перед столом.

— С первой минуты, как увидела вас, хозяин, я полюбила вас. Даже когда госпожа холодно отвергла и прогнала меня, вы приняли меня.

— …

— Я всеми силами пыталась сдержать это чувство, но моё сердце так переполнено любовью к вам, что я больше не могу терпеть.

Голос, которому она нарочно придала лёгкую дрожь, звучал так жалобно, что сердце сжималось. Со слезами на глазах Розалин смотрела на Дамиана.

Он и теперь сидел с бесстрастным лицом, по которому нельзя было понять, о чём он думает. В сумраке, сгустившемся у окна, ясно светились золотые глаза.

— Я не смею надеяться, что вы ответите на мои чувства. Но…

Жеманно растянув последние слова, Розалин обошла стол и подступила к Дамиану вплотную. Тогда его густые брови дрогнули.

Розалин собиралась обнять его, прильнуть и шепнуть: «Делайте со мной что хотите», поставив в соблазнении точку.

В тот миг, когда она, словно маленькая птичка, бросилась к Дамиану в объятия…

Ни один мужчина не устоит!..

Скрип, и глухой шлепок!

Дамиан оттолкнулся ногой и отъехал назад вместе с креслом. Так что Розалин не упала в широкие объятия, а растянулась на полу.

Ударившись лицом о холодный голый пол, Розалин с ошарашенным видом подняла голову. Дамиан смотрел на неё сверху вниз с презрением.

Это, это не то, чего я…

Оставив её в растерянности, Дамиан позвонил в колокольчик и вызвал дворецкого. На громкий звон дворецкий прибежал запыхавшись.

— Что случилось, хозяин?!

— Альберт, немедленно позови старшую горничную, пусть уведёт эту.

— Ч-что?

Альберт растерялся, увидев Розалин, которая оцепенело сидела на полу у стола.

Постойте, а почему служанка там?..

Но, как велел хозяин, он привёл старшую горничную, чтобы та забрала Розалин.

— Служанок стоит обучить заново, — холодно предупредил Дамиан старшую горничную.

Золотые глаза, словно отлитые из расплавленного солнца, обратились к Розалин.

— А ты не забывайся.

От давления, которое ощущалось даже на расстоянии, Розалин судорожно вдохнула. Ноги у неё затряслись.

— Поняла. Простите, хозяин.

Старшая горничная, кланяясь, поволокла её вон.

Оттащив Розалин в безлюдное место, старшая горничная вспылила:

— Что ты натворила! Как можно было так разозлить хозяина!

— Я просто призналась в любви и попыталась соблазнить. Я его и пальцем не тронула!

Розалин, которую с опозданием накрыли стыд и унижение, ответила, покраснев до самой шеи.

Её впервые так отверг мужчина, самолюбие было уязвлено, и слёзы подступали к глазам.

— Эх, бестолочь.

Старшая горничная цокнула языком и покачала головой. Она с самого начала была против этого плана.

Семейство герцога Вандермира, которому не было дела до Дамиана, этого не знало, но он всегда пользовался успехом у служанок и не раз подвергался всяческим соблазнам. И всех отвергал холодно, как каменный.

Пусть Розалин и была из самых красивых служанок, каких она видела, это ничего не меняло.

— Посмотри, госпожа такая красавица, а он и после свадьбы держится с ней на расстоянии. Куда уж тебе? Лучше бы продолжала, как раньше, подтачивать положение госпожи.

Что план соблазнить Дамиана провалится, она не сомневалась, но ловкостью, с какой Розалин изолировала Одри и роняла репутацию Арасиллы, в душе восхищалась.

А теперь всё испорчено, и все с трудом созданные возможности того и гляди рассыплются.

— Хм, женского обаяния у меня побольше, чем у госпожи! И чтобы окончательно подорвать её положение, всё равно надо было соблазнить хозяина!

— И что с того! Провалилась же!

Розалин, у которой отнялся язык, беззвучно шевелила губами. Старшая горничная вздохнула и прижала ладонь ко лбу.

— Хозяин такую служанку, как ты, в особняке ни за что не оставит.

— Меня что, вот так и выгонят?

— А кто велел действовать очертя голову? Я упрошу его и выиграю немного времени, а ты за это время подумай, что делать.

Сурово предупредив, старшая горничная ушла, а Розалин от досады кусала губы.

Что же теперь делать?

Соблазнение провалилось, значит, нужен другой способ. Нужно уронить Арасиллу ещё ниже, чем упала сама.

Пусть место любовницы Дамиана уплыло, но, если вспомнить награду, обещанную домом Вандермир, отступать было нельзя.