Онлайн чтение книги Главная скандалистка вернулась The Scandal Maker Has Returned
2 - 53

Утром двадцать восьмого сентября в воздухе уже отчетливо чувствовалось дыхание осени.

На улице Севиол, известной своими дорогими галантерейными лавками, перед одним из выгодно расположенных магазинов выстроилась длинная очередь слуг, присланных хозяевами за покупками. Лавка еще не открылась, а ее витрины были плотно заклеены бумагой, скрывая от прохожих все, что происходило внутри.

— Что происходит? Откуда столько людей?

— Понятия не имею. Наверное, открывается новый магазин.

Толпа зевак неуклонно росла. И вот, когда часы пробили одиннадцать, крепкие мужчины, стоявшие у входа словно стража, разом сорвали бумагу с окон и вывески.

«Мыло и травы Святой Клариссы» — гласило название. Свежие желтые и оливковые тона мгновенно притягивали взгляд. Но куда большее внимание привлекал огромный плакат на стене здания.

— Знакомое лицо... Кто это?

Там, где обычно красовались портреты знаменитых актеров или певиц, была изображена удивительная красавица. Она кротко улыбалась, молитвенно сложив руки на груди. Слуги в очереди лишь озадаченно переглядывались, не имея ни малейшего понятия, кто перед ними. Зато проходивший мимо аристократ, ткнув в плакат тростью, изумленно воскликнул:

— Да это же Харриет Листеруэлл!

Новость разлетелась по столице меньше чем за полдня. Мало того, что в продажу наконец-то поступило мыло, вокруг которого и без того ходило столько слухов, так еще и лицом марки стала не кто иная, как скандально известная Харриет Листеруэлл!

Впрочем, светское общество было вынуждено признать: модель подобрали гениально.

— Она ведь провела целый год в ссылке в этом самом монастыре Святой Клариссы.

— Слышал, она раздавала это чудо-мыло гостьям на своем недавнем чаепитии.

А насколько метко била в цель цитата из Священного Писания, начертанная внизу плаката: «И омою Я грехи твои, и спасешься ты». Прохожие разглядывали магазин с изрядной долей веселья и любопытства.

— Мыло, смывающее грехи? Ха-ха-ха!

— Видимо, для женщин прыщи на лице — страшный грех!

— Да? Так, может, и мне прихватить парочку для жены?

Даже солидные господа средних лет, отродясь не интересовавшиеся косметикой, покупали по нескольку брусков, чтобы порадовать супруг. Но главными покупателями, разумеется, были женщины.

— Говорят, мыло творит настоящие чудеса. Вы слышали, что им пользуется сама вдовствующая герцогиня Кайлас?

— Те, кто успел его опробовать, прислали слуг занимать очередь еще до рассвета! Надо брать, пока все не раскупили!

— А еще говорят, часть прибыли пойдет на помощь монастырским сиротам.

Униформа продавцов, стилизованная под монашеские одеяния, тоже сработала безупречно. Расчет Харриет оправдался: отдавая деньги, покупатели чувствовали, что совершают благое дело и жертвуют на нужды храма. В результате вся заготовленная партия товара разлетелась задолго до конца рабочего дня.

— Как распродали?! Но ведь еще и трех часов нет!

— Приносим свои глубочайшие извинения. Мы сами не ожидали такого небывалого спроса... К вечеру подвезут новую партию, так что, пожалуйста, приходите завтра.

Вещь, которую невозможно получить здесь и сейчас, всегда кажется во сто крат желаннее. Насколько же чудодейственно это средство, раз его смели с прилавков за считанные часы? Любопытство вспыхнуло с новой силой.

В тот день столица гудела лишь о «Мыле и травах Святой Клариссы», чудо-мыле и прекрасной Харриет на рекламном плакате.

* * *

Банкетный зал в особняке семьи Чеслоу ослеплял роскошью.

Лампы под гранеными хрустальными абажурами, море цветов и экзотических фруктов, реки дорогого шампанского в изящных бокалах, камерный оркестр, выписанный за баснословные деньги... Это был во всех отношениях безупречный осенний прием.

И ярче всех в этот вечер блистала Белла Листеруэлл, принимавшая гостей рука об руку с Джеймсом. Строго говоря, поскольку они еще не были обвенчаны, ее роль полновластной хозяйки приема могла бы стать поводом для пересудов. Но никто даже бровью не повел — настолько она была прекрасна, словно сошедшая с небес богиня.

— Восхитительный вечер!

— Благодарю, что почтили нас своим присутствием. Надеюсь, вам у нас понравится.

Она лучезарно улыбалась, приветствуя приглашенных.

Мероприятия подобного размаха, организованные исключительно для молодежи, случались крайне редко. Уж теперь-то никто и не вспомнит о каком-то там чаепитии Харриет! Справедливости ради, прием кузины был более чем скромным — обычные посиделки в узком кругу, какие устраивают барышни по всей империи. Не было никакой необходимости отвечать на них столь грандиозным торжеством. Но Белла физически не могла вынести даже мысли о том, что Харриет пытается вернуть себе хоть толику былого влияния.

Тебе следовало тихо сидеть в своем монастыре. И сегодня я заставлю тебя это понять.

Белла твердо решила продемонстрировать всем непреодолимую пропасть между ней и кузиной. Дата официальной помолвки с Джеймсом еще не была назначена, но старшие Чеслоу уже относились к ней как к без пяти минут невестке, а сам Джеймс все так же сходил по ней с ума. Ее сегодняшний наряд — роскошный подарок жениха — был самым дорогим из всего, что ей доводилось носить.

Она планировала весь вечер купаться в восхищенных взглядах и комплиментах, а под конец одарить гостей роскошными подношениями, в разы превосходящими ту дешевку, что раздавала Харриет. Покупать чужую симпатию безделушками — удел неудачников. Целью Беллы была вовсе не симпатия, а желание выставить кузину жалкой нищенкой. В конце концов, элитный крем от «Лабонаж» запомнится куда лучше, чем какой-то безымянный кусок мыла!

На сюрпризы для гостей пришлось изрядно потратиться, но Белла не сомневалась: оно того стоит.

Вот только в банкетном зале творилось нечто совершенно для нее неожиданное.

— Ну что, успели купить мыло?

— Едва-едва! Оно закончилось прямо перед носом у моей служанки.

— Ох, какая жалость! А я успела ухватить десяток, но теперь думаю: надо было брать больше...

— Как вам повезло! С часа дня они ввели ограничение на продажу в одни руки, так что мой слуга раздобыл всего три брусочка!

Буквально каждый гость в зале был поглощен обсуждением открывшейся сегодня лавки. И дело было не только в самом чудо-средстве.

— А плакат вы видели? Харриет на нем просто ослепительна!

— Владельцы эксклюзивного контракта прознали, что она одаривала этим мылом гостий на чаепитии, и тут же предложили ей стать лицом компании.

— Попадание просто в десятку! У Харриет ведь вечно были проблемы с лицом, а теперь кожа у нее как фарфор. Разве можно найти лучшую рекламу?

Девушки закивали, живо соглашаясь. Многие вдруг взглянули на изгнанницу в совершенно ином свете.

— Мои воспаления тоже прошли только благодаря ее подарку, — призналась Вивиана.

— Ах! А я-то все смотрю и думаю: Вивиана, ваша кожа и впрямь невероятно преобразилась!

— И не только моя. У многих девочек после того чаепития дела пошли на лад. Знаете, мне кажется, мы были несправедливы к леди Харриет. Я тут пообщалась с ней лично — она оказалась удивительно чуткой и приятной собеседницей.

Теперь Вивиана искренне проникалась к ней симпатией. Ведь Харриет не просто одарила ее дефицитным мылом, но и прислала на днях подробное письмо. В нем она мягко писала, что прекрасно понимает все страдания Вивианы, и советовала есть меньше жирного, налегать на овощи и чаще гулять на свежем воздухе. Эта искренняя забота глубоко тронула девушку, тайно проливавшую слезы перед зеркалом. Там, где Вивиана привыкла ждать брезгливых насмешек, она вдруг встретила тепло и понимание.

— И я о том же! Я впервые познакомилась с ней у Анабель — леди Харриет показалась мне исключительно воспитанной и остроумной. Не знаю уж, какой она была раньше, но сейчас она совершенно точно стала другой.

— В конце концов, кто из нас не оступался по молодости? Оставшись круглой сиротой, легко сбиться с пути. Зато теперь она — образец благоразумия и манер.

— Если вдуматься... я уже и не помню, как она выглядела до монастыря.

Тщательно вылепленный образ «уродливой истерички Харри» таял, как дым. Репутация, над разрушением которой Белла трудилась годами, рассыпалась в прах с пугающей легкостью — стоило жертве исчезнуть на год и вернуться в чуть обновленном виде.

О том, что на ее собственном празднике говорят исключительно о монастырской косметике и Харриет, Белла осознала лишь спустя час.

— Белла, дорогая, вы уже в курсе? Ваша кузина стала их рекламным лицом!

— Лицом? Кого — их? О чем вы говорите?

— Ах, за хлопотами о приеме вы, наверное, пропустили все новости! Сегодня на Севиол открылась мыльная лавка Святой Клариссы, и леди Харриет красуется у них на витрине!

Белла округлила глаза. Пока она пыталась справиться с потрясением, услужливые гостьи выложили ей все в мельчайших деталях: и про дикие очереди с рассвета, и про распроданный к трем часам дня товар, и про ошеломительный успех портрета.

Лавка официально открылась? Да еще и именно сегодня?!

Белла почувствовала себя так, словно ее с размаху ударили обухом по голове. Лишь теперь до ее сознания начал доходить истинный смысл гула голосов в зале. Мыло, Харриет, Севиол, прыщи, подарки, монастырь... Все обрывки фраз, порхавшие вокруг, сводились к одному-единственному проклятому магазину.