Онлайн чтение книги Главная скандалистка вернулась The Scandal Maker Has Returned
2 - 48

Словно не замечая их враждебности, Харриет лучезарно улыбнулась и перешла к сути:

— В скором времени я планирую устроить чаепитие. Есть ли среди вас желающие заглянуть?

В ответ раздалось дружное, почти презрительное фырканье.

— Ой, ну даже не зна-а-аю. И кто же к вам придет?

— Какая поразительная самонадеянность.

Но Харриет их тон ничуть не задел.

— Просто мне показалось, что вы хотели кое о чем узнать… Я как раз собиралась поделиться секретом.

При этих словах глаза девиц предательски алчно вспыхнули. Было до боли очевидно: они изнывают от желания спросить, что же это за «секрет», но гордость не позволяет им открыть рот первыми.

Харриет снисходительно улыбнулась и изящно подсекла наживку:

— Я в любом случае пришлю приглашения всем. Если не захотите — просто проигнорируете. Это мой первый самостоятельный прием, поэтому я приготовила для гостий весьма ценные подарки. Если будет скучно — милости прошу.

Слегка поклонившись, она удалилась с грацией, не имевшей ничего общего с неловкостью прежней «дурнушки-скандалистки». Девушки, затаив дыхание, не могли оторвать глаз от ее прямой, по-настоящему аристократичной спины.

Наживка заглочена.

Возвращаясь к своему шатру, Харриет весело усмехнулась, вспоминая их округлившиеся глаза. Если бы они действительно презирали ее настолько, чтобы проигнорировать прием, они бы ответили категоричным отказом в ту же секунду. Но ни одна не сказала твердого «нет».

Пара-тройка из них точно явится.

В свите Беллы, не считая самой предводительницы и верной Кэролин, числилось десять человек. Эти девицы имели немалый вес среди молодых аристократок, паразитируя на чужой славе. Стоит хоть одной из них растрепать о том, что она получит на чаепитии — и лучшей рекламы для мыла не придумаешь.

Надеюсь, вы будете разносить сплетни с тем же усердием, с каким ненавидели меня, девочки.

Губы Харриет изогнулись в лукавой улыбке.

Она уже решила, что на сегодня план перевыполнен, но, видимо, поторопилась с выводами. Ближе к середине ярмарки к ней кто-то осторожно приблизился.

— Кхм!

Обернувшись на вежливое покашливание, Харриет увидела знакомое лицо, не вызвавшее у нее, впрочем, ни малейшей радости.

— Лорд Джулиан… На сей раз вы, кажется, трезвы. Неужели снова решили устроить сцену?

Это был Джулиан Пейс — тот самый юноша, что на приеме у Вандербильтов вытащил наружу старые дрязги и поднял скандал. Памятуя о его выходке, Харриет ответила весьма резко, ожидая ответной вспышки гнева. Но, к ее изумлению, Джулиан густо покраснел и виновато опустил голову.

— В тот день я перебрал с вином и совершил непростительную ошибку. Я давно хотел извиниться, но нам не доводилось пересечься…

— М-м. Для подобных случаев вообще-то существуют письма. Уж вам ли, лорд Джулиан, не знать, как ими пользоваться.

— Знаю. Но я счел своим долгом встретиться с вами лично и принести извинения глядя в глаза.

Харриет нахмурилась, подозрительно оглядывая собеседника. Он по-прежнему не мог заставить себя встретиться с ней взглядом, явно осознавая всю низость своего поступка. Однако эта его скомканная, почти робкая нерешительность — совершенно нетипичная для человека, который просто пришел загладить вину, — начинала ее раздражать.

— Что ж, ясно. В нашем мире полно людей, которые не способны извиниться даже за откровенную подлость. Ваша готовность признать ошибку делает вам честь. Я принимаю ваши извинения. А теперь… хорошего вам дня.

Она уже развернулась, чтобы уйти и не вязнуть в бессмысленном разговоре, но Джулиан поспешно преградил ей путь.

— Постойте! Я… я должен сказать вам еще кое-что.

Признаться, слушать его Харриет совершенно не хотелось. Что бы он там ни надумал, вряд ли это поднимет ей настроение. Однако правила приличия не позволяли просто отмахнуться от собеседника на глазах у всего света. Подавив раздражение, она с трудом разгладила морщинку между бровями и нацепила на лицо дежурную вежливую улыбку.

Джулиан с небывалой серьезностью вгляделся в лицо Харриет:

— Это скорее не то, что я хотел сказать… а то, о чем хотел спросить.

— Спрашивайте.

— Вы правда… То есть, у вас и вправду не осталось ни капельки…

— О чем вы пытаетесь спросить, лорд Джулиан? К чему тянуть время?

Харриет недоуменно склонила голову, и лицо юноши вновь залила краска. Казалось, он… смущается?

— Э-это… У вас правда… не осталось ко мне совершенно никаких чувств?

Конец фразы он промямлил так тихо, что Харриет пришлось напрячь слух. Подумав, что ослышалась, она переспросила:

— Не осталось ли у меня чувств к вам, лорд Джулиан? Я правильно расслышала?

— Да...

Как это прикажете понимать? Он снова нарывается на скандал? Или, неужели…

— Вы спрашиваете, не питаю ли я к вам симпатии в данный момент?

Джулиан молча кивнул.

Харриет до зуда в пальцах захотелось вскрыть череп этому юноше, покрасневшему до корней волос, но упрямо не отводящему взгляда, чтобы посмотреть, как там всё устроено. Как бы то ни было, вопрос не требовал долгих раздумий, поэтому она беспечно пожала плечами:

— Никаких чувств нет. В душе абсолютная пустота. Можете спать спокойно: я не стану снова за вами волочиться. Говорю абсолютно искренне. И впредь обязуюсь быть предельно осторожной, чтобы наши пути больше не пересекались.

Но с каждым ее словом, безжалостно подтверждающим отсутствие всякого интереса, лицо Джулиана вытягивалось и становилось почти плаксивым. И вдруг, словно в состоянии аффекта, он схватил Харриет за запястье.

— Э-этого… этого делать совершенно не обязательно!

— Простите?

— Дело в том… — Не выпуская ее руки, он нервно пятерней взъерошил свои волосы.

— Отпустите меня…

— Я не мог вас забыть!

— Что?!

Ошарашенная внезапным признанием, Харриет воззрилась на него как на сумасшедшего. Но Джулиан, похоже, принял твердое решение идти до конца.

— В первую очередь я должен покаяться за прошлое. Я был кругом неправ. Я искренне, до глубины души сожалею о том, что посмел кричать и сыпать оскорблениями в адрес совсем еще юной, беззащитной девушки.

— Подождите…

— Простите, что я оказался таким слепцом. Но ведь те письма, которыми мы обменивались… та чистая, невинная привязанность — всё это не было ложью! Я до сих пор бережно храню вашу переписку!

— И зачем же вы…

— Когда я увидел вас на приеме у Вандербильтов, во мне с новой силой вспыхнула былая страсть. По правде говоря, я и тогда собирался подойти и признаться, но из-за проклятого алкоголя…

У Харриет в ушах зазвенело. Выходит, этот мужчина прямо сейчас признается в любви женщине, которую еще совсем недавно публично втаптывал в грязь?

Видимо, я и впрямь стала ослепительной красоткой.

Первой мыслью было: за продажи мыла можно не беспокоиться. Ошеломляющий успех гарантирован.

Как бы то ни было, следовало срочно сворачивать этот балаган. Джулиан вещал так громко, что на них уже начали оглядываться. Харриет открыла было рот, чтобы резко оборвать его, но в следующую секунду передумала.

Минуточку. А зачем мне сбегать?

Разве она не явилась на эту ярмарку с единственной целью — стать эпицентром сплетен и всеобщего внимания? Джулиан Пейс был идеальным инструментом, грех таким не воспользоваться.

Как только она приняла решение, нужные слова сами собой слетели с губ:

— Ах, вот оно что. А я-то, признаться, совершенно вас не так поняла. Вы ведь всегда славились своей добротой и чуткостью, лорд Джулиан.

— Харриет!..

— Полагаю, мы еще не настолько близки, чтобы вы могли называть меня по имени.

— Леди Харриет…

Видеть, как взрослый мужчина робеет перед ней словно мальчишка, было весьма непривычно. Харриет никогда не находила садистского удовольствия в чужом унижении, но сейчас почему-то испытывала искреннее веселье. Казалось, застарелая, саднящая рана — память о том дне, когда ее заставили унижаться за чужие грехи — наконец-то начала затягиваться.

— Для начала, не могли бы вы отпустить мое запястье? Вы делаете мне больно.

— Ах! П-простите ради Всевышнего.

— Спишем это на волнение. Я всё понимаю. Но впредь, умоляю, будьте благоразумнее. Если джентльмен хватает меня за руки на публике, светское общество осудит не вас, а «ту самую распутную скандалистку Листеруэлл».

Джулиан выглядел так, будто получил пощечину.

— Выходит, я по своей глупости едва снова не навлек на вас беду… Но я знаю, что вы давно не такая! Умоляю, простите мое безрассудство.

Заявление оказалось весьма неожиданным.

Да что ты вообще обо мне знаешь?

И хотя Харриет действительно сильно изменилась, по логике вещей свет, и Джулиан в том числе, должен был по-прежнему считать ее испорченной девчонкой.

— И как же вы пришли к такому выводу?

— Если бы вы оставались прежней, вы бы ни за что не упустили шанса повиснуть на шее герцога Кайласа там, на приеме! Ох, то есть… я выразился не совсем корректно, я лишь хотел сказать…

— Всё в порядке, я поняла вашу мысль.

Очевидно, Джулиан ожидал, что Харриет мертвой хваткой вцепится в Седрика, который подошел их разнять. Но она тогда отшила даже герцога, и это, как ни странно, глубоко поразило юношу.

И это для него доказательство моего исправления? Какой нелепый тип.

Уже само то, что он так пристально выслеживал их с Кайласом, отдавало душком. С виду — образец благородства, а копни глубже — обычный трус, сотканный из предубеждений и комплекса неполноценности. Стоит ей сейчас ответить взаимностью кому-то другому, как он тут же переметнется в лагерь обвинителей и начнет поливать ее грязью, лишь бы оправдать свое уязвленное самолюбие.

Так что мучиться угрызениями совести, используя его, мне точно не придется.

Харриет кокетливо повела плечом и грациозно раскрыла кружевной парасоль.

— Солнце сегодня беспощадно.

— О, прошу вас, позвольте мне.

— Ну что вы, я не смею так вас утруждать. Кем вы прослывете в глазах высшего общества, если станете носить зонтик за скандально известной Харриет Листеруэлл?

— Истинным джентльменом, имеющим честь служить прекрасной леди. Позвольте.

Вообразив себя личным рыцарем, Джулиан забрал у нее парасоль и теперь семенил рядом, тщательно следя за тем, чтобы ни один солнечный луч не коснулся ее нежной кожи.

Харриет, плывущая на полшага впереди, и лорд Пейс, суетливо ловящий каждое ее слово. У любого, кто наблюдал бы эту картину со стороны, не осталось бы ни малейших сомнений в том, кто здесь за кем бегает.

А издалека, не в силах поверить собственным глазам, за этой сценой потрясенно наблюдала Белла.