Онлайн чтение книги Главная скандалистка вернулась The Scandal Maker Has Returned
2 - 54

И тут кто-то «утешительно» добавил:

— Но если бы рекламным лицом выбрали вас, леди Белла, у них бы отбоя от покупателей не было!

Белла чудом сдержалась, чтобы не вцепиться этой дуре в волосы, и лишь натужно, смущенно улыбнулась:

— Ох, ну что вы... Ведь выступать моделью — значит выставлять свое лицо на продажу зевакам. Ни один приличный дом не потерпит подобной невестки. Если честно, я очень переживаю, удастся ли Харриет теперь вообще выйти замуж.

— А ведь верно.

— Да она и без всяких плакатов вряд ли нашла бы себе достойную партию! Уж простите за прямоту, леди Белла, но с ее-то репутацией...

Именно таких слов Белла и ждала. Однако на лице ее вопреки ликованию отразилась глубокая печаль.

— Харриет очень добрая и наивная девочка. То, как слепо и быстро она влюблялась, лишь доказывает ее невинность. Да, она выбирала... не самые достойные методы, но я верю, что в глубине души она была просто напугана и запуталась.

В ответ предсказуемо посыпались полные восхищения вздохи: ах, какая святая душа, выгораживает сестру после всей той грязи, что та на нее вылила!

Но в этот раз светская беседа свернула не туда.

— Значит, ее сердце так жестоко разбито? Я слышала, теперь она дает от ворот поворот абсолютно всем ухажерам.

— О, вы про Джулиана Пейса?

— Бедняга! Было даже больно смотреть, как он таскался за ней тенью, как побитый пес.

При имени Джулиана Белла едва заметно поморщилась. Она до сих пор не могла прийти в себя после той благотворительной ярмарки графини Лилберн, где этот болван таскал за Харриет кружевной зонтик. От воспоминаний, которые Белла так старательно гнала прочь, настроение окончательно пробило дно.

А болтовня вокруг все не утихала:

— Да если бы только лорд Пейс! С момента возвращения она почти не выходила в свет, но тем смельчакам, что просили у нее танца, она отказывала под предлогом, что связь с ней погубит их репутацию!

— Неужели? Какое... благородство! Боже, неужели она и впрямь так сильно изменилась в монастыре?

— Кто знает, кто знает... Но то, что она теперь шарахается от мужчин, как от огня, — неоспоримый факт.

— Бедняжка, столько любовных разочарований, да еще и родная семья вышвырнула ее на улицу... Ой! Простите, вырвалось!

Беллу трясло от бешенства. Эта дрянь не должна вызывать ни грамма жалости! Она, Белла, потратила столько сил, чтобы превратить кузину в отвратительную, злобную уродину, недостойную ни капли сострадания. И что теперь? Год ссылки — и все готовы носить ее на руках как «героиню с разбитым сердцем», попутно обвиняя дядю в том, что он «вышвырнул сиротку»!

Да какого дьявола они вообще обсуждают здесь Харриет?!

Ногти Беллы до боли впились в ладони.

Сославшись на срочные дела хозяйки, она выскользнула из зала и поймала в толпе Каролин.

— Каролин. Распорядись, чтобы немедленно выносили подарки.

— Что? Прямо сейчас? Мы же договаривались раздавать их на прощание у дверей...

— Просто сделай то, что я сказала, ясно?!

— Х-хорошо.

Уловив зловещие нотки в голосе подруги, Каролин спешно скрылась в подсобных помещениях.

Вскоре лакеи с подносами принялись обходить зал, вручая гостям подарочные свертки. В самом разгаре танцев это выглядело несколько неуместно. Дождавшись, пока последний сверток найдет своего владельца, Белла постучала серебряной ложечкой по хрустальному бокалу. Тонкий звон привлек всеобщее внимание.

— Эти скромные дары — знак нашей огромной признательности всем, кто украсил сегодняшний вечер своим присутствием. Внутри вы найдете абсолютный бестселлер от легендарного парфюмерного дома «Лабонаж».

По залу прокатился гул восхищения. Элитный крем от «Лабонаж» стоил безумных денег, да и достать его было той еще задачей. Губы Беллы изогнулись в торжествующей улыбке.

— Господа, преподнеся этот изыск своим матерям, сестрам или дамам сердца, вы обеспечите себе их вечную благосклонность. А присутствующие здесь леди наверняка и сами знают о чудодейственных свойствах этого эликсира.

Одна баночка такого крема обошлась бы в пятьсот дирхамов. Одаривать целую толпу полноразмерными версиями было бы форменным безумием, поэтому Белла пошла на хитрость, заключив сделку с владельцем бренда. В обмен на существенную скидку бренд изготовил специальную партию в урезанном вдвое объеме, а в каждый подарочный мешочек вкладывалась красочная рекламная брошюра «Лабонаж». Отличный способ пустить пыль в глаза, не разорив при этом жениха.

— Я сама преданная поклонница «Лабонаж» вот уже много лет. Их качество безупречно, и я не могла отказать себе в удовольствии порадовать им вас. Надеюсь, сюрприз придется по вкусу!

Зал разразился аплодисментами. Белла торжествовала: уж теперь-то сплетни о куске вонючего монастырского мыла и нищенке Харриет стихнут! Весь вечер они будут превозносить щедрость хозяйки и великолепие элитной косметики.

Но вскоре она начала улавливать в толпе ропот недовольства.

— И что прикажете делать? Таскаться с этим кульком до самого разъезда?

— Ужасно неудобно... Куда его теперь девать, танцевать с ним, что ли?

Харриет тоже вручила свои подарки на середине чаепития, но гости сидели, и коробочки можно было спокойно оставить на столике. На светском же мероприятии с танцами девать сверток было решительно некуда: оставишь на подоконнике — украдут, будешь таскать в руках — замучаешься.

В итоге багровой от стыда Белле пришлось вновь отправлять лакеев в обход — собирать розданное и выдавать взамен номерки, чтобы гости забрали презенты на выходе. Джеймс, стоявший подле нее, неловко усмехнулся:

— Милая, ну к чему была такая спешка? Зачем раздавать все в самый разгар веселья?

— Я... я просто испугалась, что кто-нибудь уедет раньше времени и останется без сувенира. Какая глупость с моей стороны.

Она выдавила из себя приторную улыбку в ответ на этот бестактный упрек. Белла и без него прекрасно понимала, как глупо облажалась. Но ей жизненно необходимо было перекрыть словесный поток имени Харриет Листеруэлл! Подарки были единственным козырем. Она молча проглотила унижение, уговаривая себя: если до конца вечера никто больше не вякнет про это проклятое мыло — значит, цель достигнута.

Но в следующее мгновение она услышала, как стоявшая неподалеку Вивиана беспечно щебечет какой-то даме:

— Если вы так любите «Лабонаж», забирайте на выходе мой. Мне их средства категорически не подходят.

Белла прожгла девчонку ледяным взглядом, но та даже не обернулась.

Вивиана прекрасно помнила, как, мечтая о фарфоровой коже Беллы, спускала баснословные суммы на баночки «Лабонаж», от которых ее обсыпало еще сильнее. Единственным утешением оставалась возможность задирать нос перед знакомыми: «Ах, я пользуюсь исключительно элитной французской косметикой!». Теперь же, оглядываясь назад, Вивиана сгорала со стыда: как, должно быть, все потешались за спиной над прыщавой дурнушкой, скупающей дорогие кремы. Найдя наконец свое спасение в дешевом мыле, она готова была расстаться с пафосным «Лабонаж» без малейшего сожаления.

В этот момент к ней подошла Каролин и довольно чувствительно ткнула локтем под ребра.

— Это все-таки знак признательности от нашей хозяйки. Тебе обязательно было во всеуслышание воротить от него нос?

Вивиана раздраженно нахмурилась.

— А когда мне это предлагать? Я им все равно мазаться не стану, так пусть лучше порадует человека, которому он нужен. Я не сказала ничего дурного.

— Ох, Вивиана... Ты всегда отличалась поразительной бестактностью. Твой недавний визит к Харриет — лишнее тому подтверждение.

— Туда не я одна бегала, если уж на то пошло.

— Ой, всё, забудь.

Высокомерие Каролин, смотревшей на нее как на грязь под ногтями, раздражало Вивиану.

Вечно она задирает нос! Кем она себя возомнила?!

Набрав в грудь воздуха, чтобы раз и навсегда поставить зарвавшуюся Каролин на место, Вивиана обернулась и... наткнулась на взгляд Беллы. В нем плескался такой лютый холод, что у Вивианы мороз пробежал по коже. На секунду показалось, что перед ней совершенно чужой человек, а не та нежная фиалка, которую они все так обожали. И списать это на игру света было невозможно: Белла буквально буравила ее ненавидящим взглядом, а стоило Вивиане открыть рот, как та демонстративно отвернулась, словно от пустого места.

Внезапно в памяти всплыли насмешливые слова Харриет: «И с чего это Белле так переживать о моих чувствах? С каких это пор мы так трепетно заботимся друг о друге? Верно?».

А ведь Харриет была чертовски права.

Белла никогда и ни в грош не ставила чужие чувства. Ни Харриет, ни кого бы то ни было из своей свиты. Она всегда делала только то, что выгодно ей, а все вокруг — и Вивиана в том числе — слепо оправдывали любой ее эгоизм.

А такая ли уж Белла святая?