— Аренда лавки на Сериол-стрит, принадлежащей герцогству, обойдется в восемьдесят тысяч дирхамов ежемесячно.

— Сколько?!

— С вас возьму половину.

И все же это было на десять тысяч больше изначального бюджета, заложенного Харриет. Но, учитывая престижность Сериол-стрит, это была не просто скидка, а откровенная благотворительность.

— Доставку доверим гильдии «Астер». Но вопреки вашим ожиданиям, леди Харриет, их услуги обойдутся дороже средних по рынку. Вы сами заметили: у них лучший сервис и идеальные условия хранения.

— Т-тогда давайте наймем кого-то попроще…

— Где же ваша деловая хватка? Я даю вам деньги, а вы отказываетесь от услуг моей же компании? Огромная скидка на аренду обусловлена партнерством с «Астер».

— А, понятно.

С этого момента Харриет почувствовала себя так, будто ее бросили в водоворот. И Седрик уверенно тащил ее за собой. Он стремительно пересчитывал издержки, отрывисто отдавал приказы секретарю, тут же внося правки в документ. Он ни разу не поинтересовался мнением самой Харриет, но она и не посмела бы встрять.

Как тут возразишь, если я половины терминов не понимаю!

Наблюдая, как ее робкий проект под пером Седрика превращается в масштабную, хищную и безупречно просчитанную схему, Харриет испытывала смятение. С одной стороны, льстило, что сам герцог взялся за ее идею. С другой — она с горечью осознавала колоссальную пропасть между их деловыми навыками.

Наконец, закончив, Седрик перевернул исчерканный вдоль и поперек лист и пододвинул к ней.

— Ознакомьтесь.

Харриет молча вглядывалась в исправленные строки. Поскольку до самого рассвета она знала этот план наизусть, ей хватило пары минут, чтобы уловить суть.

Ее скромную задумку с ожидаемой годовой прибылью в полмиллиона дирхамов он хладнокровно превратил в корпорацию с оборотом в два миллиона. Но главное — он вписал пункт о немедленном выделении монастырю еще двухсот тысяч дирхамов на масштабное расширение производственных цехов.

— Я пришла просить инвестиции в коммерческий проект, а не клянчить пожертвования.

— При текущих мощностях монастырь способен варить не больше сотни кусков мыла в неделю.

— Мы договорились с настоятельницей создать максимальный запас до старта продаж. Этого вполне хватит на первое время.

— Учитывая аппетиты и расточительность столичных аристократов, ваши запасы иссякнут в первый же месяц. В торговле роскошью бесперебойность поставок — вопрос жизни и смерти. Искусственный дефицит подогревает ажиотаж, но пустые полки убивают бренд.

Харриет и сама прекрасно это понимала. Ее просто задевало то, что ради нее он сознательно идет на издержки.

— В таком случае проведите расходы на расширение мастерских как часть капитальных инвестиций. А не как подачку.

Уловив ее колючий взгляд, Седрик мягко добавил:

— Я даю эти деньги не ради вас, леди Харриет. В прошлом году я намеревался пожертвовать куда более крупную сумму, но из-за лишнего внимания ограничился сотней тысяч. Считайте это просто отложенным платежом.

— Не беспокойтесь, я не тешу себя иллюзиями. Я прекрасно понимаю, что оправдание «я жертвую сотни тысяч, потому что у ворот монастыря бегает забавная собачка» прозвучит для вас куда убедительнее, чем «ради Харриет Листеруэлл».

Седрик снова не сдержал смешка.

— У кого вы научились так кусаться?

— У вас весьма специфическое чувство юмора... Так или иначе, что теперь требуется от меня? Глупо задавать такие вопросы, и все же.

— Как-никак это ваш бизнес, леди Харриет. Мой секретариат окажет вам полную административную поддержку, но оперативное управление и финальные решения остаются за вами. — Его деловой, сухой тон внезапно смягчился: — Но не пугайтесь. Сложно не будет. Хотя побегать, конечно, придется изрядно.

Харриет мысленно с ним согласилась.

Договор на аренду лавки они договорились подписать прямо сегодня. Ремонт и отделку Седрик взял на своих людей. От нее требовалось лишь провести несколько встреч с управляющим логистикой «Астер», утвердить графики поставок и лично отвезти его в монастырь, чтобы представить настоятельнице Катрин. А вот разработка дизайна, упаковки и позиционирования товара целиком ложилась на ее плечи. Впрочем, лучшую типографию в столице ей тоже порекомендовал Седрик.

— Теперь к главному — распределение прибыли. Себестоимость и процент, уходящий на содержание монастыря, фиксируем как операционные издержки. Чистую прибыль делим.

Харриет невольно подобралась: наступал решающий момент.

— До момента возврата девяноста процентов вложенного капитала прибыль делится в соотношении семь к трем. Разумеется, семь долей мои. После окупаемости — восемь к двум. Восемь долей — ваши. Возражения?

Харриет перевела дух. События развивались так стремительно, что она просто не поспевала за ними, и это пугало. Не упускает ли она чего-то критически важного? Вдруг в этой блестящей схеме зашит кабальный пункт, из-за которого она потом останется ни с чем? Но, как ни крути, условия, предложенные Седриком, были неслыханно щедрыми.

Я была уверена, что он заберет львиную долю. Неужели пошел на уступки только ради монастыря?

Какими бы ни были ее личные чувства к Кайласу, такая деловая честность заслуживала искренней признательности.

— Возражений нет.

— Вы заложили в смету неоправданно высокую закупочную цену для монастыря. Если мы немного ее срежем, ваша личная маржа заметно возрастет.

— Я не настолько бессовестна. В этом бизнесе я всего лишь торгую красивым лицом. Как я могу наживаться на тяжелом физическом труде сестер?

— Именно благодаря этому вашему красивому лицу мыло будет продаваться дороже наталиксенского золота.

Харриет беспечно пожала плечами:

— Этим лицом я обязана монастырю Святой Клариссы.

— Справедливо. Значит, так и зафиксируем в контракте.

То, что он даже из вежливости не попытался ее отговорить, в очередной раз напомнило ей о его расчетливой натуре. Почему это вдруг отозвалось в груди легкой горечью, она и сама не могла понять.

Окончательный договор был составлен прямо при ней. Секретарь Седрика с поразительной скоростью набрасывал набело строчку за строчкой. Внимательно вычитывая финальный текст, Харриет решила внести еще одну важную поправку.

— Я бы хотела, чтобы тот факт, что я являюсь реальной владелицей бизнеса, остался в строжайшей тайне.

— С чего бы?

— Вы и сами понимаете. Стоит свету узнать, что за всем стою лично я, как это немедленно станет поводом для грязных сплетен и нападок на товар.

Седрик, вполне удовлетворенный ее трезвым взглядом на вещи, одобрительно кивнул.

— Разумно. Заодно умолчим и о том, что главным инвестором выступает герцогство Кайлас.

— Разумеется. Я ведь обещала вам: я не запятнаю ваше безупречное имя.

Харриет лучезарно улыбнулась. Седрику пришлась по душе эта улыбка. В ней сквозила забавная наивность — она искренне верила, что ей удалось спрятать за ней свое растущее раздражение.

— Значит, для публики пустим слух, что леди Харриет посещает особняк герцога исключительно по личным поручениям графини Феллон?

— Идеальная легенда.

— Раз уж нам есть чем прикрыться, давайте подписывать.

В самом низу плотного листа бумаги, под строками, где еще не успели высохнуть чернила, легли две подписи — Седрика Кайласа и Харриет Листеруэлл.

Дело было запущено.

* * *

На обратном пути в особняк Феллонов Харриет просматривала исправленный бизнес-план, вновь и вновь осознавая пропасть между собой и Седриком.

Конечно, мы на совершенно разных уровнях. Он ведь учился вести дела с самого детства.

Уязвленной гордости здесь было не место. Проблема заключалась в том, что смириться с этим все равно не получалось.

Но почему мне так обидно?

Ее первая в жизни деловая идея получила признание и вот-вот должна была воплотиться в реальность. Сердце колотилось, по спине бегали мурашки. Харриет переполняла радость, но в то же время осознание того, что успех пришел не только благодаря ее собственным усилиям, болезненно кололо в груди.

Ее робкие расчеты, безжалостно перечеркнутые двумя линиями, а поверх — новые цифры, твердо выведенные изящным почерком герцога.

Казалось, между ней и Седриком возвышается стена, столь же непреодолимая, как разница между этими суммами. Стена, которую ей не дано перешагнуть.

Харриет крепко сжала кулаки.

Да, преодолеть пропасть, заложенную с самого рождения, будет непросто. Но не вечно же мне довольствоваться чужим снисхождением.

При этой мысли в ней вспыхнуло страстное желание стать равной Седрику. Нет, она хотела превзойти его.

Она живо представила, как однажды он, взглянув на ее проект, восхищенно цокнет языком, признает, что менять здесь нечего, и станет умолять немедленно подписать контракт…

Верится с трудом…

Харриет тихонько вздохнула. И все же первый шаг Харриет Листеруэлл в роли предпринимателя оказался не так уж плох.

Едва вернувшись в особняк, она прямиком направилась к Сане, поскольку Триша в это время отдыхала.

— Наставница! Я получила инвестиции!

Не в силах скрыть радость, Харриет выпалила новости, но выражение лица Саны оказалось странным. Вернее сказать — ошарашенным.