На лице с резко очерченными скулами залегла густая тень. Багровое свечение, окутывавшее его, начало медленно чернеть и выгорать по краям. Сердце ухнуло вниз.

— Но я ведь упёртый и простой, уж таким уродился. Я первым тебя не отпущу. Ли Хан А. Не смогу бросить. Я своё никогда не выбрасываю. Даже если сломаю вот так — всё равно оставлю себе.

Его речь становилась всё медленнее, а голос срывался…

Взгляд мужчины снова опустился на кожу Хан А, покрытую следами, похожими на некроз.

— Но. Если вдруг. Кто-нибудь украдёт даже такого, как я.

На его губах заиграла вялая улыбка.

— Как знать. Может, мы и сможем расстаться.

— !..

— Выходит, кража — это единственный выход.

Он резким движением выхватил что-то из кармана рубашки Хан А.

— Ведь я тоже тебя вот так украл. И женился.

Прикосновение было нежным, но во взгляде читалась жуткая, леденящая душу враждебность. Хан А оцепенело смотрела на бейдж профессора Сон, зажатый в его руке.

Почему… ты его забираешь?

Она бросилась к нему, но двери уже захлопнулись. Не успела Хан А и вскрикнуть, как лифт пришёл в движение, и пол ушёл из-под ног.

— До Гук Ён! Не делай этого!

Я так хотела, чтобы ты прожил яркую жизнь.

В одночасье потеряв и единственного друга, и маму, я оказалась в приюте. Из страха перед ночными кошмарами я стиснула зубы и с головой ушла в учёбу. Но каждый раз, глядя на быстро исписывающиеся тетради и стачивающиеся карандаши, я вспоминала твоё сияющее лицо. И чтобы прогнать эти мысли, порой просто захлопывала учебник.

И тогда у моего изголовья неизменно появлялась мама и гладила меня по волосам. Шептала, что любовь всегда доводит до такого. Что ревность сводит с ума, а любимый человек становится ненавистным. Что таков уж этот мир. И что я, её доченька, не стану исключением.

Тогда я просыпалась в холодном поту и снова открывала задачник. Плакать в голос или тихо всхлипывать — толку от этого всё равно не было. Слёзы ничем не помогали.

— До Гук Ён!

Но мне всё казалось, что это я силой растоптала твою клятву ни на шаг не сходить с места, пока не вернётся мама. Меня постоянно грызло чувство вины… С тех пор ты стал моей ахиллесовой пятой. Чем-то более болезненным, чем дружба, и более тяжёлым, чем любовь.

Не прошло и пары месяцев, как вся страна начала скандировать твоё имя. Наступила твоя эпоха.

«Ребёнок, положивший конец катастрофе».

Я, не моргая, смотрела, как ты смущённо улыбаешься. Мой друг детства, когда-то таскавший на спине металлолом, теперь смеялся, увешанный блестящими наградами. От этого зрелища так слепило глаза, что в тот день я запихивала в себя еду порциями вдвое больше обычного.

А раз я не пробудилась как эспер, значит, нужно стиснуть зубы, учиться и пробиться в Центр, к тебе.

Я должна стать тем человеком, который будет лечить тебя, когда ты вернёшься раненым, прямо как в детстве.

В тот миг у меня появилась первая по-настоящему конкретная мечта.

Но почему…

Дзинь.

Двери лифта открылись.

Хан А тут же бросилась к телепортационной платформе, чтобы вернуться в изолятор, но устройство коротко затрещало и вырубилось.

Сколько бы она ни прикладывала ладонь к панели аутентификации, на экране мерцали лишь полосы цифрового шума.

— Да почему не работает-то, что происходит!..

В итоге она резко развернулась и взбежала по запасной лестнице. Если эта платформа сломалась, можно воспользоваться другой.

Но стоило ей ступить в вестибюль отделения экстренной помощи, как она замерла.

Вокруг царил кромешный хаос, свидетельствующий о том, что приказ об эвакуации поступил уже давно.

Красные вспышки аварийных ламп на потолке раз за разом заливали мраморный пол кровавым светом. Из динамиков монотонно, без единой эмоции лился голос диспетчера.

[Экстренное объявление] — Объявлена экстренная эвакуация. Гражданским лицам немедленно покинуть здание через ближайший эвакуационный выход. Повторяем. Объявлена экстренная эвакуация…

Мужчина в строгом костюме, с прижатым к уху телефоном, обезумев от страха, мчался к выходу. Врачи, надрывая связки, толкали перед собой каталки с пациентами. Сквозь толпу протискивались сотрудники, пытаясь направить потоки людей…

Подоспевшие эсперы, раскинув руки, сдерживали натиск толпы.

— Все сюда! Без паники, не бежать!

— В первую очередь эвакуируем тяжелобольных!

Кого-то сбили с ног, и толпа бездумно шагала прямо по упавшему. Крики, плач и панический топот сотен ног слились воедино, сотрясая вестибюль. Хан А стояла посреди всего этого в полном оцепенении.

На ней была лишь наспех накинутая длинная рубашка. Пуговицы были застёгнуты вкривь и вкось, и свободный подол свисал до самых бёдер.

На обнажённых ногах и руках багровели следы, напоминающие сочащиеся ожоги.

Видимо, её вид бросался в глаза — один из эсперов, регулировавших толпу, неуверенно подошёл к ней.

— Вам плохо? Вы ранены? Если нужна помощь…

Хан А медленно покачала головой.

— Я не пациентка… Я из отделения экстренной медицины Национального медицинского центра, Ли Хан…

В этот самый миг.

Бу-ух!

Откуда-то издалека донёсся глухой рокот. Звук был не настолько громким, чтобы заложило уши. Источник находился так глубоко, что вместо шума ощущалась лишь колоссальная вибрация.

Но мощь этой вибрации была такова, что пол ушёл из-под ног даже здесь. Зловещее предчувствие, зародившееся под подошвами, ледяной волной взметнулось по позвоночнику до самой макушки Хан А.

Огромные люстры под потолком беззвучно раскачивались. Люди в вестибюле как один присели, закрыв головы руками. Кто-то истошно закричал, кто-то в ужасе зажал рот ладонью и судорожно схватился за телефон.

—

А затем повисла долгая, мёртвая тишина.

Красные лампы продолжали методично мигать. Сколько они ни ждали, больше ничего не происходило. Абсолютно ничего…

Спустя некоторое время люди начали робко поднимать головы. Они растерянно смотрели на потолок, переглядывались и ощупывали себя, не веря, что остались целы.

— Мы живы… — ошеломленно прошептал кто-то. А затем, так и сидя на полу, разрыдался в голос:

— Мы выжили!.. Господи, мы живы!..

Со всех сторон доносились рыдания облегчения. Люди кидались друг другу на шею. Оседали на пол, заливаясь слезами. Трясущимися руками набирали номера близких. Лишь Хан А продолжала стоять на месте, словно окаменев.

Не понимаю.

Как это — никто не погиб?

Такого финала ещё ни разу не было.

Сейчас в голове Хан А билась лишь одна мысль.

Если всё обошлось…

Значит, До Гук Ён.

Нажал кнопку сам. Прямо перед тем, как окончательно сорваться.

Похоронил себя заживо.

* * *

— …

Она крепко зажмурилась и снова открыла глаза, но операционная так и не появилась. Подошвы ног холодил реальный мраморный пол.

Наступив на какой-то острый осколок, она даже не почувствовала боли, лишь отдалённое покалывание. Босая Хан А, шатаясь, брела по вестибюлю.

Почему тот факт, что ничего не произошло, вызывает такую растерянность…

Возвращения во времени прекратились.

Или просто отложились? Потому что Гук Ён всё ещё как-то держится в живых под землёй? Или…

Потому что не умерла я?

Не осознавая, что именно она ищет, Хан А бесцельно слонялась в толпе, то и дело натыкаясь на людей.

Кто-нибудь. Умоляю, кто-нибудь. Помогите моему мужу… Спасите его… Слова так и не сорвались с губ, бурлящей горечью оседая в груди.

Эта ломота во всём теле казалась последним следом, который он ей оставил. Очередной толчок в плечо едва не повалил её на пол, но чья-то рука резко дёрнула Хан А на себя, не дав упасть.

— С вами всё хорошо?

Голос оказался до боли знакомым.

Вон Се Джин, собравшая длинные волосы в тугой высокий хвост, смотрела на неё со странным выражением лица. Всё тот же прямой, не знающий сомнений взгляд. Взгляд, смотрящий прямо сквозь тебя.

Из-за длинных волос Хан А не сразу её узнала. Тыльная сторона ладони, сжимающей её запястье, была покрыта жуткими багровыми волдырями от ожога.

— …

Если бы я тогда не вломилась к ней с ножницами и не обкромсала её, если бы она аккуратно собирала волосы, то, наверное, выглядела бы именно так.

Вон Се Джин приоткрыла было рот, собираясь что-то сказать, но в итоге проглотила слова. Они молчали, не в силах вымолвить ни звука, лишь неотрывно смотрели друг другу в глаза.

Окружающий мир казался странно размытым. Из сотен людей вокруг лишь фигура Вон Се Джин оставалась пугающе чёткой.

«Знаете, я пару раз хлеб в минимаркете воровала. Я тогда так голодала, что… в глазах от голода темнело. Но меня ни разу не поймали. Я не хвастаюсь, но если я что-то утаскивала, то всегда без осечек…»

Голос Вон Се Джин из тех воспоминаний, которых в этой реальности никогда не было, эхом отдался в ушах. К горлу подкатил ком.

— …

Хан А выплюнула на ладонь кольцо, которое всё это время мешалось у неё под языком.

Зрачки Вон Се Джин расширились от шока. Она явно не ожидала, что у врача изо рта выпадет мужское кольцо.

Гайд Вон Се Джин. Вон Се Джин…

Вместо того чтобы отстраниться, Хан А намертво вцепилась в девушку. Казалось, остатки её гордости разлетаются в пыль.

Единственный человек, способный украсть До Гук Ёна…

В конце концов, это только ты.

Ты была и остаёшься нашим единственным спасением.

Помоги.

Се Джин. Умоляю, помоги.

— Ещё не конец. Всё ещё не закончилось. Эспер До Гук Ён… он ещё жив.