— Ах!

Когда он целиком захватил её ушную раковину губами и прикусил, у неё вырвался короткий вскрик. По коже разлилось обжигающее дыхание.

Услышав этот откровенно влажный звук, Хан А беспомощно вжала голову в плечи. Заострённый кончик языка нагло проник в ушную раковину. Огромные ладони намертво вцепились в её затылок и поясницу, лишая малейшей возможности вырваться.

Но по-настоящему странным был этот жар.

Не настолько обжигающий, чтобы плавить плоть, этот мягкий жар расползался по телу, словно кто-то методично закладывал тлеющие угли в самых смущающих, интимных местах. Соски тупо заныли, а между ног стало влажно.

Что… что происходит…

В тот миг, когда растерянная Хан А посмотрела на него, До Гук Ён, не разжимая объятий, поднялся на ноги. С непроницаемым лицом он лишь тихо усмехался. Не успела она опомниться, как он сделал пару шагов и небрежно бросил её на покосившуюся кровать. Скрипнули пружины.

— Думаешь, с гайдом я бы этого не делал?

Сквозь ткань явственно ощущался напряжённый член.

— Для меня. Даже заставить его встать — уже работа.

Его твёрдое тело навалилось сверху. Сделав пару толчков бедрами прямо через одежду, он грубо схватил Хан А за подбородок. Под тяжестью его веса их тела сомкнулись, не оставив ни малейшего зазора.

Встретившись с ним взглядом, она поняла: он возбуждён куда сильнее, чем казалось. В его глазах, где можно было разглядеть каждый лопнувший капилляр, плескалось нечто животное, пошлое и пугающе жестокое. Он свирепо впился в её губы.

— !..

Слепо стискивая Хан А в объятиях, он жадно сосал её губы, вылизывал зубы и прикусывал язык так, словно собирался сожрать её целиком. Он грубо сдёрнул бретельку её бюстгальтера. Влажные губы скользнули вниз по щеке, подбородку и шее, словно клеймя свою собственность.

Везде, где касались губы До Гук Ёна, оставались багровые следы, похожие на ожоги от раскалённого железа. Он грубо прикусил её сосок.

— Х-х… Погоди…

С её губ сорвалось не то тяжёлое дыхание, не то стон. Тем временем его огромная ладонь полностью накрыла её вторую грудь и принялась медленно разминать.

Упёршийся в его ладонь сосок постепенно затвердел и напрягся. Мягкая белая плоть, до краёв заполнявшая руку, потеряла форму, податливо сминаясь. Пышная грудь выпирала сквозь толстые пальцы.

До Гук Ён, словно чем-то раздражённый, стиснул её грудь ещё сильнее. В его затуманенном, расфокусированном взгляде начала появляться осмысленность.

— Неужели ты в меня так веришь? Думаешь, если я завалю двадцатилетнюю девчонку, то буду как джентльмен просто вставлять и вытаскивать?

Он болезненно сжал её сосок двумя пальцами.

— Ах!

От обжигающего жара её тело выгнулось. Это было странно. До Гук Ён определённо что-то делал.

Он скребнул ногтем по напряжённо торчащему бугорку. Грубо выкручивал и растирал сосок, который уже покраснел от возбуждения.

— Угх…

Хан А зажала рот рукой, чтобы подавить стон. Но стоило ей это сделать, как его ногти с силой впились в нежную кожу.

— Какая же ты наивная, Ли Хан А.

Он отвёл её руки от лица, прижал их к кровати над головой и намертво зафиксировал.

Его взгляд казался пугающе чужим. До Гук Ён скользнул кончиком языка по её губам и мрачно прошептал:

— Вот именно. Зачем ты подставляешь грудь… тому, у кого и так уже снесло крышу.

Его взгляд жадно очертил распластанное под ним тело, и он впился ртом в набухший сосок.

— А-ах!..

Настойчиво дразня бугорок кончиком языка, он целиком захватил губами ареолу. Похотливо причмокивая, словно не мог насытиться, он перешёл ко второй груди. Он зажал сосок между зубами и принялся неистово вылизывать его.

При каждом движении её бедра судорожно вздрагивали, словно всё удовольствие вытягивали наружу мощными рывками. Вся кровь мгновенно прилила к груди. Казалось, если это продолжится, она сама забьётся в конвульсиях от сладострастия, даже если он к ней больше не притронется. Стоило языку мужа скользнуть по коже, как внизу живота всё сладко сводило и закипало.

— До Гук Ён… Ты… ты определённо что-то делаешь. Прекрати.

— Делаю. Я провожу гайдинг злой Ли Хан А.

— Ах!.. Хватит нести… этот бред. Перестань!..

— Почему? Значит, когда ты отправляешь меня спать с другими — это не бред, а это — бред?

— У-у…

Всё её тело горело. Там, где останавливался его взгляд, глубоко под кожей вспыхивали маленькие угольки.

— Я сказала, хватит!

Жар, побежавший по нервам, будил дремавшие чувства и, стремительно набирая скорость, устремлялся в одну точку. Хан А до боли прикусила губу. Казалось, она вот-вот сорвётся на крик.

— Я не понимаю… Раньше же… у нас такого. Такого не было.

— И правда, странно.

Он замер. Оторвавшись от её груди, он чуть приподнялся и склонил голову набок. Раздался хруст шейных позвонков, и он глубоко задумался.

А ведь ошейник-блокиратор на его шее замер на критической отметке в девяносто девять процентов, мигая красной лампочкой, словно сломался. И тем не менее…

Профессор Сон. Что-то он слишком в порядке…

Не стоит ли провести анализы ещё раз?

И как только она с досадой бросила взгляд на разбитое медицинское оборудование, она тут же столкнулась с плотоядно блестящими глазами.

До Гук Ён грубо схватил её за подбородок, заставляя открыть рот. А затем бесцеремонно протолкнул свой язык внутрь.

— !..

Его язык, сминающий её губы, нагло вторгся внутрь, поймал запрятавшийся язычок и жадно сплёлся с ним. До Гук Ён вывернул голову, чтобы проникнуть ещё глубже. В этом поцелуе не было ни грамма мастерства — лишь грубый напор, словно у возбуждённого подростка.

Воздух наполнился влажными, чавкающими звуками. Кажется, она впервые видела мужа настолько потерявшим контроль и обезумевшим от желания. Ошеломлённая Хан А зажмурилась.

Странно… Как же это странно.

Поцелуй становился всё глубже, а его язык двигался откровенно непристойно. Наваливаясь на неё всем весом, он принялся вылизывать её шею. Словно дикий зверь, он покусывал кожу под челюстью, а затем снова вернулся к груди, с жадностью присосавшись к ней.

Ей только показалось, что она может вздохнуть, как их взгляды снова встретились. В то же мгновение он грубо притянул её за талию и снова впился в рот.

В плотно прижатом паху уже вовсю тёрся его каменный член. Он с такой силой сжал грудь Хан А, словно хотел выжать из неё все соки. Выскользнувший между пальцами сосок он снова принялся ненасытно вылизывать.

— Что-то… не так. С тобой, ах, явно что-то не так. Что происходит?

— Ли Хан А. Неужели это чувствую… только я?

— Высунь язык.

— …

Он замер, лукаво сощурив глаза. 

— Зачем? Хочешь пососать? — С усмешкой он послушно высунул язык.

— У тебя язык дрожит. Похоже на микроспазмы. Если проблема с симпатической нервной системой, дрожь может начинаться именно с кончика языка.

— …

— Хотелось бы измерить тебе пульс и давление. И ЭКГ бы снять…

До Гук Ён снова заткнул ей рот поцелуем. Хан А едва не потеряла сознание от нехватки кислорода, прежде чем он наконец отстранился. Пока она судорожно глотала воздух, пытаясь отдышаться, её взгляд встретился с его глазами. В них мелькнуло и тут же исчезло нечто, очень похожее на раздражение и разочарование.

— До Гук Ён, почему ты в здравом уме?

— Я выгляжу так, будто в здравом уме?

— Нет, ты выглядишь как озабоченный маньяк! Да что с тобой? Ты что-то от меня скрываешь? Что вообще происходит?

— Ничего я не скрываю.

— Ах… Тогда что всё это значит? Раньше у нас не было… такого секса, я не понимаю!

— А я, по-твоему, понимаю?

— Но это же ты всё делаешь! Что это?!

— Не знаю, Хан А. Если что-то и изменилось… — низко прошептал он. Но его челюсти были сжаты с такой силой, что раздался скрип зубов.

Его угрожающе вздёрнутый член напрягся так, что, казалось, вот-вот разорвётся. В помутневшем от жара взгляде читалось полное безумие.

— Сейчас я думаю лишь о том, как бы сожрать тебя без остатка перед смертью.

— Что?

— Я схожу с ума от твоего запаха. Неужели ты всегда так пахла… Ещё немного… И я решу, что это работает как гайдинг.

— Приди в себя.

— Если это не гайдинг, тогда почему я чувствую, что сейчас просто расплавлюсь?

— …

— Да не может же гайдинг быть лучше, чем это. Хан А. У меня член так…

— Это всё иллюзия. У тебя сейчас критические показатели.

— Нет, готов поспорить.

Он мотнул головой, словно от головокружения.

— Никакой гайдинг не может быть лучше секса с тобой.

С бездонным, тёмным взглядом До Гук Ён ласково убрал волосы с её лица.

— А если гайдинг окажется лучше — значит… я просто полюбил эту женщину.

— …

С полуприкрытыми глазами До Гук Ён подался вперёд и просунул пальцы ей в рот. Когда Хан А издала сдавленный, похожий на всхлип звук, он лишь усмехнулся и начал настойчиво массировать область под её языком. От нескольких глубоких, резких толчков её бёдра задрожали. Во рту мгновенно стало невыносимо горячо и влажно. Он определённо снова применил силу.

— Ты… прекрати. Я же сказала, не используй способности…

Он рассмеялся в голос. Глаза, изогнутые в мягкой улыбке, искрились весельем. Вытащив пальцы изо рта Хан А, До Гук Ён вытянул её раскрасневшийся язык наружу и снова жадно присосался к нему.

С откровенными влажными звуками он высасывал всю скопившуюся слюну, словно хотел выпить её до капли. И при этом, крепко удерживая Хан А за талию обеими руками, он продолжал натирать её своим каменным членом.

Хан А была на грани помешательства. Укачивание… Тебя что, больше не укачивает?