— Внимание гражданам. В настоящее время в столичном регионе, а также в провинциях Канвондо и Чхунчхондо объявлена тревога первого уровня опасности. В районе уезда Пхёнчхан провинции Канвондо открылись гигантские Врата неизмеримого ранга, правительственные войска и отряды эсперов проводят операцию по их блокированию. Гражданам настоятельно рекомендуется использовать все возможные средства для эвакуации к югу от провинции Чхунчхондо. Повторяем. К югу от провинции Чхунчхондо…

Хан А сидела на краю скамейки, словно забытый багаж, и оцепенело смотрела на экстренные новости, бегущие по экрану в вестибюле.

Смешно. Имя До Гук Ёна нигде даже не упоминалось. Гигантские Врата, как же. Какая правдоподобная ложь.

До Гук Ён ещё не сорвался. Он жив и погребён на глубине тысяча двести метров под землей. То, что она так и не вернулась в операционную, было лучшим тому доказательством.

В таком случае… на что мне надеяться?

Должна ли я спасать тебя нынешнего, или же надеяться, что ты сорвешься и время снова отмотается в прошлое?

Или мне остается только ждать твоей смерти глубоко под землей? Свинцовая тяжесть сдавила грудь.

Это была первая задача, не имеющая решения. Намного проще было тогда, когда я бездумно вломилась в твою палату вместе с гайдом. Голова раскалывалась.

Но в одном можно было быть уверенной точно: этот день, в котором нет тебя, мне придётся пережить до конца.

— Извините… Переоденьтесь в это.

В этот момент над ней нависла длинная, аккуратная тень. Когда Хан А, сидевшая с опущенной головой словно разбитый солдат, подняла взгляд, она увидела всё ту же худую, изможденную Вон Се Джин. Та протягивала ей длинную ветровку, штаны и шлепанцы — неизвестно, где она их раздобыла.

— …

Лишившись дара речи, Хан А просто смотрела на это проявление неуклюжей заботы. То ли смутившись от её пристального взгляда, Вон Се Джин неловко отвела глаза.

Она сама была одета так же убого, как и при их первой встрече в кабинете директора. Мешковатая, растянутая футболка, кое-как натянутые штаны и потрепанные шлепанцы. Изменились только туго стянутые в хвост волосы. И вот эта девчонка в таком виде протягивала ей куртку, которая выглядела довольно дорогой.

— Я, правда, стащила их вон там… Но, кажется, это бренд…

Хан А тупо уставилась на куртку. «А у неё и впрямь нечисты руки…» — подумала она, но отчего-то почувствовала странное облегчение.

— Гайд Вон Се Джин. Эта одежда не мне…

— А? Откуда вы знаете моё имя?

Ах, ошибка.

На мгновение лицо Хан А дрогнуло от досады, но она тут же взяла себя в руки, будто ничего не произошло.

— Я тоже иду из изолятора. Я всё слышала.

— А-а-а. Понятно, почему вы меня сразу узнали…

Вон Се Джин, видимо, устав от её нерешительности, сама накинула на неё куртку и поставила шлепанцы к её ногам. Растерянная Хан А поджала пальцы.

— Но, доктор… вам бы… помощь медицинскую получить.

В это мгновение воспоминание о температуре тела мужа заставило Хан А вздрогнуть. Стоило только об этом подумать, как внизу живота снова заныло. Хан А прижала руку к животу и нахмурилась.

Ей никогда прежде не доводилось вступать с ним в связь, когда он находился в столь ужасном состоянии.

В голове билась мысль о том, что нужно срочно вернуться в больницу, самой провести обследование и заполнить карту, но…

Эта тревога была важнее. Нужно как-то собрать спасательную команду и вернуться туда… Да, возможно, ещё есть способ.

— Но, доктор. Простите, конечно. Но я вам в этом не помощница.

От этого решительного заявления мысли Хан А оборвались.

— Я про то, о чём вы просили раньше.

— …

— Я же там просто подохну. Эспер До Гук Ён сказал, что в следующий раз… он не промажет, — сказала Вон Се Джин, помахивая обожженной рукой.

— Он смотрел на меня с таким омерзением. Поэтому я сбежала оттуда даже быстрее, чем врач, который меня привел. Я сразу всё поняла. Первое впечатление уже безнадежно испорчено.

— …

— Может, это потому, что я не помылась? Или…

Кажется, она не придавала особого значения тому факту, что До Гук Ён отказывается от гайдинга, потому что женат.

Глядя на неё, Хан А подумала, что Вон Се Джин тоже была человеком, привыкшим к реалиям этого мира. Она ведь упоминала, что провела в Центре много времени.

Вдруг она почувствовала на себе взгляд. Вон Се Джин, плюхнувшись на скамейку рядом, оперлась на спинку и в упор смотрела на Хан А.

— Наверное, это потому, что я девчонка?

Хан А с непроницаемым лицом посмотрела ей в глаза.

В воздухе повисло странное напряжение.

— Вы же знаменитости, вы двое. Все знают, что вы давно женаты.

— Это не имеет значения. Даже если эспер женат на гайде, если нет запечатления, многие уходят к тем, с кем процент совместимости выше. Любовь — любовью, а лечение — лечением. Для эсперов это больше не вопрос верности, а вопрос выживания.

— …

Вон Се Джин, молча слушавшая её, вдруг лучезарно улыбнулась. Её лицо было настолько светлым, что Хан А невольно опешила.

Раньше она видела лишь её забитое, затравленное выражение лица, и впервые видела, как она щурит глаза и широко улыбается, так что её скулы округляются. Под глазами у девушки разливался персиковый румянец.

— И всё равно я не пойду. Я там точно умру.

Вон Се Джин болтала ногами в воздухе, словно барахтаясь в воде, но при этом решительно мотала головой. Хан А на секунду затаила дыхание, но, не отступая, снова заговорила.

— Гайд Вон Се Джин, вы мне очень нужны. Лучше попросите о чём-нибудь невероятном, о чём-то, что кажется невозможным выполнить. Я всё сделаю.

— …

— Назовите цену и условия, которые с лихвой компенсируют то, что я вас заставляю.

В этот момент в глазах Вон Се Джин промелькнул огонёк. Это были красивые кошачьи глаза.

— Я слышала, бывают такие люди. У которых от природы почти нет ревности.

— …

— Но, доктор. Знаете, почему эсперы так часто женятся на гайдах? Если отбросить эти сказки про волны, судьбу и всё такое.

Вон Се Джин потёрла ожившие глаза и откинулась на спинку скамейки.

— Я в Центре не то чтобы много друзей завела, но повидала достаточно. Беременных гайдов.

— !..

— Говорят, что гайдинг — это когда сносит крышу и вы трахаетесь день и ночь напролет, пока не случится беременность. Чем выше процент совместимости, тем сильнее они становятся похожи на наркоманов, ищущих дозу. Вы в курсе, что по статистике у них полно незаконнорожденных детей?

Вон Се Джин склонила голову набок.

— И я не понимаю: любовь это, или просто животные инстинкты. Поэтому я болела за ваш брак. Когда все вокруг вас поливали грязью, я одна вас поддерживала…

— …

— И вы всё равно просите меня стать для него наркотиком?

Что она несёт? Лицо Хан А закаменело. Вон Се Джин смотрела на неё всё с тем же невинным выражением.

— Кто-то из нас троих точно сломается. Тот, кто ищет наркотик, или тот, кто его даёт. И расплачиваться потом придется не мне, а вам. Если вас это устраивает…

Её глаза слегка прищурились в улыбке.

— Я буду вас слушаться. Скажете вилять хвостом — буду вилять, скажете проводить гайдинг — буду. Но взамен… вы лично должны контролировать контрацепцию. И вы обязаны присутствовать в комнате для гайдинга. Я не доверяю возбужденным эсперам.

— …

Следить… за контрацепцией?

Как? Лично встревая в процесс?

— Вы же, по сути, просто хотите перекинуть на меня ту часть работы, с которой сами не справляетесь. Вот и относитесь к моему телу… так же бережно, как к своему. Потому что, как мне рассказывали, эспер в период течки… это уже не человек и не взрослый мужчина, а просто животное.

Её странный взгляд скользнул по покрытой синяками и засосами шее Хан А. У той внезапно вспыхнуло лицо.

— Мне просто нужен в меру известный и статусный опекун. Меня тошнит от того, что я сирота. Мерзко чувствовать, будто ты изначально кому-то должна и начинаешь игру в проигрышном положении, хотя ни в чём не виновата.

— …

— Поэтому мне тоже хочется немного повыпендриваться. Чтобы, когда я иду по Центру, все только и делали, что шептались мне вслед. Я хочу жить как «та самая» — «говорят, она та самая знаменитого До Гук Ёна».

— !..

— Так что никаких больше ожогов. И быть гайдом для битья я тоже отказываюсь, — снова помахав обожженной рукой, добавила она. — Мне нужно только моё собственное место. Место, где без меня никак не обойтись. Место, которое могу занять только я.

— …

— Я же говорю: пусть люди мне завидуют.

У Хан А словно опустело в голове. Уж лучше бы она потребовала всё её состояние, это было бы куда проще.

Так вот о чём вы на самом деле думали, Вон Се Джин?

В тот самый миг, когда она стояла в оцепенении, потеряв дар речи…

— Объект обнаружен!

Мужчины в камуфляжной форме и чёрных беретах толпой бежали к ним с дальнего конца вестибюля. Дурное предчувствие липким холодком прошлось по затылку.

Не сводя глаз с Хан А, они сверились с планшетами. По рации раздались короткие сигналы. Подойдя вплотную, они окружили её плотным кольцом.

— Профессор Ли Хан А из отделения экстренной медицины Национального медицинского центра?

Да уж. И почему дурные предчувствия никогда не обманывают?

— Уточняю статус: личный врач S-ранга Специального медицинского бюро Национального центра экстренной медицины. Подтверждаете?

Хан А молчала, лишь пристально глядя на них.

— Провожу проверку. Регистрационный код MED-S-010. Верно?

Военный, стоявший впереди, взглянул на экран планшета и снова поднял глаза.

Он бесцеремонно схватил Хан А за запястье, приложил его к терминалу и кивнул.

— Вы вызваны на экстренное совещание. На крыше ждёт вертолёт, вам придется проследовать с нами. Приносим извинения. Учитывая обстоятельства, дело не терпит отлагательств.

— Вы собираетесь отправить спасательный отряд в зону обрушения? — спросила застывшая словно восковая фигура Хан А. Было заметно, как военные обменялись короткими взглядами. Решив, что она не пойдёт добровольно, двое мужчин одновременно шагнули к ней.

В мгновение ока они схватили её за руки. Словно преступницу, её взяли под руки и потащили за собой.

— Отпустите. Что вы творите!..

Она вырывалась, но отлично натренированные военные даже не шелохнулись. В этот момент с запозданием на секунду раздался сухой, бесстрастный голос:

— Это связано с расчётом предполагаемого времени смерти… эспера До Гук Ёна.

Она замерла как вкопанная.

— Прошу проследовать с нами. Нам нужно отправляться немедленно.

Силы покинули её, и с губ сорвался пустой смешок. Её потухший взгляд невольно остановился на Вон Се Джин.

В тот миг, когда две пары глаз, которым не на кого было опереться, встретились, Вон Се Джин, деловито зыркнув по сторонам, вдруг протянула руку. С горящими глазами она сунула экран телефона прямо в лица военным.

— А ну убрали руки, вояки недобитые!

Повиснув на спине Хан А, как мешок, она принялась размахивать телефоном, словно дубинкой.

— Никаких Врат там нет, из-за которых сыр-бор развели! И СМИ, и Центр — все лжецы! Вы что, хотите, чтобы мы тут все передохли?! Какая ещё эвакуация на юг Чхунчхондо?! Вы даже не говорите, куда именно бежать!..

Вон Се Джин мёртвой хваткой вцепилась в Хан А со спины, словно взяла её в заложники. Её предплечье больно сдавило шею Хан А.

Подождите-ка, Вон Се Джин, вы меня ду… душите…

— Я сейчас всё это в сеть солью! Когда я пошла к эсперу До Гук Ёну, получила по шее и дала дёру, я в коридоре успела видос заснять, поняли?! Заголовок на превьюшке будет: «Сотрудники Центра сверкают пятками!» и два смайлика с потом, точка-точка!

— !..

— Какие к чёрту гигантские Врата, это S-ранговый эспер на грани срыва, а Центр просто спасает свои задницы и скрывает правду от людей!.. Я всё это залью в сеть! Просмотры просто взлетят, а я озолочусь! А вам, дяденьки, если не повезёт, зарплату урежут!

Пока Вон Се Джин вопила и буянила, один из военных, поморщившись, бросил взгляд на часы и коротко кивнул.

— Эту тоже грузите.

По этой команде руки Вон Се Джин, прилипшей к Хан А как банный лист, тут же скрутили. Хан А, схватившись за горло, наконец-то закашлялась, жадно глотая воздух.

Оказавшись на крыше в мгновение ока, Хан А едва могла открыть глаза из-за шквального ветра. Один из шлепанцев, которые дала ей Вон Се Джин, слетел и куда-то улетел.

Тем временем Вон Се Джин, которую тащили следом, брыкалась и продолжала истерить, вопя на военных.

— Шлёпанец! А ну верните мне второй шлёпанец, живо! Он, между прочим, брендовый!

Как раз в этот момент из воздуха с оглушительным ревом на центр крыши опустился вертолёт. Шум от гигантских лопастей, рассекающих воздух, был таким, что закладывало уши, и он сотрясал всё вокруг. Женщин буквально впихнули внутрь вертолёта.