От этого ласкового прикосновения Хан А сама не заметила, как закрыла глаза.

— Это всё из-за расчета предполагаемого времени смерти эспера До Гук Ёна…

— Так когда же оно, это предполагаемое время смерти?! Сколько ещё продержится До Гук Ён и когда именно сорвется?!

Она знала, что теперь всё это так и не случилось, и всё же голоса того невыносимого дня снова и снова лезли ей в уши.

— Командир. Вам нельзя вот так покидать отделение. Вы должны вернуться.

— …

Поскольку он никак не реагировал, со стороны группы подавления заговорили чуть жёстче.

— Если вы не вернётесь в палату… нам тоже придётся применить силу.

— Это уж скорее я. Вышел всего лишь прогуляться, повидать жену, а вы мне страшно мешаете.

Он резко стянул капюшон и спокойно оглядел группу подавления. Голос стал ниже и тяжелее.

Подул лёгкий ветер — будто расходилось невидимое марево жара. Он медленно переводил взгляд, по очереди вглядываясь в лицо каждого бойца.

— Ну так что.

От краёв зрачков медленно расползался, густея, красный отблеск, и бойцы группы подавления, мгновенно уловив эту перемену, разом потянулись к оружию. Чистый инстинкт. Воздух натянулся до предела.

— …

И всё же в глазах бойцов читался странный жар. Эспер S-ранга До Гук Ён — тот, с кем рядовому оперативнику доводится столкнуться вживую крайне редко.

Взгляд, каким смотрят снизу вверх на того, кем давно восхищаются, — пусть и держась при этом настороже.

Глядя на эти лица, где страх мешался с благоговением, Хан А не сдержала вздоха.

Так и есть — именно такие неожиданности она и терпеть не могла.

Больше всего она боялась, что по дороге домой ему снова придется пустить в ход способности.

Врата они миновали — значит, всё в порядке, убеждала она себя, но мысли своевольно рисовали худшие исходы.

А вдруг внезапно посыплет град. А вдруг внезапно случится авария…

Нет.

Но куда большая беда была в другом: ей до странности невыносимо было видеть, как До Гук Ёна снова уволакивают в Центр. Это отторжение было совсем иного порядка, ни с чем не сравнимое.

В конце концов Хан А провела ладонями по лицу и кивком указала на похожий на наручники обруч, висевший у бойцов группы подавления на поясе. Этот особый минерал она узнала с первого взгляда.

— Это и есть тот ограничитель, который запечатывает способности?

Стоило ей договорить, как До Гук Ён за маской еле заметно усмехнулся.

* * *

— Аджосси!.. Я здесь. Я тут!

Когда они спустились на подземную парковку, Вон Се Джин, уже по-хозяйски устроившаяся в её внедорожнике, махала рукой.

При виде этого простодушного лица До Гук Ён еле слышно вздохнул. Он тут же широким шагом подошёл и безжалостно ухватил Вон Се Джин за нос, выкручивая.

— А-ай!

Вон Се Джин вскрикнула почти в голос, что ей больно, но он и бровью не повёл.

— Аджосси, больно! Аджосси!

— Терпи. У нас же гайдинг.

— Ых!.. Не на… больно! Тогда уж лучше, как раньше, рукой…

— Тихо.

— Я… я не могу… дышать.

— В таких случаях дыши ртом.

— Фу-а. Фу…

— С таким-то, как ты, и думать нечего о Вратах.

Не успел он договорить, как Вон Се Джин распахнула глаза и рывком сдернула с До Гук Ёна маску, словно выхватывая её. Это была выверенная по времени, продуманная внезапная атака.

До Гук Ён, будто решив поглядеть, докуда она дойдёт, даже не уклонился — стоял неподвижно, но в тот самый миг, когда пальцы гайда коснулись его лица, одним движением перехватил её запястье.

— Не переходи черту. Так ведь и впрямь по шее получишь.

Затем он забрал отнятую маску и невозмутимо запихнул её в карман.

При виде этих двоих Хан А растерянно остановилась.

— …

То, как непринужденно — куда свободнее, чем ей помнилось, — он давал волю рукам, на миг лишило ее дара речи. Похоже, пока они вдвоём выбирались оттуда, эти двое порядком сблизились.

Опустив взгляд, она увидела, что на запястье Вон Се Джин, как и следовало ожидать, надет точно такой же браслет, как у До Гук Ёна. Хан А слегка надавила на усталые веки и без всякого выражения сказала:

— Остальное доделаете внутри. Сегодня переднее сиденье отменяется. Вы оба — на заднее, бок о бок.

Когда она жестом велела пересесть, До Гук Ён грубовато ткнул Вон Се Джин в лоб — точь-в-точь как взрослый, выдергивающий ребенку зуб.

— Ай!

Вон Се Джин схватилась за покрасневший нос и не знала, куда деться от боли. Глядя сверху вниз, как она катается туда-сюда, он беззвучно скривил уголок губ. А потом, обхватив маленькую голову, точно баскетбольный мяч, выволок девчонку наружу и затолкал на заднее сиденье.

Бам.

Грубо захлопнув за ней дверь, он как ни в чём не бывало снова потянулся к передней пассажирской дверце.

При виде того, как невозмутимо он собирается забраться внутрь, Хан А невольно нахмурилась. Уловив это выражение, мужчина замер и неторопливо облокотился на открытую дверцу переднего сиденья.

— Хан А. Я ведь твой муж.

Держался он так непринужденно, словно это и впрямь было его законное место.

— Причём муж со стажем. И это пассажирское сиденье вообще-то всегда было моим. Мало того, это памятное место, на которое я впервые за несколько лет снова сажусь, — и ты собираешься мне его перекрыть?

— Всё так, только ты пока что больной.

Хан А кончиком подбородка указала на ограничитель, надетый ему на руку.

— Тяжёлый больной, которому только так, силком, и можно сковать способности, чтобы ничего не стряслось. Пока прошу по-хорошему — может, сядешь назад?

— …

Не отрывая взгляда до последнего, точно в игре в гляделки, он медленно надавил кончиком языка где-то за щекой. По лицу было видно, что он что-то сдерживает.

И всё же он покорно сложил своё большое тело и забрался на заднее сиденье. Хотя его спокойный взгляд до самого мгновения, как захлопнулась дверь, оставался прикованным к ней намертво.

Хан А со вздохом села на водительское сиденье. Сердце колотилось само по себе.

Мы что… правда едем домой?

Она и сама себе поражалась — взяла и объявила профессору Сон о выписке, ни с того ни с сего, — но они действительно ехали домой.

Забрав с собой Гук Ёна, прочь из больничного отделения — в будущее, где она ещё ни разу не бывала.

И хотя она понимала, что путь впереди ещё долгий, от одной этой попытки у неё было чувство, будто она уже что-то одолела.

И вот, в тот самый миг, когда она пристегнула ремень и взялась за руль, — не успела она нажать на газ, как губы заговорили сами.

— Ты ведь знаешь, что на прошлой неделе обрушился мост Ханган.

Она напускала на себя хладнокровие, но слова посыпались торопливо.

— Сейчас весь тот район перекрыли, и ремонтная техника без конца снуёт туда-сюда. Шума много, неожиданностей тоже хватает. Поэтому, пусть и дальше, поедем в объезд. До дома будет минут на пятьдесят дольше.

Хан А скользнула взглядом по заднему сиденью в зеркале.

— Гайд Вон Се Джин, если эту штуку, ограничитель, долго носить, эсперу от неё только хуже. Так что время от времени потихоньку давай фоновый гайдинг. И потрогать можно…

— А. Да!..

На эти слова До Гук Ён сдвинул брови у переносицы, разок глянул на бодро отчеканившую ответ Вон Се Джин и отвернулся.

— Радио я включать не буду. Но… так и знай. Завтрашняя дата была по-настоящему удачной…

Хан А стиснула дрожащие руки.

— Я целую неделю обхаживала Ги Сон Гу, чтобы выбить эту дату, и маршрут мне посоветовали самый безопасный. Эх… а я взяла и выбросила такую драгоценность… И надо же было именно там тебе уступить… Завтра всё было бы просто идеально. А?.. Что такое. Да что с этой машиной?

В голосе Хан А, бормотавшей всё это будто себе под нос, постепенно начала проступать растерянность.

Сквозь зеркало она ловила на себе странные взгляды, но лишь невозмутимо поправила позу.

— Передачу заело? Почему не едет?

Нахмурившись, она несколько раз нажала на тормоз. Снова поддала газу, но машина не двигалась с места.

— Нет, погоди-ка. И руль чего такой тяжёлый?..

Она быстро пробежалась взглядом по приборной панели.

— Вот поэтому я и говорила: давай двигаться по выбранной дате. Будешь упираться как баран — и вот, не угадаешь, что стрясётся!..

В салоне стояла такая тишина, что не слышно было ни единого вздоха. Разносилось одно лишь её собственное участившееся дыхание. В тот самый миг, когда она почувствовала, что атмосфера какая-то странная, Хан А осеклась и медленно подняла взгляд к зеркалу.

— …

Двое с одинаковым выражением лиц молча смотрели в её сторону. До Гук Ён с застывшим лицом пристально наблюдал за ней, а Вон Се Джин лишь криво улыбалась уголком рта и косилась то на одного, то на другую. Заговорили они почти одновременно.

— Доктор… вы ведь двигатель не завели.

— Бывает. Хан А. Сначала заведи двигатель.

Пока они выбирались с подземной парковки, Хан А без передышки обливалась холодным потом. Гайд Вон Се Джин, вся сжавшись, забилась в угол, а рядом с ней До Гук Ён, прикрыв ладонью нижнюю часть лица, с серьезным видом был чем-то поглощен. И вот в этот самый момент они выехали на новую дорогу.

— А до каких пор ты вообще намерена оставаться опекуном?

— А?

— Это же временная опека. Даже когда заводят собаку, и то есть какой-то испытательный срок. Вот и думаю — это хилое создание у нас до каких пор?

Хан А перехватила руль с таким видом, будто дождалась неизбежного. Затем, порывшись в памяти, выдала ровно те же слова.

— Когда она станет годной как боевой гайд… ну… когда сможет тянуть за полноценного человека, тогда и сниму с себя опеку.

— Стало быть, сперва выносливость. Понял.

Пока она привыкала к новой дороге, Хан А мало-помалу начала убеждаться: по крайней мере здесь Врата не прорвутся, а значит, До Гук Ёну не придётся ни пускать в ход способности, ни срываться. Она заранее перекрыла все лазейки, чтобы ничего подобного не случилось. С уверенностью во взгляде Хан А ловко сменила полосу.

— Только разве из-под палки выйдет толк?

— …

— Одно дело — голова для учёбы, другое — те, кто работает телом. Как ни смотри, этот совсем не годится. Свою долю не вытянет.

— Я, между прочим, хоть и не выгляжу так… а руки у меня быстрые.

— Всё равно это пустяковая ловкость.

— Да где вы найдёте кого-то полезнее меня?! Я гайд эспера S-ранга!.. Единственного на всю страну эспера S-ранга. Это я — очиститель воздуха и аккумулятор того самого героя, который один такой на свете! Меня и за все сокровища мира не сыщешь!

— Так это всё про меня.

— Н-ну я о том и говорю…

— Вот видишь — толку никакого.

И всё же только эти двое вели беседу, которая не сходилась с её памятью.