Она продолжала сверлить его подозрительным взглядом. До Гук Ён попросту проигнорировал это, продолжая поглаживать её бёдра. Он с силой сжимал податливую плоть, разминал её и снова стискивал, исподволь раздвигая ей ноги.

— Прекрати... Угх. Я же сказала, не делай так.

— И правда. Наверное, секс казался тебе... смешным.

— Что?

— Муж, который то и дело падает в обморок прямо во время секса, — о таком, наверное, и рассказать кому-то было стыдно.

— ...

— А мне, несмотря на то, как всё это было уныло, всё равно нравилось прижиматься к тебе и трогать.

— Уныло?..

— Я же тебя прямо на живот блеванул, думаешь, мне от этого было радостно? Даже у такого, как я...

— ...

— Всё-таки есть хоть капля гордости.

Он больно прикусил её ухо. Ушная раковина так раскалилась, что, казалось, расплавится от одного прикосновения.

Он продолжал тыкаться своим напряжённым членом прямо через бельё, словно пытаясь войти. Когда их бедра столкнулись, имитируя проникновение, его взгляд стал ещё более свирепым.

Он и без того славился лишь грубой силой, а сейчас, не в силах совладать с возбуждённым телом, инстинктивно только и делал, что напирал. Движения, с которыми он просто вдалбливался в неё на одной лишь силе, пугали своей мощью. У Хан А потемнело в глазах, и она забарахталась, пытаясь оттолкнуть его. Тогда он, нахмурившись, произнёс:

— Может, просто вставить? Плевать, будет Ли Хан А больно или нет.

— Раз уж дошло до этого, мне в любом случае будет больно.

— ...

— Отпусти руки. И как следует пожалей о своём решении, До Гук Ён.

— Раздула пламя, а теперь отталкиваешь — так не пойдёт.

— Я не отталкиваю.

Когда он наконец её отпустил, Хан А с трудом опустила затёкшие руки. И тут же дотронулась до его лба. Как и ожидалось, ничего нормального. Кожа была настолько горячей, что можно было обжечься.

Хан А осторожно обхватила его лицо, на котором уже проступили симптомы срыва. До Гук Ён снова прильнул к её губам. Это был глубокий поцелуй, в котором его язык неистово проникал внутрь. Он отпустил её лишь тогда, когда у неё перехватило дыхание и голова пошла кругом.

— Ли Хан А. Попроси меня войти.

— ...

Хан А скользнула взглядом вниз. Его член, тершийся о её живот, пульсировал и становился ещё больше.

Она слегка, без задней мысли задела бугор, до предела натягивавший ткань больничных штанов, и у него вырвался низкий стон.

Странно. Всё было совершенно не так.

Раньше именно я всегда первой замечала, как посреди ласк на твоём лице вдруг появлялось выражение дискомфорта. Существуют едва уловимые микровыражения, которые не осознаёт даже сам человек.

Раньше он, лёжа в постели, то и дело хмурился, словно человек, через силу подавляющий что-то внутри. С выражением неохоты на лице, он всё равно не останавливался. С пугающей старательностью и упрямством он продолжал обнимать Хан А, целовать и ласкать. Глядя на это, она порой испытывала чувство полной безысходности. Наверное, это из-за того, что я не гайд.

Всё определённо было именно так, но почему же сейчас...

— Давай проверим. Питаю ли я иллюзии о романтике, или же...

Он стянул больничные штаны, и наружу вырвался член, уже насквозь промокший от смазки. Густо-багровый, пульсирующий от жара, он казался куском раскалённого железа. Одно неверное движение — и впрямь можно обжечься.

И тем не менее Хан А медленно протянула руку. В тот самый миг, когда она крепко обхватила его обжигающую, пульсирующую плоть, сквозь губы До Гук Ёна прорвался сдавленный вздох.

Его напряжённый торс бессильно обмяк и навалился на неё. Огромное тело, которое было не обхватить и двумя руками, рухнуло прямо в её объятия.

— Это тебе, Ли Хан А, снится кошмар…

Не успела она отреагировать, как её тело одним рывком оторвали от кровати и впечатали в стену. Он заставил Хан А обхватить ногами его талию и медленно провёл ладонями по её бёдрам. Когда скользящие пальцы опустились и безошибочно наткнулись на клитор, Хан А дёрнулась, словно от удара током. С её губ сорвался короткий вскрик.

— Как ты умудрилась так намокнуть?

Он склонил голову и жадно прикусил её грудь.

— Наша Ли Хан А ведь обычно так просто не течёт, — лукаво вздёрнул он бровь.

На этот раз он присосался к соску с такой силой, словно хотел его оторвать. Плоть, втянутая глубоко в рот, слегка царапалась о твёрдые зубы, а затем её снова обвивал горячий язык.

— Хыт. Ха-а. Ха!..

Хан А прерывисто задыхалась. Прямая стимуляция в месте, где и без того скопился жар, привела к тому, что оттуда сразу же что-то потекло. На предплечьях До Гук Ёна вздулись вены. Его низ живота резко втянулся.

Он просунул пальцы в бельё Хан А. Под напором его руки тонкая ткань с треском порвалась и сползла под ягодицы. Его большой палец соскользнул в уже обильно увлажнённую впадину и погладил влажную щель.

— Ах!

Стоило ему коснуться самой набухшей точки, как Хан А издала короткий вскрик. Он не колебался ни секунды.

Двумя пальцами он принялся быстро массировать жемчужину, затем разгладил её и с нажимом потёр. А после — зажал бугорок между пальцами и принялся яростно растирать.

— Х-х... Хы-ы... А. Ах!

Хан А стонала, елозя затылком по стене. Её колени то и дело норовили сомкнуться, но он раздвигал их, подпирая собственными бёдрами. И даже в это время рот До Гук Ёна ни на секунду не отрывался от её груди. Он посасывал одну, затем переходил к другой и снова возвращался. Обе груди блестели от слюны и следов зубов.

Он мягко ласкал влажную щель, а затем спустился ещё ниже, поддразнивая самый вход.

Хан А невольно подалась бёдрами навстречу его пальцам. В этот миг До Гук Ён коротко усмехнулся.

И снова на неё обрушился град поцелуев.

Как раз в это время его руки скользнули по внутренней стороне бёдер и подхватили под колени, приподнимая. А затем он одним резким движением всадил свой похожий на дубину член до самого конца.

— Ах!..

Казалось, её тело прошили насквозь. От этого объёма, ворвавшегося без предупреждения на всю глубину, Хан А задохнулась так, будто умирала.

Всё было чужим. Дело было не в боли — сам До Гук Ён казался чужим. Всадив в неё до упора, он впивался в её хрупкое тело, как дикий зверь — такое с ним было абсолютно впервые.

Но ведь нам... нельзя испытывать подобное, разве нет? Мы же... мы просто... Таз До Гук Ёна ещё глубже раздвинул её бёдра изнутри.

— Хы-ы. Угх. Ах!

Она не успела даже привыкнуть к чужеродному чувству распирания, как он уже пришёл в движение. Один раз, два... всякая нерешительность окончательно испарилась к третьему толчку.

Его руки беспорядочно хватали её за талию, за ягодицы, грубо сминая плоть. В местах его хватки кожа, казалось, горела заживо, но До Гук Ён, прекрасно зная об этом, не убирал рук.

— Ха-а. А-а. А! Ах!

Стена содрогалась. До Гук Ён, упираясь в неё одной рукой для равновесия, вколачивал багровую головку члена именно туда, где ей было чувствительнее всего. От ощущения, будто распарывают внутренности, Хан А дрожала всем телом.

Это была безудержный, безжалостный секс, без малейшего намёка на контроль с самого начала. Каждый раз, когда её спина с грохотом впечатывалась в стену, с потолка сыпалась штукатурка.

— А-ах!.. Не вбивай... так сильно. Больно. Ты же... так...

— Прости. Ли Хан А. Больно, да.

Он ласково просил прощения, но не останавливался. Ей было видно, как на его руке, упирающейся в стену, пульсируют вены, похожие на толстые корни деревьев.

— Я сделаю так, чтобы не было больно.

Отведя бёдра назад, он снова вошел до самого предела. Ощущение было таким горячим, что, казалось, плавится плоть. Из уст Хан А вырвался звук, средний между стоном и криком. Услышав это, До Гук Ён уткнулся лицом ей в шею, тяжело дыша.

— Прости. Я скоро закончу, правда закончу. Ещё немного.

— Угх, хы-ы!

— Да, сейчас вытащу. Скоро вытащу. Совсем чуть-чуть.

Её нутро было растянуто до предела. Тело безумно сотрясалось, и даже думать стало тяжело. «Прекрати, разве ты не видишь, что моя кожа изнутри мертвеет, становясь багровой, вот она, наша реальность», — ей так хотелось сказать ему это, но...

До Гук Ён первым посмотрел на её тело и страдальчески сморщился. Он попытался отстранить Хан А от себя, затем снова прижал, снова потянул к себе и с горечью стиснул зубы.

Не в силах оторвать взгляд от вздувающихся из-под кожи багровых следов там, где касались его руки, он в итоге с ещё большим остервенением притянул к себе её таз.

— Кто это? — раздался тихий, низкий, хриплый голос. Услышав эти внезапные слова, Хан А подняла затуманенный взгляд и увидела, что он бормочет это, уткнувшись носом в её лицо. В его встречном взгляде сквозило нечто похожее на лёгкую жажду убийства.

— С самого начала от тебя пахнет сигаретами. Кто это?

— А!..

И даже в этот момент непристойно влажные хлопки тел не прекращались.

— Этот ублюдок, похоже, заядлый курильщик. Кто засунул тебе в рот так глубоко...

— Это была я.

— ...

— После операции... угх... я выкурила сигарету. Было интересно, какая она на вкус. Хыт!..

Когда она закончила своё признание, он мягко поцеловал её в ухо. Неизвестно, что изменилось в его душе, но он вдруг замер. Глубоко сцепившись, не выходя и не вбиваясь, он лишь пульсировал внутри неё. Мошонка и волосы на лобке плотно прижимались к коже Хан А. Его грудная клетка прерывисто вздымалась и опускалась.

— Огонь здесь я, так почему ты вдыхаешь чужой огонь?

— ...

— Не жги больше эти фильтры. Терпеть не могу... когда от твоего рта пахнет чужим огнём, а не моим.

И он снова одержимо впился в её губы.