Ситуационный центр кризисного управления государством.

Когда двери конференц-зала распахнулись, Хан А на мгновение даже не поняла, где находится.

Всего пару часов назад она стояла у операционного стола, а теперь оказалась в самом центре государственного ситуационного центра, где всю стену занимала гигантская карта Корейского полуострова.

— Очаг расположен на глубине тысяча двести метров, зона защищена восьмислойным герметичным барьером, но... Взгляните на этот слайд. Это радиус ударной волны при срыве.

Здесь были и знакомые лица, и незнакомые, но её друг, вечно ходивший растрёпанным и в помятой рубашке, сейчас выглядел до неузнаваемости опрятно.

Волосы уложены гелем, открывая лоб и уши, а вечно съезжающие очки теперь плотно сидели на переносице.

Главный аналитик Ги Сон Гу, поочерёдно указывая на красные концентрические круги, появившиеся на гигантской карте, продолжал свой доклад:

— В радиусе восьмидесяти километров от эпицентра — горные районы Канвондо и северо-восток Кёнгидо — полное уничтожение, без вариантов. Второй круг, радиус сто восемьдесят километров. Восточная часть столичного региона, север Чхунчхондо и север Кёнсан-Пукто — это не зона мгновенной смерти, но поверхность земли расплавится. Ожидается обрушение девяноста процентов бетонных конструкций.

— !..

— Третий круг, радиус триста двадцать километров. Весь регион Йоннам и Хонам. Достанет вплоть до Пусана. Это зона возможного выживания, но радиоактивные осадки в течение тридцати дней... точнее, остаточная энергия эспера. Она заразит почву и источники питьевой воды.

В зале повисла гнетущая тишина. Было слышно, как кто-то сглотнул пересохшим горлом.

— И количество людей, которых можно эвакуировать до Чеджу — последней безопасной зоны...

Ги Сон Гу сделал паузу и снова заговорил:

— Согласно регламенту, восемьдесят два человека.

Как только эти слова прозвучали, зал словно обдало ледяным холодом. Кто-то судорожно начал куда-то звонить, кто-то, скривившись от отчаяния, бросил ручку на стол. Со всех сторон торопливо зазвучали приглушённые голоса.

Вон Се Джин, видимо, оробев от незнакомой обстановки, как и прежде, вцепилась в край рукава Хан А.

Но больше всего в глаза бросался директор Чан Сын Тхэк. С лицом, полностью искажённым тревогой, он вдруг вскочил со своего места.

— Где врач! Где личный врач эспера До Гук Ёна!

Их взгляды с Ги Сон Гу на мгновение встретились, но времени на приветствия не было. Когда Хан А вышла вперёд, Ги Сон Гу молча протянул ей микрофон. Рука друга ободряюще легла ей на плечо и медленно опустилась.

— Я личный врач эспера До Гук Ёна, Ли Хан А.

— Так когда предполагаемое время смерти?!

— ...

— Сколько До Гук Ён ещё продержится, и когда именно произойдёт срыв?!

Хан А оцепенело посмотрела на свои руки. Рука, сжимающая микрофон, казалась чужой.

— Никто не может дать чёткого ответа! Сейчас на кону столько жизней!..

В этот же момент на экране позади неё появились чьи-то жизненные показатели в реальном времени.

В отличие от дрожащих рук, глаза Хан А, почти рефлекторно, начали быстро их сканировать.

«Пульс 188. Давление 214 на 138. Сатурация 79%. Температура 45.6 градусов. Остаточная энергия 4968, уровень достижения критической массы 99.4%».

Ужасающие, кроваво-красные цифры застилали всё зрение. Застывшее дыхание снова подступило к горлу комом.

Ты там.

Словно касаясь его шеи, плеч и изгиба спины, которые ещё недавно были такими живыми и осязаемыми, Хан А провожала взглядом каждый скачок пульса, впечатывая эти мигающие цифры в свою сетчатку.

— Предполагаемое время смерти... Девятнадцать пятьдесят. Осталось два часа сорок минут.

Хан А без сожаления опустила микрофон. И тут кто-то, казалось, вот-вот захлопает в ладоши, выкрикнул:

— Отлично, времени предостаточно! Немедленно несите список тех, кто обеспечит преемственность государства!

На стол с грохотом бросили чёрную папку. Люди, словно околдованные, всем скопом бросились к ней.

Именно с этого момента их лица, ещё секунду назад искажённые страхом, начали меняться до неузнаваемости.

Это были уже не беспомощные люди, слушающие брифинг о катастрофе, а политики, начавшие расчётливую игру.

— Здесь пустое место в четвёртой очереди, кем заполним?

— Говорят, сын доктора Ли Сон Тхэка учится в аспирантуре на факультете полупроводников, давайте запишем его как технического специалиста.

— Нельзя. Это место уже обещано людям профессора Кима.

— У профессора Кима слишком старые кадры!.. Лучше спасать молодых!

— Каких ещё молодых? Это тот парень, что от армии откосил и на плагиате диссертации попался?

— Да какая разница, когда все сдохнуть могут?! Чтобы заново страну отстроить, нужны те, у кого деньги есть!

— И вы забыли, что профессор Ким в прошлом году помог нам с финансированием разработок?

— Помимо этого, нужно взять на борт хотя бы по одному члену семьи от каждого министра.

— По регламенту совместный полёт с членами семьи запрещён, дружище!

О чём они все... говорят?

Гук Ён ведь ещё жив, он похоронен там. Говорят же вам, он не умер, что вы несёте?

Continuity of Korea.

Хан А отрешенно уставилась на чёрную обложку папки.

Первые строки в списке — места для тех, кто будет управлять восстановленным государством: Верховный главнокомандующий, министры, председатель Объединённого комитета начальников штабов.

Далее — те, кто должен заново отстроить страну: инженеры, учёные, множество эсперов А-ранга. Всего шестьдесят два человека.

В самом низу — двадцать мест для медиков и архивариусов, которые будут заботиться об этих выживших. Итого восемьдесят два человека.

Конференц-зал в одно мгновение превратился в галдящий базар. Крики не стихали.

Кто-то расстёгивал воротник рубашки, кто-то бил кулаком по столу, кто-то лихорадочно звонил по телефону... Хан А наблюдала за этой сценой как сторонний зритель.

Затем она потянулась к бутылке с водой на столе. Поспешно открутив крышку, она поднесла её ко рту и почти влила в себя воду. Вода неаккуратно потекла по подбородку, но она лишь стёрла её тыльной стороной ладони и снова взяла микрофон.

— Вместо того чтобы так собачиться... у вас нет мыслей собрать спасательную команду?

Знает ли кто-нибудь, каково это — выносить смертный приговор в отсутствие мужа? Каково это чувство, когда всё внутри сгорает дотла?

— Гайд, идеально совместимый с эспером До Гук Ёном, тоже появился сегодня. Да, есть риск срыва, но время ещё есть. Разве вы не собираетесь извлечь заваленного эспера, провести экстренный гайдинг и спасти его?

Но никто её не слушал. Хан А криво усмехнулась. В таком случае, больше говорить было не о чем.

— Даже если вы будете действовать по списку, вы всё равно не выживете. Два часа сорок минут — это ложь. У вас осталось сорок минут.

В одно мгновение в зале воцарилась гробовая тишина.

— Похоже, вы все отправитесь на тот свет прямо в вертолётах. Вы бросаете свои семьи, и я не знаю, найдется ли кто-то, кто соберет ваши останки и похоронит вас. Что ж, счастливого пути. Занимайтесь восстановлением государства или чем хотите. Желаю долгой жизни.

Словно услышав стон призрака, все присутствующие оцепенели. А затем со всех сторон посыпались гневные окрики:

— Ах ты, сука! Кончай нести бред и скажи точное время! Вместо того чтобы быть благодарной за самопожертвование и решимость До Гук Ёна... ты забыла, где находишься, чтобы так истерить?!

Увесистая бутылка с водой прилетела Хан А в плечо и с грохотом упала на пол.

Испуганный Ги Сон Гу бросился к ней, заслонив собой. Приняв на себя град летящих документов, бутылок и планшетов, он стоял со съехавшими набекрень очками.

— Настоящий герой должен умереть, чтобы стать легендой! Только если До Гук Ён умрёт героической смертью, следующее поколение эсперов продолжат почитать!

Хан А швырнула микрофон и пошла к выходу. Пошатываясь, она не могла сдержать горький, надломленный смех.

Гук Ён. Посмотри. Вот оно, истинное лицо мира, который ты защищал.

Ты, кто ни на грош не ценил собственную жизнь, был, кажется, самым чистым человеком в этом мире.

Поэтому я...

— ...

Прямо сейчас я желаю тебе скорейшей смерти.

Потому что только так я смогу увидеть тебя снова.

Зря она сегодня поддалась усталости и решила передохнуть после операции. Что, если бы вместо перекура она просто побежала к нему и снова, в точности повторила бы всё как в прошлый раз? Может, тогда им удалось бы благополучно добраться до дома.

Держась за ноющий низ живота, Хан А толкнула дверь на запасную лестницу. Оглушительный рёв гигантских лопастей раздавался эхом по бетонным стенам. Хан А прислонилась к стене, пытаясь отдышаться.

— Не волнуйтесь, депутат. Ваш сын уже в утверждённом списке. Чон И Мин внесён в четвёртую очередь на первый борт, вылет через десять минут. В документах оформим его как научного консультанта по системе мэтчинга.

Из курилки донёсся низкий голос.

— Да, проверка управляющего комитета — это всё равно простая формальность. А... У нас остаётся ещё одно место...

Голос был знакомым. Это директор Центра тихо посмеивался.

— Вообще-то, До Гук Ён просил об одном месте. Да, его жена работает в спецотделе, так что я вписал её. Но До Гук Ён всё равно умрёт, так что не вижу смысла держать это место за ней. Я отдам его вашим людям, депутат.

— ...

Боль из низа живота подкатила к самому горлу. Хан А резко зажала рот рукой. Сквозь пальцы медленно сочилась кровь.