Его огромное тело, от которого исходил такой жар, что воздух вокруг искажался маревом, издавало глухие стоны. Несмотря на то что его тело не могло распутать ни капли моих волн, моё нутро непроизвольно сжималось. С каждым разом, когда лоно жадно втягивало в себя До Гук Ёна, его толчки становились всё более яростными.

Зная, что это разрушает тело любимого человека, мы всё равно не могли остановиться... Словно не в силах противиться отчаянию, мы продолжали сжимать друг друга в объятиях. В итоге нераспутанные волны начали атаковать тело самого До Гук Ёна.

Его спина начала чернеть и обгорать изнутри.

— Гук Ён. Посмотри. Мы ведь совершенно ничем не можем помочь друг другу, — тихо пробормотала Хан А. В тот самый момент, когда появилось ощущение, что в месте их слияния происходит что-то неладное...

— Ли Хан А. Кольцо. Забери моё кольцо. Жалко, если расплавится.

До Гук Ён глубоко засунул свой безымянный палец ей в рот. Палец проник так глубоко, что, казалось, вот-вот достанет до горла.

— Забирай, скорее, — поторопил он. Хан А рефлекторно вцепилась зубами в кольцо и стянула его.

— Высунь язык, — произнес он тоном, не терпящим возражений. Когда она, немного помедлив, высунула язык с лежащим на нём кольцом, он, словно только этого и ждал, впился в её губы. До Гук Ён языком протолкнул кольцо ей под язык, пряча его там. Отдавало железом, но это почему-то возбуждало ещё сильнее.

— В этот раз не потеряй.

Его лицо, с которого градом катился пот, озарилось нежной улыбкой. Покрасневшие глаза блестели, пропитанные жаром страсти.

Словно опьянённый, словно околдованный, До Гук Ён, не отрывая взгляда от Хан А и продолжая двигать бёдрами, выдохнул так, будто признавал своё поражение:

— Как же так... годы идут, а ты каждый день всё такая же красивая.

— !..

— Что в десять лет, что в двадцать. Что сейчас. Не было ни дня, чтобы ты не была красивой.

— Ах... До Гук Ён...

— Не так.

— Хы-ы...

— Не так, а так, как ты обычно меня называешь.

— Гук Ён... Погоди...

— Нет. Не так.

Он притянул Хан А к себе и поцеловал в уголок глаза. Вдруг осознав, чего он добивается, Хан А ещё сильнее сжала губы. Что за детские игры.

Когда Хан А всем своим видом показала, что до последнего не собирается сдаваться, До Гук Ён обнажил зубы в улыбке. Движения его бёдер, на миг замедлившиеся, снова обрушились на неё без всякой техники, с глухим стуком вколачиваясь внутрь. Из-за этого отчаянного желания эспера, полагающегося лишь на грубую силу и стремящегося войти как можно глубже, удовольствие Хан А тоже взлетело до небес.

В то же время чувство, будто нервы пронзает током, с треском подавило удовольствие и вырвалось наружу. Её охватил страх.

— Угх... Ха-а...

Хан А крепко обняла мужа. На это До Гук Ён на мгновение замер, но вместо того, чтобы отстраниться, вошел в неё ещё глубже. Склонив голову, он принялся неистово кусать её за шею.

Горячо. Горячо. Хан А то и дело открывала рот, пытаясь глотнуть воздуха. До Гук Ён снова уложил её на сломанную кровать и навалился сверху.

Стоя на коленях, он со стуком вбил себя до самого основания. На неё обрушилась ужасающая волна наслаждения.

— А-ах!..

Хан А, ощущая странный дискомфорт от этого чувства, до крови впилась ногтями в его предплечья.

Тогда ты появился точно так же.

Когда мама убила аджосси и подожгла квартиру. Когда дом в мгновение ока охватило пламенем, а из-за едкого чёрного дыма невозможно было даже открыть глаза.

Когда я закрыла глаза, думая: «Вот и всё. Это конец», и вспомнила о тебе, оставшемся в Зоне отчуждения.

Среди пугающе ревущего огня, который, казалось, вот-вот пожрёт меня, но почему-то совсем не обжигал, а лишь ласково кружил вокруг, словно защищая, — появился ты.

— У-ух... Угх...

Такого сильного пламени я в жизни не видела. Даже с первого взгляда было понятно, что это необычный огонь.

Он раздвинул бедра Хан А, словно придавливая её к постели, и с силой протолкнул себя внутрь, заполняя её без остатка. Это был толчок, подводящий к кульминации.

Своей силой ты поглотил огонь, устроенный мамой... И сказал мне не отправлять её в тюрьму, а жить с ней душа в душу, чтобы не было одиноко.

Поэтому ты оставил следы своей силы по всему дому, словно напоказ. В итоге Центр нашёл тебя раньше полиции, и ты сразу же отправился туда.

— Это всё из-за меня... Ты мог бы жить как все...

— Ты... слишком много думаешь.

Он притянул её за голову и поцеловал.

Улыбка, от которой, казалось, вот-вот порвутся губы и потрескаются уголки глаз, светилась теплом.

Сознание то и дело меркло. Дыхание перехватывало, тело заливало потом, а во рту пересохло так, будто наступило обезвоживание.

Отголоски оргазма, прокатившегося по всему телу, выжали из неё все силы. 

— Прости, тебе больно, прости. — Его хриплое дыхание безостановочно щекотало слух.

До Гук Ён смотрел на ровные брови, на побледневшие щёки, на влажные губы и с шумом выдохнул горячий воздух. Внутрь Хан А хлынуло нечто горячее.

— !..

Хан А крепко зажмурилась, стараясь перетерпеть мучение. Было так больно, что, казалось, это же ощущение начало притупляться. Низ живота сводило странным чувством, похожим одновременно и на ожог, и на обморожение, и с её губ срывались лишь стоны.

Всё её тело было насквозь мокрым от пота. То ли от боли, то ли от удовольствия — теперь уже не разобрать.

До Гук Ён, который до сих пор был глубоко внутри неё, словно запоздало придя в себя, резко отстранился. Сжав свой выскользнувший член одной рукой, он отвернулся и излился горячим потоком. С шипением жидкость слегка обуглила простыни.

— ...

В голове снова всплыл мой собственный холодный, бесстрастный голос, которым я читала нотации юным парам: «Глубокий физический контакт не рекомендуется... Категорически не рекомендуется»...

— ...

В глазах До Гук Ёна, смотревшего на испорченные простыни, от недавнего возбуждения не осталось и следа.

Видимо, только теперь, когда всё закончилось, к нему вернулся рассудок: с лицом, искажённым чувством вины, он тяжело сглотнул. Он даже не мог смотреть на Хан А. В конце концов, мужчина прикрыл глаза тыльной стороной ладони. Но стоило телу жены безвольно обмякнуть, как он рефлекторно потянулся к ней и заключил в объятия.

Осторожно усадив обмякшую Хан А, он принялся одевать её, вещь за вещью. Его пальцы едва заметно дрожали. Повисшая тишина была тяжёлой и горькой.

Там, где только что было удовольствие, теперь по всему телу, словно синяки, расползался невышедший остаточный жар эспера. До Гук Ён молча сжимал и разжимал кулаки, будто принимая это как наказание.

В этот момент неизлившаяся до конца сперма густой струйкой потекла по его бедру.

То ли от всё ещё сбивчивого дыхания, но его чуть приоткрытые губы и влажные уголки глаз покраснели.

— ...

Даже зная это, До Гук Ён упорно игнорировал своё тело. И когда он, как ни в чём не бывало, попытался подхватить Хан А на руки, чтобы унести, она, не выдержав, схватила его за руку.

— Стой. Куда ты собрался. Ты всё ещё... кончаешь... Это выглядит ужасно...

То, что капало на пол, снова с шипением прожигало линолеум. До Гук Ён замер, несколько раз моргнул и невозмутимо спросил:

— Есть знакомый эспер-целитель, который примчится по первому зову? Если нет, я могу вызвать.

В отличие от спокойного голоса, в глаза бросались его покрасневшие так, что, казалось, сейчас лопнут, уши. Хан А, боясь, что этот жар перекинется и на неё, отвела взгляд и проворчала:

— И ты туда же. Все эсперы как один только целителей и ищут.

— ...

— Для вас это панацея, да? Избить человека до полусмерти, позвать целителя, чтобы всё быстренько залатать, а потом снова избить и снова залатать. Это же типичное мышление эсперов. Не думала, что наш добряк До Гук Ён тоже так считает.

— Прости. Мне показалось, что ты сильно пострадала.

— ...

— Это всё моя вина.

Лицо До Гук Ёна, произносившего эти слова, выглядело куда хуже её собственного. Ошейник-блокиратор уже давно преодолел критическую отметку и перестал реагировать, а та половина тела, что ещё оставалась нормальной, постепенно окрашивалась в багровый цвет. От его естественного цвета кожи почти ничего не осталось.

«Вот она, реальность», — казалось, ей нужно было ещё раз болезненно в этом убедиться.

И всё же подозрения не отпускали.

Не слишком ли... задерживается срыв?

Испытывая необъяснимое чувство неправильности происходящего, Хан А посмотрела на него снизу вверх. До Гук Ён шагал широко и уверенно, без колебаний. Он нёс её по коридору, всем своим видом показывая, что точно знает, куда идти.

Вокруг царил беспорядок, оставшийся после экстренной эвакуации. На полу вперемешку валялись разбитые ампулы и разбросанные аптечки, а сдвинутые в сторону носилки преграждали путь. До Гук Ён, не обращая на это внимания, равнодушно шагал прямо по осколкам.

Лишь дойдя до телепортационной платформы, он осторожно опустил Хан А на пол.

— !..

В этот миг Хан А, предчувствуя неладное, вцепилась в его руку. До Гук Ён медленно, но решительно отстранил её.

Невозможно было даже представить, сколько усилий потребовалось этому огромному телу, чтобы научиться быть осторожным, сколько раз ему приходилось сдерживать свою силу, пока это не вошло в привычку.

— Всё хорошо. Для меня это... почти что счастливый конец.

— Ты!..

На его мрачно потемневшем лице проступила синева.

— Ты, как всегда, права. Ты никогда не ошибалась.

— ...

— Хоть я отсюда и не выйду, но всё равно. Я больше никогда не сделаю тебе больно.

— Погоди!..

— Иди скорее. Сначала подлечись.

До Гук Ён, не в силах долго смотреть на покрытое синяками тело Хан А, низко опустил голову.

Когда он собирался нажать кнопку закрытия дверей, Хан А просунула руку в дверной проём. Сквозь узкую щель их взгляды напряжённо скрестились.

— Хан А. Видимо, способа, чтобы мы могли долго быть вместе... и вправду не существует.