— Доктор. Почему вы делаете вид, что меня не знаете?

Хах!..

Дыхание прорвалось наружу — будто человека силой выдернули из глубокой воды. Хан А, распахнув глаза, опустошённо уставилась на до тошноты знакомый узор на потолке приёмного отделения.

Спиной она ощущала жёсткую больничную постель, в воздухе слабо витал тот самый больничный запах антисептика. Похоже, она и впрямь потеряла сознание, а теперь очнулась.

Как она сюда попала, толком не помнилось. Сознание ещё блуждало в тумане, но тот голос почему-то звучал до странности отчётливо.

Что же это было?

Хан А, словно завороженная, медленно приподнялась. Привычным движением выдернула из руки иглу капельницы и спустилась с кровати. Затем быстро огляделась — и рывком отдёрнула соседнюю занавеску.

— Вон Се Джин.

Там, обмотав руку бинтами, с засохшими дорожками слёз на лице, крепко спала гайд.

Она прижимала к груди толстовку на молнии — судя по всему, ту, что носил До Гук Ён, — и зарылась в неё лицом, как в подушку.

Хан А, будто по профессиональной привычке, быстро пробежала глазами временную карту, вставленную в держатель на спинке кровати, и потрясла Вон Се Джин за плечо, будя.

— М-м… а…

Пока веки подрагивали, силясь подняться, Хан А тихо присела на край кровати. А потом, чтобы Вон Се Джин не сбежала, упёрлась обеими руками в матрас по обе стороны от неё и нависла сверху, словно загоняя в угол.

— Очнулась — так открывай глаза. Нам, кажется, есть о чём поговорить.

— А?.. Доктор?

— Так ты, значит, всё это время думала, что я делаю вид, будто тебя не узнаю?

Её глаза медленно расширились. От этой бесхитростной реакции Хан А беспомощно застыла.

— Как это вышло. Ты… правда всё помнишь? И о чём мы с тобой говорили — тоже?

— Это… доктор. Ну, понимаете…

Зрачки Вон Се Джин заметались, будто уходя от взгляда.

— Ты давай говори прямо. Я-то считаю, что дело тут нешуточное.

— Так вы… теперь меня помните? Не делали вид, что не знаете?

— Да. Твой голос вдруг всплыл у меня в голове.

— Ах!..

Вон Се Джин втянула воздух. По лицу не разобрать было — то ли радость, то ли смятение, но мелькнувшую на миг радость встречи она скрыть не сумела.

От этого в голове у Хан А стало ещё запутаннее. Что вообще происходит. И до какого предела Вон Се Джин всё помнит…

— Я-то думала… что когда-нибудь по жизни мы ещё свидимся. Но что снова встретимся в Центре, да ещё вот так, по такому стечению обстоятельств, — этого я не ожидала.

Хан А запнулась.

— Я ведь решила, что вы и волосы мне подстригли потому… что вспомнили меня, ту, десятилетней давности…

— Это ты о чём?

— А?

— Какие десять лет назад?

— …

Двое непонимающе хлопали глазами, не в силах взять в толк слова друг друга. Что-то крупно не сходилось. Хан А какое-то время не могла вымолвить ни слова.

Десять лет назад?

Это лицо она где-то видела десять лет назад?

Медленно наклонившись, она с новым, пристальным вниманием принялась разглядывать черты Вон Се Джин одну за другой. Взгляд скользнул вниз по прямому, как у мальчишки, носу.

— Десять лет назад тебе было одиннадцать. Ты что, видела меня в таком возрасте?

Стоило ей спросить это, нахмурившись, как лицо Вон Се Джин заметно окаменело. А. Ну да, чего ещё было ждать. Такое спокойное разочарование проступило на лице Вон Се Джин — и тут же бесследно исчезло. Снова сменив выражение на лёгкую улыбку, она будто невзначай спросила:

— А вы-то меня с кем перепутали, доктор?

— …

Стоило Хан А сомкнуть губы, как и Вон Се Джин, словно стиснув зубы, плотно сжала челюсти.

Но раз уж прозвучали слова «делаете вид, что не знаете», — это ведь значит, что она была уверена: Хан А её по меньшей мере помнит. А ещё — что связывало их не простое знакомство.

Хан А отчаянно рылась в памяти. Одиннадцатилетний ребёнок — да где же я могла?.. Она беспомощно, в упор разглядывала Вон Се Джин, когда…

— Пациентка Ли Хан А… родственник?

Знакомый голос приближался, будто разыскивая её. Это был голос ординатора, который она слышала каждый день.

Резко отдёрнув занавеску, врач обнаружил пустую койку и остановился.

— А? Куда она делась?

На это растерянное бормотание Хан А свела брови. Это кого он тут пациенткой обзывает.

Она уже было собралась подняться, чтобы как следует его осадить, как вдруг услышала перепуганный голос:

— А не… неужели к нам в больницу Врата… Врата прорвались?

— Нет. Я родственник пациентки Ли Хан А.

Под занавеской вплотную замерли чьи-то ботинки. Момент был совсем не тот, чтобы прятаться, и всё же почему-то Хан А не решилась высунуться и затаила дыхание. Рука, упиравшаяся в матрас, мелко задрожала.

— А… а!.. Т-точно. Это же муж нашего профессора. Вы ещё так шумно и горячо поженились в своё время!

Ординатор, дежуривший по смене, при виде До Гук Ёна, похоже, опешил.

Запинающийся голос подрагивал в воздухе. Хан А, подслушивая, скривилась. И чего этот болван так по-дурацки себя ведёт. Она тихонько цокнула языком.

— Похоже, недосып наложился на приступ паники. Есть и лёгкое обезвоживание, поэтому для начала я назначил капельницу. Но дело даже не в этом… Думаю, лучше бы сразу подключить психиатра и лечить всё вместе.

— …

— Н-ну не делайте такого лица!.. Ничего серьёзного, скорее всего, нет. Мы ведь и сами знаем — у профессора Ли Хан А сила духа отнюдь не из слабых. Ещё пару часов назад она тут во весь голос орала…

Ординатор неловко усмехнулся.

— Она ведь у нас славится тем, что и рядом с трупом онигири уплетает. На месте прорыва Врат, когда все вокруг блюют и пятятся назад, она одна заходит внутрь — и ищет пациенту оторванную ногу, ищет пальцы. А если хирурги в слезах твердят, что не могут войти, она их за шиворот да внутрь. Она ж практически была застрельщицей всего «тэума» [1]… Хотя нет. Это я оговорился…

[1] жестокая дедовщина в среде корейского медперсонала, прежде всего среди медсестёр и младших врачей, когда старшие изводят и третируют новичков.

— …

— А-а, в общем, главная причина обморока — всё-таки недосып. Она несколько дней почти не спала. Но и уровень стресса у неё вышел изрядно высоким…

Ординатор на секунду умолк, потом снова заговорил:

— В таких случаях лучше просто… делать так, как хочет сам пациент. Даже при лёгкой панике нужно показаться специалисту и правильно подобрать лекарства. И очень важно в обычной жизни получать как можно меньше стресса.

Слушавшая всё это Хан А постепенно мрачнела лицом. Ха, какое ещё паническое расстройство, у меня-то. С губ сорвался смешок.

Она уже подумывала просто отдёрнуть занавеску и выйти, как вдруг услышала ещё более тяжёлый, осевший голос мужа:

— Можно спросить, какой моя жена была обычно?

— Что?

— Я несколько лет почти не встречал жену в здравом рассудке. Поэтому, кроме того что у неё есть муж — этакая обуза, — я и предположить не могу, что могло её так изматывать.

— …

— Перед самым обмороком она сказала: «Вернусь в операционную — пеняйте на себя». Неужели нет ни малейшей вероятности травмы или ПТСР? Эти симптомы я частенько видел у своих подчинённых. Тут дело не просто в силе духа.

На этот низкий, стелющийся голос ординатор, явно смутившись, торопливо замахал руками.

— А… нет! Профессор всегда была совершенно одинаковой. Поступит вызов с места — она первой срывается туда. А ПТСР — ну, не знаю…

Ординатор на миг задумался, потом выдавил смешок.

— Честно говоря… наш профессор даже на пациента, который вопит, когда тварь отгрызла ему нижнюю половину тела, рявкает: раз есть силы кричать — значит, не помрёшь.

— …

— А посттравматическое стрессовое расстройство у нас — это повод для больничного, который интерны выдумывают, когда переводятся в другое отделение.

Ординатор, с растерянным лицом, осторожно прибавил:

— Но чтобы у профессора Ли Хан А — ПТСР?.. При всём уважении, разве она не из тех, кто его другим раздаёт?

Помедлив и помычав, ординатор вдруг щёлкнул пальцами.

— А-а. Но если уж говорить о стрессе… то это, наверное, всё-таки из-за эсперов.

— Эс… с-сперов? А они тут при чём?

Ботинки До Гук Ёна вдруг качнулись. Хан А смекнула, что он невзначай переступил с ноги на ногу. Ординатор беспечно продолжал:

— Пациенты-эсперы и правда жуть как буянят. То ли оттого, что целители их быстро на ноги ставят и они к этому привыкли, — но и пары секунд потерпеть не могут: орут, швыряются вещами…

— …

— Особенно эсперы низкого ранга — им ведь целителя сразу не вызвать, вот их волей-неволей сначала к нам и везут. А комплекс неполноценности у них — будь здоров.

— …

— И ведь почти все эти пациенты обычно достаются нашему профессору… Тут поневоле всякое сострадание выгорит.

Хан А свела брови. И чего у него язык как помело. Спроси До Гук Ён номер счёта — этот тип всё как на духу выложит.

До Гук Ён что, пускает в ход обаяние? Или, может, мышцы? Хан А недовольно поморщилась.

Но такое и доносом-то не назовёшь. С тех пор как мир перевернулся, хамы, что плюют на врачей и во весь голос требуют вызвать эспера-целителя, стали обычным делом.

Когда даже лечение и боль начали делить по рангам, само то, что к тебе приставили обычного врача, для иных стало восприниматься как оскорбление.

Кто рангом ниже — тому лечение у эсперов-целителей недоступно, а в учебках и тому подобных местах первым делом отбирали само «право вызова эспера-целителя».

Чем ниже ранг — тем дольше терпи и мучайся от боли. Вот такой это был мир.

Хотя на места чаще всего из Центра отряжали как раз эсперов-целителей, Хан А была редким врачом, который выдерживал особые медицинские условия даже в статусе обычного человека.

Сколько же унизительного и подлого ей пришлось пережить, чтобы с этим до крайности заурядным телом подняться до нынешних высот.

Об этой изнанке и говорить-то не хочется. Ты сражаешься на своём поле боя, а я — на своём.

В конце концов До Гук Ён изначально был человеком совершенно иного вида, и миры, в которых они жили, тоже были разными.

— Вот оно что.

Голос, от которого вздрогнул даже сторонний слушатель, упал как нельзя кстати.

— Значит, моя жена… из-за этих ублюдков и заполучила болезнь души. А я и не подозревал.

«Это всё моя вина», — произнёс оседающий голос с чрезмерной учтивостью.

В тот же миг на запястье Вон Се Джин с жужжанием — з-з-з — завибрировал браслет.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/odin-na-dvoih-586b97

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab