Контент удален!

Рука, опиравшаяся на стекло, дрожала. Из приоткрытых губ стекала струйка слюны. На Ён мотала головой и жалко постанывала. Из-за пальцев, заполнивших ей весь рот, наружу вырывалось лишь жалкое, невнятное мычание.

Почему мы до сих пор этим занимаемся?

На Ён подняла глаза, полные слёз. За окном уже догорал красный закат.

Сколько часов это уже длится?

От осознания того, что солнце уже скрылось за горами, а они всё ещё не уехали с озера, у неё заныл затылок. Единственным улучшением по сравнению с тем, что было раньше, стало то, что теперь они находились в помещении, окружённом четырьмя стенами. В остальном ситуация не изменилась: этот монстр продолжал её трахать.

Они покинули заросли мискантуса только после того, как в машине закончились презервативы. Выглядели они просто ужасно. На её колготках пошли стрелки, так что надевать их снова не было смысла, а юбка и блузка были настолько залиты спермой, что на них тошно было смотреть.

Осознание того, что они вот так, прямо на улице, средь бела дня спустили бельё и как дикие животные с упоением трахались, пока не дошли до такого состояния, приводило её в ужас.

А он ещё и сказал: вилла прямо перед носом, давай заедем, закинем вещи в стирку, а пока они пару часов сушатся в сушилке, примем душ и поедем.

«Я дура, раз поверила Со У Гёму».

Пальцы, застрявшие у неё во рту, с силой надавили на язык. Её спина прогнулась вперёд, а колени мелко затряслись.

— Тебе нравится, когда тебя трахают сзади, — мрачный шёпот пощекотал ей ухо. — И судя по всему, ты отлично сосёшь всё, что тебе засунут в рот.

— М-м-м...! Ха-ах!

Как только У Гём вытащил пальцы, На Ён опустила голову и судорожно схватила ртом воздух. Слюна, скопившаяся на подбородке, каплями падала на пол.

— Ты очень стараешься, но делаешь это так неумело, что заводишь меня ещё сильнее.

— Ха-ах, х-хватит уже. А-ах...

У Гём опустил пальцы, обильно смоченные её слюной, и скользнул ими ниже её пупка. Проведя по плоскому животу, он раздвинул мягкие волоски и начал массировать клитор. Раздраконив его до невероятной чувствительности, он переключился на вход во влагалище, которое, растянутое до предела, с трудом вмещало его член.

— Мне всё ещё мало.

Когда он погладил то место, где они сливались воедино, факт их проникновения ощутился с пугающей ясностью. У Гём глубоко всадил бёдра и произнёс:

— Может, так и будем жить? Внутри тебя просто потрясающе. Так тепло и скользко.

— Как я, ха-а, так жить буду... Я сейчас умру... Вытащи его.

— Сама потрогай. Правда, удивительно, что мы так соединены? Твоя дырочка такая узкая, но всё равно широко распахнулась, чтобы принять мой хер. Это до безумия сексуально.

— Хватит нести, а-ах, эту извращённую чушь! Вы... вытащи.

— Твоя киска плотно сжимает меня и будто высасывает, словно умоляя не уходить. Наверное, мой хуй ей очень по вкусу. Она так и подрагивает, отказываясь меня отпускать.

— Э-это потому, что ты постоянно стимулируешь меня изнутри... Ха-а! А-ах!

Поигрывая местом их соединения, У Гём подхватил На Ён под живот и выпрямился. Не выдержав мощного толчка сзади, её тело резко качнулось вперёд и с глухим стуком прижалось к панорамному окну, на которое она опиралась руками.

Во дворе виллы, раскинувшемся за окном, лёгкий ветерок играл с опадающими лепестками. Картина была невероятно безмятежной — полный контраст с той адской ситуацией, в которой оказалась На Ён.

Холодная поверхность стекла немного остудила жар её пылающих щёк. С каждым его жёстким толчком её белая грудь безжалостно сплющивалась о прозрачное стекло.

От одной только мысли, как пошло и вульгарно это выглядело бы, если бы кто-то увидел их снаружи, её охватывало отчаяние.

Темп толчков стал невероятно быстрым. В какой-то момент тело На Ён соскользнуло вниз, и она оказалась на полу, упираясь в него руками. Её обессиленное тело так и норовило распластаться по полу, но У Гём мёртвой хваткой держал её за бёдра, не давая упасть.

— А-ах! М-м! М-мне тяжело... А-ах! А! Пожалуйста, скорее, кончай уже...!

— Угу. Сейчас кончу.

У Гём начал вколачивать в неё, пока она стояла в этой непристойной позе, выставив задницу вверх.

Она и представить не могла, что когда-нибудь окажется в таком положении. Раздвинутые ягодицы, между которыми подрагивала влажная щель, были выставлены напоказ.

Влагалище, блестящее от обильной смазки и растянутое до предела, жалко и судорожно сокращалось. У Гём, словно наслаждаясь этим зрелищем как чем-то само собой разумеющимся, согнул ноги и, как обезумевший от похоти пёс, принялся неистово вбивать свой член в её недра.

Это больше походило на спаривание животных, чем на человеческий секс. Разум и человеческое достоинство отступили на задний план, а обрушившееся на неё, словно метеоритный дождь, наслаждение было настолько мощным, что пугало. Эта неистовая страсть смела на своём пути всё, даже чувство унижения.

Он был настолько огромным, что она отчётливо чувствовала каждый миллиметр, которым он в неё входил. Влагалище, доведённое до экстаза, самопроизвольно сжималось и разжималось, словно пытаясь заглотить его член целиком.

Она была выставлена напоказ, демонстрируя, как его член безостановочно входит и выходит. То, как Со У Гём брал её в такой постыдной позе, было невыносимо унизительно, но в то же время вызывало непередаваемое возбуждение.

— Кх!

У Гём всадил член на всю глубину и с силой кончил. Содрогаясь всем телом, он сделал ещё несколько грубых толчков, а затем без сил навалился на спину На Ён.

Не вытаскивая член, который плотно сидел внутри, У Гём продолжал тереться о неё бёдрами. Это было слишком сильное раздражение для неё, когда отголоски оргазма ещё не успели утихнуть.

Он судорожно припал губами к затылку На Ён, которая сладко постанывала. Громкие влажные поцелуи и обжигающее дыхание рассыпались по её шее. На Ён закрыла глаза, тяжело и прерывисто дыша.

В глазах, которые моргали с перебоями, словно садящаяся батарейка, в конце концов потемнело. Сквозь ускользающее сознание до неё донёсся низкий голос, ласково и капризно шепчущий ей на ухо, в то время как его губы тёрлись о её щёку:

— Не спи. Давай ещё разок.

— ...

Она хотела язвительно усмехнуться, но из её рта вырвался лишь слабый вздох, который тут же растворился в тишине. На Ён провалилась в глубокий, как чёрная бездна, сон.

***

Дверь в приёмную с грохотом распахнулась. Бам! Дверь ударилась о стену с громким стуком, и в помещение вошёл Джу Хёк.

— Директор Хон!

Появившись словно ураган, Джу Хёк с порога рявкнул одно слово. Не сбавляя шага, он прошёл через приёмную и крикнул:

— Зайди.

А затем скрылся в своём кабинете. Директор Хон торопливо встал с места. Был полдень выходного дня, но внезапный вызов начальника в офис стал для него настолько привычным делом, что даже недовольство давно испарилось.

— Менеджер Ким, за мной.

Директор Хон подал знак коллеге за соседним столом, подошёл к двери кабинета и постучал. Выждав ровно пять секунд, он открыл дверь. Джу Хёк, стягивая пиджак, бросил на директора Хона короткий взгляд.

Его и без того узкие, нервные глаза сейчас казались ещё острее, чем обычно. Видимо, что-то снова вывело его из себя. Мысленно вздохнув, директор Хон поспешил к нему семенящим шагом.

— Вы, должно быть, устали сегодня вести машину, исполнительный директор? Путь-то неблизкий... Надо было мне просто довезти вас до места и подождать возле храма.

С сожалением в голосе, мол, такому важному человеку пришлось самому крутить баранку, директор Хон приподнял брови, осторожно прощупывая настроение начальника. Джу Хёк, развалившись на диване, уставился в потолок и проворчал:

— Забудь. Сказали же, что для того, чтобы от этих молитв был толк, я должен всё делать сам, начиная с дороги до храма. Честно говоря, не понимаю, какая тут связь, и звучит это как бред шарлатана. Но наша директор Ким так настаивала.

Директор Хон понимающе закивал и забрал пиджак, который Джу Хёк небрежно швырнул на диван. Спрыснув его освежителем, он повесил пиджак в систему ухода за одеждой.

— Проще сделать так, как она хочет, тогда хоть какое-то время можно будет жить спокойно. Как же утомляет угождать старикам.

Пока директор Хон нажимал кнопки, запуская аппарат, Джу Хёк продолжал жаловаться. Следом вошла менеджер Ким, осторожно поставила поднос на журнальный столик и села рядом с Джу Хёком.

Джу Хёк скосил глаза на менеджера Ким. Она развернула подогретое полотенце, чтобы выпустить лишний пар, и произнесла ласковым, но странно механическим тоном:

— Я вытру вам руки, господин исполнительный директор.

Вместо ответа Джу Хёк просто протянул ей руку. Менеджер Ким принялась тщательно массировать и вытирать его ладонь горячим полотенцем.

— А-а, вот теперь можно жить.

Почувствовав приятное тепло и влагу на руках, Джу Хёк тихо простонал. И откинул голову на спинку дивана.

Когда менеджер Ким закончила с правой рукой и взялась за левую, Джу Хёк резко поднял голову и спросил директора Хона:

— А что там с нашим парнем в фэшн-подразделении?

Он не стал вдаваться в детали, но директор Хон сразу всё понял и, кивнув, ответил: «Да».

— Не кажется, что он как-то затих в последнее время? Почему нет никаких новых вестей? Ты точно держишь его на коротком поводке?

— А, это...

Директор Хон с растерянным видом поправил очки на переносице. Заметив, как он мнётся и отводит взгляд, Джу Хёк оттолкнул руку менеджера Ким, державшую полотенце.

— Менеджер Ким, вы можете идти.