Контент удален!

— Песню… какую, говорите, будете пробовать?

— «Eternal Memory».

— Сложную выбрали. Что ж, послушаем.

Ро А, заметно волнуясь, несколько раз глубоко вдохнула, но едва зазвучало вступление, как лицо её совершенно переменилось. А До Гём, приготовивший ручку, чтобы записывать замечания, не дождался даже конца первой строки и тихо положил её. Голос у неё от природы был чистый и звучный, да и дыхание, и подача звука были весьма хороши. Говорили, что два года она только мыла посуду… Раз она и после этого держит такой уровень, то, наверное, изо всех сил искала безлюдные места, чтобы хоть как-то заниматься.

Все четыре минуты, пока Ро А пела, До Гём не переставал цокать языком. Как жаль, что её до сих пор держали в тени. Откуда такой голос? Нынешние главные вокалистки женских групп что, все так хорошо поют? Как такая девушка могла не пробиться? А, дочь главы «Чи-Энтер». Да, теперь я понимаю режиссёра Кан. Даже мне обидно за неё — так и хочется как-то помочь.

С горечью покачав головой, До Гём мельком взглянул на браслет на запястье Ро А. А ложку дёгтя в её и без того горемычную судьбу, похоже, добавляет вот эта вещица.

— Хорошо поработали.

— Спасибо вам…

Допев и робко выйдя из кабины звукозаписи, Ро А украдкой поглядывала на До Гёма и нервно сглотнула. Спела она кое-как, совершенно не помня себя, но ей показалось, что вид у него недовольный, и сердце её ухнуло вниз.

По правде говоря, она и не думала, что До Гём действительно даст ей песню. Когда ей предложили назвать композитора, с которым она хотела бы работать, у неё просто машинально вырвалась песня, написанная До Гёмом, но это имя давно не появлялось на эстрадном рынке, и она и представить не могла, что И Со его знает.

«„День признания“? Со До Гём?»

Когда И Со со странным выражением лица велела ей завтра же ехать к До Гёму, Ро А решила, что видит сон. Ей казалось, что, получив возможность работать с режиссёром Кан, она уже израсходовала всё отпущенное ей на жизнь везение… Прошлой ночью ей так не верилось в происходящее, что она не сомкнула глаз. Всё-таки надо было хоть как-то поспать. Надо было прийти с голосом в лучшей форме. Похоже, ему моё пение не понравилось. Совсем пав духом, Ро А вытерла о подол вспотевшие ладони, и тут…

— Ноты читать умеете?

— Да. В детстве играла на фортепиано.

— Вот и хорошо. Я при работе не записываю демо-вокал. Принципиально не оставляю записей со своим голосом. Дам вам минусовки и ноты — разучивайте сами. Скажите номер телефона, чтобы я прислал файлы. Говорят, песен всего пять, но все разом делать нельзя. Для начала к пресс-конференции закончим две. Если негде репетировать — приходите сюда.

— Вы… даёте мне песни?

Ро А вскинула голову, губы у неё задрожали, и лицо До Гёма стало слегка кислым. Что за нелепость она говорит? Раз уж так решили, я и пустил её в свою студию.

— Разве вы здесь не для того, чтобы получить у меня песни?

— Спасибо! Буду очень стараться!

Глядя, как Ро А кланяется больше чем под прямым углом, До Гём слегка смутился и чуть нахмурился. Он думал сказать ей об этом, когда она немного освоится, но браслет слишком уж мозолил ему глаза, и терпеть он больше не мог. Пусть даже его сочтут психом — сказать нужно было сейчас.

— И Ро А, этот браслет вам дорог?

— Что? А, да. Это последний подарок от мамы, её уже нет…

Эх, мама. Где же вы достали эту вещь и надели на дочь? Не знали, что на ней что-то сидит. Если прогнать эту злобную малявку, прицепится что-нибудь ещё.

— А почему вы…

— Можете не верить, но мне этот браслет очень не нравится. Энергия у него сама по себе дурная, и особенно он мешает вам в вашей работе. Будь это обычная вещь, я бы велел немедленно выбросить, но раз это память о маме, так нельзя. Даже если не верите — просто снимайте его на всякий случай, когда работаете. А когда приходите ко мне в студию, лучше вообще не надевайте.

До Гём невозмутимо смотрел, как раскрасневшееся лицо Ро А бледнеет. Всё, что мог, я для неё сделал. А если сочтут психом — ну… ничего не поделаешь.

На мраморном полу гостиной пентхауса, из панорамного окна которого был виден весь мост Чхондам, в беспорядке валялись бутылки дорогого виски, ведёрко для льда и всё такое прочее. До заката было ещё далеко, но хозяин квартиры, распластавшийся прямо на полу и пивший из горла, прикончил бутылку на семьсот миллилитров за двадцать минут. Такая даже в дьюти-фри стоит больше четырёхсот долларов. Нельзя же хлестать её, как дешёвый соджу.

— Хён. Понимаю, что стыдно. Но если пьёшь без закуски, хоть льда положи. Будешь так геройствовать — завтра пожалеешь. Ты меня что, позвал труп выносить?

— Ты царя Яму видел?

Когда Чжи Вон, выпивший крепкий виски как воду и всё ещё смотревший совершенно трезвыми глазами, задал этот неожиданный вопрос, До Гём слегка округлил глаза.

— Видел. Он иногда приходит в Чжунчхон. Кажется, они с главой довольно близки…

— Вот как?

— А ты когда его встретил?

— Вчера. Этот тип к главе неравнодушен.

От резкого голоса Чжи Вона До Гём слегка поморщился.

— Хён. Не у всех мужчин такой же вкус, как у тебя. И делить царя Яму и владычицу Чжунчхона на мужчину и женщину, по-моему, как-то кощунственно… И если уж на то пошло, вкус у тебя, честно говоря, слишком своеобразный. Ты главы совсем не боишься? Если её меч заденет не так — сразу в ад. И навсегда.

— А что, царь Яма обычно сам ловит умерших, как охотник за беглыми?

Что-то обдумывая после слов До Гёма, Чжи Вон вдруг задал совсем неожиданный вопрос. Хён вообще в своём уме? Его одолевали сомнения, но До Гём всё же добросовестно ответил:

— Ну… нет. В преисподней для этого есть особый отряд.

— Хм. Тогда зачем этот хитрый тип выманил главу в безлюдную горную глушь?

— Ты это о чём?

— Его величество царь Яма собственноручно поставил ловушку на горе Тхэбэксан. Мол, беглых грешников ловить. Но, если рассуждать здраво, какой беглый грешник сам вернётся и послушно попадётся в ловушку? А к тому же он так всё устроил, что проводники и близко подойти не могут, — в итоге владычице Чжунчхона ничего не оставалось, кроме как явиться самой.

— Послушать тебя, это и правда странно… Но всё же царь Яма и владычица Чжунчхона? У таких отношений нет будущего, разве нет? Глава потом отправится в небесный мир. Это же не гостевой брак.

Так ли? Может, я просто ослеп от главы и слишком остро реагирую? Нет, во взгляде, которым он на меня смотрел, явно была одна враждебность… Чжи Вон прищурился и уже хотел что-то сказать, как вдруг послышался писк кнопок кодового замка.

— Ты ещё кого-то позвал?

— Нет.

— А это тогда кто?

— Вот чёрт… Ён Хэ Су, кто же ещё.

В квартиру вошёл Хэ Су с распухшей, покрасневшей щекой, в заляпанной рубашке, встретился с ними глазами и застыл на месте. Чжи Вон, у которого и без того было скверное настроение, резко скривил губы.

— Ты что творишь? С чего это ты набираешь код от чужой квартиры и заходишь? Хочешь, чтобы тебя за незаконное проникновение посадили?

— О? Хён, вы дома. А я был уверен, что в такое время вас нет.

— Раз был уверен, что меня нет, так и не заходил бы.

— Тут такое дело, хён. Я облил рубашку кофе и зашёл одолжить у вас что-нибудь. В метро стыдно ехать. И запах ужасный.

— Даже не спросив хозяина? Вот паршивец, настоящий преступник. Мало незаконного проникновения, так ещё и кража?

От такого грубого обвинения Хэ Су изобразил крайнюю обиду.

— Я же не ворую, а одалживаю… И код вы сами мне тогда сказали.

— Я сказал тебе зайти и подождать в тот единственный день, когда поздно возвращался, а не шастать сюда, как к себе домой, когда вздумается!

— Ну ладно. Больше не буду, только сегодня простите. У меня сейчас правда паршивое настроение.

Презрительно фыркнув, Чжи Вон со стуком поставил бутылку на пол и изо всех сил запустил тапком Хэ Су в голову.

— Ай! Больно, хён.

— Эй, а у меня, по-твоему, сейчас настроение прекрасное? Ты сегодня, видно, решил помереть, да? Масла в огонь подливаешь?

— А у вас почему настроение плохое? Что-то случилось?

Глаза Хэ Су заблестели — наполовину от беспокойства, наполовину от любопытства, — и перепуганный До Гём толкнул Чжи Вона в руку. Хватит, хён, давай помолчим. Не проговорись при этом болтуне.

— Хён Чжи Вон сегодня крупно потерял на акциях. А у тебя что со щекой?

— Ой, тут такое было. Хёны, послушайте. Вы же знаете, что у меня в следующем месяце отбор в сборную? Скоро сборы, вот я и позвал девушку на выходных съездить куда-нибудь.

— И что?

— А она говорит: не могу, у меня красные дни. Спрашиваю, что за красные дни, — не отвечает. Только ворчит, почему я таких вещей не знаю.

Чжи Вон и До Гём, собиравшиеся для начала послушать, что он там несёт, одновременно поморщились. Но Хэ Су, всё сильнее распаляясь по ходу рассказа, на лица старших уже не обращал никакого внимания.

— Я слушал-слушал и понял, что она про месячные. Ну почему нельзя назвать месячные месячными, а надо говорить «красные дни»? Это же не болезнь и не ругательство.

Чжи Вон, словно решив вообще не иметь с ним дела, зажмурился и запрокинул голову, а До Гём, который по возможности старался не вести с Хэ Су долгих разговоров, на этот раз не выдержал и вставил слово:

— У тебя деликатности нет даже на грязь под ногтями на ногах, да?

— У меня ноги чистые, хён.

— Вот и я о том. Никакой деликатности.

Хэ Су обиженно выпятил нижнюю губу, придвинул к себе тарелку с нетронутой закуской и продолжил:

— В общем, я ей и говорю: я ведь скоро на сборы, долго не увидимся, может, потерпишь денёк и начнёшь в понедельник? А она мне сразу пощёчину. А потом ещё и кофе в меня выплеснула… А если бы она горячий пила? Я что, смертный грех совершил, чтобы так со мной? Раз уж влепила оплеуху, то по-человечески кофе-то можно было не выливать!

— Вот гадство. Даже у такого есть девушка…

Процедив это сквозь стиснутые зубы, Чжи Вон обнял Хэ Су за плечи и заговорил ласковым голосом. Почуяв опасность в этом чересчур мягком тоне, До Гём проворно отодвинулся, а Хэ Су, увлечённый виноградом, никакой угрозы не почувствовал. Ух ты, шайн-мускат горой — и всё мне. Вот он, хён Чжи Вон!

— Хэ Су.

— Да?

— Допустим, у меня сейчас паршивое настроение, а ты, не понимая этого, выпендриваешься передо мной и получаешь по морде. И у тебя из обеих ноздрей хлещет кровь. Так вот: кровь пошла сама — или это ты её выпустил?

— Э-э… Пошла сама.

Когда Хэ Су, поводив глазами, с невинным видом ответил, глаза Чжи Вона грозно сверкнули.

— Вот как? Значит, раз женщина может потерпеть с месячными, то и ты сможешь потерпеть с кровью из носа? Давай-ка сегодня проверим, возможно ли такое?