1 - 44
— Правда? Вы такая с тех пор, как они заговорили о призраке, — может, испугались?
Машинально взяв чашку кофе, которую протянул ей Сон У, Ро А удивлённо посмотрела на его опрятное лицо — он как ни в чём не бывало устроился напротив — и осторожно опустила глаза. Сон У, по слухам долго игравший в театре, во второй половине прошлого года сыграл друга главного героя в дораме, которая имела небывалый успех, и к концу дорамы стал популярнее самого главного героя — да так, что сценаристка, его поклонница, обливаясь кровавыми слезами, урезала его роль. Такая вот удивительная история.
После окончания дорамы Чхве Сон У прошёлся по всем развлекательным шоу и рекламам и одним махом вошёл в число популярных актёров, и Ро А прекрасно знала, как многие недоумевали, почему следующей работой он выбрал дораму, вокруг которой столько разговоров и неприятностей. Знала она и то, что большую часть этих разговоров распускает её прежнее агентство.
По правде говоря, выбор Сон У удивлял и саму Ро А. Если думать только о себе, ей невероятно повезло: партнёр с прекрасной внешностью, отличной игрой, да ещё и с хорошей репутацией, — но, если рассуждать трезво, получить от этой дорамы он, похоже, мог немногое. Добрый, надёжный парень, который поддерживает и ободряет подругу детства, мечтающую стать певицей. Такие роли, в общем-то, играет любой, кто мечтает стать актёром.
— А вы, сонбэним 1, правда верите, что призраки существуют?
1 Сонбэ (кор. 선배), почтительно сонбэним, — обращение к старшему по учёбе или по работе в той же сфере.
Глядя, как Ро А, ничего не рассказывая о себе, отвечает вопросом на вопрос, Сон У с озорным, но цепким взглядом тихонько хмыкнул. Говорили, что её так затолкали, что она стала как ёжик, — очень точно сказано.
— Как сказать. Я не очень-то верю в то, чего не вижу своими глазами. Но и не настолько глуп, чтобы утверждать, будто всего, чего я не вижу, на свете нет. Ну а если призрак и правда появится и работа выстрелит, то пусть хоть разок появится.
— Вы тоже о таком думаете?
— Хм… О таком. Конечно, думаю. Мы же артисты, наша жизнь зависит от любви публики.
— Тогда почему вы согласились сниматься в этой дораме?
Глядя на её искренне любопытное лицо, Сон У медленно приподнял уголки губ и в конце концов громко расхохотался. Когда на внезапный смех обернулись, Сон У, будто у него глаза и на затылке, совершенно естественно взял сценарий Ро А. Люди, решив, что двое исполнителей главных ролей, видимо, репетируют, вскоре отвернулись, и Сон У, с каким-то сверхъестественным чутьём уловив, что внимание рассеялось, тут же положил сценарий обратно.
— Хм, это секрет… Режиссёр Кан старше меня по университету на три года. Она училась на режиссуре, я — на актёрском, так что особенно близки мы не были, но… Я долго был в неё влюблён. Поэтому, когда пришёл сценарий, я, даже не перевернув первую страницу, по одному имени режиссёра сказал, что буду сниматься.
На самом деле агентство искренне и упорно отговаривало Сон У от этой дорамы. Это не была роль наследника чеболя или какого-нибудь профессионала, которая подчеркнула бы его привлекательную внешность, и не сложный персонаж, где он мог бы вовсю показать выдающееся актёрское мастерство. Глава агентства, сам открывший Сон У, когда тот играл в спектакле психопата, до сих пор не понимал, почему его заинтересовала такая незатейливая тёплая история. И, хоть и не решался спросить прямо, по-прежнему подозревал, не из-за интереса ли к Ро А.
— Э… почему вы мне это рассказываете…
Прямо глядя на растерянно бегающую глазами Ро А, Сон У впервые стёр с лица озорство. А почему я рассказываю тебе, постороннему человеку, то, что мне, пойди слух, ничего хорошего не сулит, — так вот почему.
— Прежде всего хотел сказать: не держитесь со мной так настороженно. Я знаю, что на съёмках у вас сразу меняется взгляд, но иногда всё-таки видно, что со мной вам не очень свободно. Нынешние зрители очень зоркие, и, если такое заметно на экране, им становится неинтересно. Мне незачем вам вредить, и как женщина вы меня не интересуете, так что нет нужды каждую минуту быть в напряжении, как сейчас. Нам ещё полгода работать бок о бок — давайте попроще.
— Простите…
От мгновенного извинения Ро А, лицо которой сразу помрачнело, Сон У нахмурил ровные брови и коротко вздохнул. Извиняется из-за пустяка. Точно не в моём вкусе… Но той поборнице справедливости это, наверное, не давало покоя.
«Эта девочка очень тяжело сюда шла. Тебе всё-таки во многом полегче, так что постарайся её хорошо вести. А лучше, если во время показа ещё и скандал пойдёт. Ро А сейчас нужно внимание — любое».
«Ты дьявол, а не женщина. Тебе на мою репутацию наплевать? Чтобы одна дорама пошла, я должен прослыть старым ловеласом, который охмуряет девчонку на восемь лет младше? Честно говоря, мне всё равно, выстрелит эта дорама или нет».
«Нет. Ты будешь к Ро А добр и сыграешь изо всех сил. Потому что это моя постановка и это прошу я сама».
При воспоминании о бесстыдно уверенном лице И Со в нём снова забурлила, как лава, любовь пополам с ненавистью. Он встретил И Со, выпускницу, будучи первокурсником, и целых тринадцать лет они то сходились, то расходились. Обычно разрыв объявлял Сон У, не выдерживая её равнодушия, но и среди ночи мчался к её дверям в конце концов тоже Сон У. А сейчас он пока держался и к ней домой не ходил.
Ладно. Будет по-твоему. Сыграю, так и быть, в целой дораме. Посмотрим, будешь ли ты и дальше даже бровью не вести, когда я стану смотреть на другую влюблёнными глазами. Мельком оглянувшись на И Со, которая с серьёзным видом что-то велела ассистенту режиссёра, Сон У нарочно изобразил улыбку для публики. Ту самую, от которой недавно визжали сотрудницы на съёмках рекламы шампуня. Визг стоял такой, будто кричали дельфины, и из соседней комнаты даже прибежали узнать, что случилось.
— И ещё — вы ведь, говорят, жили где-то поблизости? Я, хоть по мне и не скажешь, довольно привередлив в еде. Ближайшие полгода мне минимум три дня в неделю проводить здесь, так что подскажите хорошие места. А если составите компанию, будет ещё лучше. Это тоже секрет, но я довольно застенчивый и один в ресторане есть не могу.
— Я и сама в детстве уехала в Сеул и мало что знаю, но… спрошу у друзей.
Обычно на такие просьбы она отговаривалась тем, что и сама не знает, но на этот раз Ро А набралась смелости и добавила продолжение. Признание Сон У в том, что ему нравится И Со, во многом сняло с неё настороженность, да и ей подумалось, что исполнителю главной роли, отвечающему за успех или провал дорамы, важно ладить с партнёром. По правде говоря, для Ро А эта дорама была всё равно что последним шансом в жизни. Ей хотелось, чтобы всё получилось.
— Отлично. Значит, теперь мы дружим? Я перехожу на «ты»?
— Ха-ха, хорошо.
Сон У, с самым безобидным видом улыбавшийся Ро А, которая впервые застенчиво ему улыбнулась, почувствовал, как накатывает опустошение, и внутренне совсем скис. Разумеется, как и подобает обладателю гран-при театрального фестиваля, в лице он при этом ничуть не изменился.
Сидя в углу Чжунчхона и бесконечно глядя, как, словно капли воды, поднимаются умершие, Га Он вздохнула уже неизвестно в который раз. В Чжунчхоне она почти никогда не отвлекалась, но сегодня почему-то никак не могла сосредоточиться.
«Так что. Чего ты хочешь от этого молокососа?»
Сегодня на рассвете Со Ран, долго её слушавший, посмотрел ей в глаза и во второй раз задал тот же вопрос. На этот раз она не смогла ответить, что ничего от него не хочет. Хорошенько подумав, она решила, что, может, и нет в этом ничего невозможного. Ей вдруг подумалось, что проводить время с тем, кто тебе мил, — не грех.
На самом деле Га Он многое хотелось делать вместе с Чжи Воном. Всё, что в последнее время вызывало у неё интерес, она без исключения узнала благодаря Чжи Вону. Впервые ей подумалось, что жить немного интересно, и этой радостью захотелось делиться с Чжи Воном.
Га Он не сказала этого вслух, но лицо её и так ответило более чем ясно, и Со Ран дал ей серьёзный совет. Не подскажи он, как быть, неизвестно, сколько бы она ещё мешкала, — и это его ужасно раздражало.
«Предложи ему вместе поесть рамёна».
«…Рамёна?»
«Ела когда-нибудь?»
«Однажды».
Ну как же её опекают. Чувствуя, как Хи Чжу, поднявшаяся, хотя на небе ещё горели предрассветные звёзды, уже деловито начинает день, Со Ран покачал головой. Если бы ребёнка так растили, над ним трясясь, вышел бы трудный подросток, — хорошо хоть, что они встретились, когда она уже выросла. Нет, как так — даже я ел рамён, а она всего раз?
«Словом. Сейчас у молодёжи это самый ходовой намёк. Был такой известный фильм 2».
2 Имеется в виду корейский фильм «Весна проходит» (2001), где героиня зовёт героя к себе фразой «Не хочешь зайти поесть рамёна?»; с тех пор фраза стала шутливым намёком-приглашением.
«Намёк…»
«Ты ведь не станешь сама вдруг брать его за руку. Или сможешь прямо предложить встречаться?»
«Нет».
«То-то же. Этот молокосос хоть и хамло, но соображает неплохо, так что, если предложишь рамёна, поймёт».
С серьёзным видом кивнув, Га Он вдруг кое о чём задумалась и тихонько склонила голову набок.
«А почему ты всё время называешь директора Ча хамлом? Он очень вежливый».
«Ох. Посмотрю я, долго ли этот тип будет так лицемерить».
«Ты о чём?»
«Эх. Ты живи себе спокойно и ни о чём не знай. Ладно. Лишь бы с тобой был хорош. Не мне же с ним жить».
Пробормотав что-то непонятное, Со Ран сказал, что хочет спать, и ушёл в свою пещеру. Шагая одна по аллее гортензий, где цветение уже подходило к концу, Га Он подумала, что предложить поесть рамёна — весьма удачная мысль. Этот способ сказать о своих чувствах, не произнося смущающих слов, показался ей очень изящным.
Всё-таки нынешние люди находчивы. Она даже закивала, искренне восхищаясь. Чжи Вон дважды набрался ради неё смелости, так что третье признание по праву должно быть за ней. К тому же, хоть она и вовсе этого не хотела, она однажды жестоко проигнорировала его первое признание. Поняв это совсем недавно, Га Он была невыразимо потрясена собственной неосведомлённостью.
Но, когда дошло до дела, она никак не могла понять, с чего начать. Рамён… где же его есть? В Муёндане? Тогда просить госпожу Квон сварить? Если я скажу, что пойду на кухню и зажгу огонь, она, пожалуй, упадёт в обморок. Но ведь это своего рода признание — не слишком ли без души поручать его кому-то? Хотя сварить его сама я не уверена, что сумею.
Тогда предложить поехать к директору Ча? Но тогда рамён, наверное, будет варить директор Ча. Директор Ча ведь тоже ничего меня не заставит делать. Но это же слишком навязчиво. Эх, неужели съесть одну миску рамёна — всегда было так трудно?
