— Глава, идите сюда. Там скользко.
Не успел он договорить, как Га Он, ступив на поросший мхом камень, слегка пошатнулась и послушно отдала своё запястье Чжи Вону, машинально протянувшему руку. Чжи Вон ухватил тонкое запястье и втащил Га Он на валун, а потом ему пришлось собрать всё своё терпение, чтобы отпустить её руку.
Так вот почему люди включают походы в горы в программу свидания. Я-то сомневался, поможет ли отношениям, если показывать друг другу раскрасневшиеся лица и пот ручьями, а тут, оказывается, свои огромные плюсы. Всё-таки классику, пусть она и банальна, со счетов не сбросишь.
— Воды?
— Угу.
— Не тяжело?
— Пока нормально.
Правда? А дыхание, по-моему, уже сбивается… Раз даже такой подъём, больше похожий на прогулку, ей даётся с трудом, это явный недостаток движения. Надо бы подтянуть ей общую выносливость. Тогда и с давлением, и со сном станет гораздо лучше. Какой бы спорт ей предложить, чтобы это не было в тягость? Плавание — очень хорошо, но чтобы плавать вместе, надо сначала очень сблизиться, наверное?
Прикидывая в уме то одно, то другое, Чжи Вон, едва Га Он оторвала бутылку от губ, развернул и протянул ей трюфель. Больше всего ему хотелось ласково положить конфету ей прямо в рот, но на такое он решиться не мог.
— Вкусно.
— Вот и хорошо. Говорят, одна-две несладкие шоколадки в день помогают при пониженном давлении.
— Ты столько всего знаешь, директор Ча.
— До поездки в Лондон я этого не знал.
Я отчаянно изучал это только ради вас. Конечно, на Га Он, привыкшую к тому, что за ней ухаживают, этот окольный намёк ничуть не подействовал, но Чжи Вон продолжал довольно улыбаться. Ладно, на этот раз я и сам ни на что особенно не рассчитывал. Мне достаточно того, что сейчас мы с вами вдвоём, далеко от Сеула. Даже если прямо сейчас придётся возвращаться, как минимум три часа у меня всё равно есть.
— Глава, у вас есть догадки, почему здесь исчезают умершие?
— Точно скажу, когда увижу место… Но вероятнее всего, здесь обосновалась душа с очень высокой духовной силой. Такое существо люди обычно называют синсоном 1… Если на священной горе поселится синсон, мелким духам там не удержаться.
1 Синсон (кор. 신선) — в корейских, восходящих к даосизму поверьях бессмертный святой отшельник, обитающий в горах.
— И эта сила действует даже на людей? Проводник ведь вообще не смог подойти.
— Редко, но душа, которая очень долго пробыла в мире людей и накопила силу, иногда полностью превращает какое-то место в свои владения. Тогда это затрагивает и живых. Человек, у которого духовное зрение совсем не открыто, может и пройти мимо, не заметив, но проводник, чуткий к духовной силе, наверняка видел, что там что-то не так, вот и не решился ступить туда.
Впрочем, если оно не причиняет прямого вреда людям, особой беды в этом нет. Те, кто удостаивается звания синсона, — души, которые перед самым уходом в небесный мир решили остаться в мире людей, и зло они почти никогда не творят, а наоборот, часто укрепляют силу горы и тем приносят пользу живым. Если же по какой-то причине такая душа почернеет — тогда поступают, как положено. А если весь вред в том, что умерших отбрасывает оттуда, то рано или поздно их где-нибудь найдут, так что достаточно немного расширить зону наблюдения.
Однако чем ближе они подходили к месту, о котором говорил проводник, тем меньше Га Он была уверена в своём предположении. Повсюду ощущались искусные чары, сковывающие движения умерших, а значит, всё это не было случайностью — кто-то сделал это намеренно, с какой-то целью.
Зорко оглядываясь по сторонам, Га Он ускорила шаг, остановилась перед небольшим водопадом и с серьёзным видом пробормотала:
— Это не синсон.
— Вы видите что-то другое?
— Барьер. Нет, скорее, своего рода ловушку. Кто-то устроил здесь ловушку для умерших. Начиная с того водопада и по кругу всю округу.
Проследив взглядом за её пальцем, Чжи Вон наконец начал замечать, как пространство местами слегка искажается. На свежий зелёный лес лился тёплый ослепительный солнечный свет, но, в отличие от недавнего, теперь здесь явственно веяло чем-то зловещим.
— Кто мог такое сделать?
— Кто знает…
Медленно оглядевшись, Га Он с сомнением склонила голову набок. На ум приходили две-три причины, но ни одна не казалась подходящей до конца.
— Я слышала, что шаманка, лишившаяся своего духа-покровителя, бывает, выбирает место с сильной энергией и призывает туда души с большой духовной силой, чтобы найти себе нового… Но это выглядит слишком уж неэффективно. И никаких следов жертвоприношений.
— Жертвоприношений?
— Чтобы повелевать духами, обязательно нужно платить. Обычно приносят в жертву кровь животного — чаще всего режут курицу.
— Хм, шаманкам тоже нелегко приходится.
— Нелегко…
«Мне сказали, что, если я не стану служить духу, меня постигнет внезапная смерть. И меня, и моего ребёнка… Что же мне было — прижать дитя к себе и просто умереть? Разве я виновата, что родилась такой?»
Вспомнив отчаянный крик несчастной женщины, которой она так и не нашла что ответить, Га Он ощутила тяжесть в груди. Она думала, что внешне ничего не выдала, и не знала, что тот, кто стоял рядом, заметил, как едва уловимо дрогнуло её дыхание.
— А может, это злой дух, который, как тот, что выдавал себя за Арчибальда Розенвалофа, задался целью губить людей. Собирает почерневшие души, чтобы набрать силу. И люди, и призраки, собравшись вместе, становятся сильнее.
— Если так, разве мы не почувствовали бы присутствие умершего? В замке Розенвалоф это сразу ощущалось. А сейчас нет чувства, что рядом что-то злонамеренное.
— Может, просто солнце слишком сильное, вот и не чувствуется.
А может, это существо умеет скрывать своё присутствие. Тогда это опасно… Решив, что незачем зря тревожить Чжи Вона, Га Он оставила эту мысль при себе. Как бы то ни было, здесь определённо что-то есть, и это нужно как следует проверить, а для этого придётся дождаться темноты. Обернувшись к Чжи Вону, Га Он посмотрела на него с виноватым видом.
— Как же быть? В музей мы сегодня не успеем. Ночью мне нужно будет сюда вернуться.
— Ничего страшного.
— Сейчас здесь слишком много людей, и я не могу как следует применить силу. Нельзя, чтобы кто-то случайно пострадал. А если я не смогу выложиться полностью, опасность будет грозить нам обоим…
— Да, я правда не против, так что не беспокойтесь о таких мелочах. Только не перенапрягайтесь.
М? Разве он не говорил, что очень хочет посмотреть эту выставку? Когда Га Он удивлённо взглянула на него, не заметив на его лице ни малейшего сожаления, Чжи Вон мягко посмотрел ей в глаза и лучезарно улыбнулся. Она совершенно не понимала, почему у него вдруг поднялось настроение, но от его свежей, заразительной улыбки уголки губ Га Он невольно чуть приподнялись.
— Тогда давайте скорее пообедаем. Если опоздаем, придётся долго ждать в очереди.
Они добрались до лапшичной буквально перед самым обедом и, к счастью, сразу получили столик без всякой очереди. Аккуратно поданные закуски разожгли ожидания от главного блюда до предела, а простая наваристая калькуксу, сваренная без всяких изысков и украшений, стала вершиной удовольствия.
Чжи Вон подумал, что выражение её лица, когда она откусила хрустящую, почти как из фритюра, картофельную оладью, он, наверное, не забудет до конца жизни. В этот миг он понял, что не зря полночи просидел, штудируя сотни отзывов.
— Сюда стоило ехать из Сеула. Буду ещё долго вспоминать.
— Рад, что вам понравилось.
— Всё, что ты советуешь, вкусно. Если подумать, в Лондоне я впервые ела только вкусное. Обычно хоть одно место да окажется совсем никудышным.
— А… да. Для гурмана это по-настоящему мучительный город. После магистратуры я прожил в Лондоне год и изрядно намучился, пока искал рестораны по вкусу.
С удовольствием глядя, как Га Он старательно уплетает две картофельные оладьи величиной с ладонь, Чжи Вон, сославшись на то, что сегодня ему почему-то не хочется жирного, незаметно пододвинул к ней свою тарелку с оставшимися оладьями.
Кофе он тоже хотел угостить её в самом знаменитом месте Тхэбэка, но Га Он сказала, что хочет зайти в маленькое кафе прямо напротив лапшичной. Два часа, которые он провёл, мучительно выбирая из трёх отобранных мест, пропали впустую, но Чжи Вон без единого слова кивнул. Он жизнь готов был положить за эстетику и обычно даже не заглядывал в кафе с безвкусной обстановкой, но сейчас, кажется, пошёл бы за Га Он, пожелай она того, даже в старомодную чайную, где коротают время местные старики.
— Вчерашний кофе определённо был вкуснее.
— Этот тоже вкусный. Очень насыщенный, с ореховой ноткой. Я ещё когда выходила из машины, почувствовала, какой у него чудесный аромат.
— Вот как?
— Угу. У вчерашнего аромат был просто замечательный, но во вкусе чувствовались недозрелые фрукты. А я люблю фрукты спелые, почти мягкие. А у этого привкус орехов. М-м, и, кажется, немного шоколада. И чуть-чуть будто злакового чая… Словом, он не горький, а мягкий, это хорошо. Очень вкусно.
Глядя, как Га Он с удовольствием потягивает кофе, Чжи Вон был потрясён. От такой неожиданно точной оценки у него невольно открылся рот. Госпожа Квон, ну что же вы такое говорили про человека с таким тонким вкусом? «Особых предпочтений нет»? Да она сейчас различает сорта зёрен в купаже по отдельности. Я подозревал, что она на удивление разборчива, но не до такой же степени.
— Госпожа Квон считает, что у вас, глава, нет никаких вкусовых предпочтений.
— Ха-ха. Госпоже Квон такого не скажешь. Она столько сил вкладывает, продумывает питательность каждой трапезы. Если ещё и мои вкусы учитывать — ей совсем тяжело придётся. Овощи для моего стола она сама выращивает в огороде, без всякой химии. Как можно такому человеку жаловаться, что пересолено или слишком сладко? Ем, что дают.
Не найдя что ответить, Чжи Вон молча отпил кофе. Я и так уже голову потерял, а вы заставляете меня влюбляться ещё сильнее — что мне с этим делать? В душе у него шевельнулась лёгкая обида, но сказать такое ей самой было нельзя.
А если пить его подольше, то и этот вполне ничего. Обычно Чжи Вон предпочитал чистый кофе с лёгкой кислинкой и свежими фруктовыми нотами, но, когда он смаковал его, вспоминая слова Га Он, насыщенный, плотный, многогранный вкус тоже оказался неплох.
Я и вчера об этом думал, но влюблённость — страшная вещь. Вот, пожалуйста: превращает человека в существо без вкусов и без гордости.
Хуже всего было то, что у него не было ни малейшего желания от неё избавляться. Чжи Вон, смотревший на Га Он со сложным выражением, встретился с ней взглядом и тут же, прищурившись, мило улыбнулся. Он подумал, что у него совсем нет гордости, но причин её себе отращивать не нашёл.
