Контент удален!

— Братец!

Братец? Недоумённо обернувшись, До Гём увидел малышку в ханбоке, которую Ро А видела во сне, и слегка округлил глаза. И правда, старинная малявка.

— Я так по вам скучала, братец.

— Ты… меня знаешь?

— Братец… Это же я, Ран.

Душа хорошенькой девочки, ужасно огорчившись, чуть не плакала, но До Гём, ничуть не тронутый, даже бровью не повёл. Нет никакой гарантии, что всё, что говорит умерший, правда, а если это даже и кто-то, связанный с ним в прошлом, для нынешнего До Гёма это мало что значит. Прошлая жизнь, которой я не помню, — не моя.

— И Ро А, встаньте рядом со мной.

— Сестрицу Су Ён вы помните. Как же вы могли забыть меня? А я сотни лет ждала в холодной земле, только и думая о дне, когда встречу вас, братец.

Когда девочка, всхлипывая, злобно уставилась на Ро А, До Гём насторожился ещё сильнее, взял Ро А за запястье и тихонько спрятал её у себя за спиной. Правда это или нет, враждебность девочки к Ро А была очевидна. Зачем душе, которая может существовать сама, не обживая никакую вещь, цепляться за этот старый браслет? Неужели и правда кто-то, с кем меня что-то связывало в прошлом? Немного подумав, До Гём тут же покачал головой. Подоплёка его немного заинтересовала, но проводник обязан отправлять в Чжунчхон любого умершего, как только его обнаружит.

— Со До Гём, проводник Чжунчхона. Вы являетесь умершей и не можете оставаться в этом мире, а потому обязаны немедленно проследовать в Чжунчхон, где будет вынесен вердикт по вашим заслугам и проступкам при жизни. Уведомляю вас, что ваши заслуги и проступки продолжают фиксироваться и в данную минуту, а неподчинение указаниям проводника или побег могут серьёзно повлиять на решение о вашей дальнейшей участи. Кроме того, с этого момента проводник вправе в силу своих полномочий начать процедуру принудительного препровождения…

Когда До Гём быстро и холодно объявил правила, большие глаза девочки испуганно дрогнули.

— Братец. Что вы так пугаете? Выслушайте же меня, а? Посмотрите на моё лицо. И эту подвеску мне купили вы, братец…

— О чём я вас и уведомляю. Итак, вы проследуете в Чжунчхон? Или…

— Одна я не пойду!

Когда слёзные мольбы не подействовали, девочка, заторопившись, злобно скривилась и бросилась на Ро А. До Гём быстро заслонил её и мельком оглянулся, проверяя, как там Ро А. Бывает, что в таких случаях люди пугаются проводника, который, как сумасшедший, разговаривает сам с собой, и мешают работе, но, к счастью, Ро А держалась довольно спокойно.

— И Ро А. Вы сейчас что-нибудь видите или слышите?

— Нет. Но что-то здесь определённо есть.

— Я сейчас от этого избавлюсь, и, даже если почувствуете, что на вас что-то бросается, никуда не убегайте, держитесь вплотную ко мне. Убегать опаснее.

— Хорошо.

Девочка, внимательно слушавшая разговор До Гёма и Ро А, пыхтя, затопала ногами.

— Хитрая лиса! Опять нос задрала! И на этот раз заворожила моего братца, чтобы он со мной так обходился!

— Начинаю.

Когда До Гём без промедления запел, девочка, не находившая себе места от злости, пронзительно закричала и зажала уши.

— А-а-а! Хватит!

— Не хватило ль деньжат в дорогу — оттого ль в рай не идёшь? Шёл-шёл, да проголодался — оттого ль в рай не идёшь?

— Не хочу! Спасите!

Я не вижу, но что-то сейчас происходит. Ро А, затаившая дыхание, чтобы не мешать До Гёму, невольно нервно сглотнула. Сила, которая до сих пор ощущалась лишь как чей-то неприятный взгляд, едва До Гём запел, стала несравнимо острее. Может, ей только казалось, но она будто слышала детский крик.

И как раз в этот момент…

— М? Чья это машина у моих ворот?.. И ворота почему открыты? Ох, Ро А, ты приехала?

Совершенно растерявшись, Ро А зажала рот обеими руками, поглядывая на До Гёма. Стоило До Гёму, услышав голос дедушки, на миг прервать песню, как полная злобы сила мгновенно рассеялась. Судя по тому, как на обычно бесстрастном лице До Гёма ясно отразилась досада, очаровательная малышка в ханбоке, похоже, сбежала.

Как же… быть.

— Ох… дедушка… Вы почему в такое время дома…

— И правда Ро А! Говорили, ты сейчас очень занята — как ты выбралась? А кто это с тобой?

Старик, при виде внучки расплывшийся в улыбке всем морщинистым лицом, осторожно окинул взглядом До Гёма, стоявшего рядом с его цветущей внучкой.

Ох, чёрт. Мало того что упустил хлопотного умершего, так ещё и лишнее недоразумение может выйти. Навалилась ноющая головная боль, но До Гём, кое-как взяв себя в руки, вежливо поклонился деду Ро А.

— Здравствуйте, уважаемый. Я из съёмочной группы дорамы, работаю с актрисой И Ро А. Ей понадобилось ненадолго заехать домой кое-что забрать, вот я и приехал с ней за водителя.

— Ох, вот оно что. Заходите в дом, чего стоять. Угощать нечем, но хоть варёной кукурузы в дорогу возьмите.

— Не нужно. У нас съёмки, времени в обрез.

«Уже уезжаешь?» «На следующей неделе приеду». «Что ж ты так похудела, ешь-то хоть как следует?» «Конечно. А вы, дедушка, не перетруждайтесь в такую жару». Некоторое время посмотрев, как нежно прощаются дед и внучка, До Гём вышел за ворота и протяжно вздохнул. И Ро А, которая при дедушке довольно хорошо держала лицо, тут же скривилась, чуть не плача.

— Простите меня, пожалуйста, маэстро.

— Я же говорил, не извиняйтесь за то, в чём вы не виноваты. Как бы то ни было, песню прервал я. Если бы пел дальше, приготовившись к тому, что меня сочтут психом, справился бы, но я ведь тоже, как ни крути, существо общественное.

— Вы держались куда профессиональнее, чем я думала.

А, ну да. Правила всякие бормотал, так что, может, так и кажется. А на деле это почти чёрная работа. Но это к слову.

— Вы, И Ро А, обо мне кое-что знаете, а отвести вас куда-нибудь в сторону тогда было некогда, вот я и попробовал… Но, вообще-то, обычным людям такое видеть не положено. Лучше глубоко в это не впутываться, так что забудьте.

— Хорошо…

Взяв у послушно кивнувшей Ро А браслет, До Гём положил его на плоский камень и принялся бить по нему острым камнем. И не остановился, пока браслет почти не обратился в пыль. Душа девочки была уже далеко, но энергия самого браслета была настолько дурной, что, держи его при себе, к нему, скорее всего, продолжала бы липнуть всякая нечисть.

— Значит, теперь она совсем исчезла?

— Нет. Призрак, которого вы привели сначала, без браслета существовать не мог, а эта малявка, похоже, продержалась в мире людей после смерти по меньшей мере лет триста… И, раз она не привязана к месту, она, видимо, не столько держится за браслет, сколько узнала его и по своей воле держится рядом. Потому и смогла вот так сбежать. Судя по тому, что она делает и говорит, наверное, это и есть прежняя хозяйка браслета.

— З-значит… она снова появится?

От испуганного голоса Ро А До Гёму стало очень тяжело на душе. Правда это или нет, но маленькая дерзкая умершая, которую он только что видел, говорила так, будто До Гёма, Ро А и её саму связывало что-то в прошлой жизни. К Ро А она с самого начала, похоже, относилась плохо, а к нему подошла с лаской — и едва не получила за это как следует, так что вероятность, что она снова появится и навредит, была немалая.

— Наверное. Для начала съездим в павильон — там её многие видели. Судя по её повадкам, вряд ли она будет там смирно сидеть, но… Во всяком случае, на съёмках ни в коем случае не оставайтесь одна. Вы, И Ро А, как я вижу, такое различаете, так что по возможности держитесь рядом с теми, у кого сильная энергия.

Несколько дней подряд он наведывался на площадку, но душа девочки так и не нашлась. До Гём лишь зря вызвал подозрения И Со.

«Что ты сюда всё ходишь? Что тебе здесь делать?»

«Говорю же, проезжал мимо, заехал к тебе, нуна».

«Что за чушь ты несёшь? Ты, случаем, не…»

Из-за И Со, которая подозрительно щурилась, без повода появляться на площадке До Гём больше не мог и поехал прямо в галерею «Хвадам». Дело было уже не из тех, что решишь в одиночку, ему нужна была помощь, да и его беспокоил Чжи Вон, вернувшийся после того, как разобрал вещи тёти.

— Хён, где проведём собрание старших в этом месяце? У меня тут одно серьёзное дело. Хэ Су в Корее нет, так что мы вдвоём — может, я к тебе приеду?

— Давай в Муёндане.

— В Муёндане?..

От неожиданного ответа До Гём растерянно переспросил, и Чжи Вон как ни в чём не бывало продолжил:

— У тебя ведь серьёзное дело. Разве глава не должна знать?

— Это-то да… Но ты справишься? С главой тебе уже полегче стало?

От осторожного вопроса До Гёма Чжи Вон слегка нахмурил одну бровь. А, я ведь не успел ему рассказать.

— Полегче.

— Совсем… сдался?

— Мы встречаемся. Сегодня двадцать третий день.

— Ах… встречаетесь!.. Что?!

Когда потрясённый этим оглушительным заявлением До Гём вскрикнул, гладкий лоб Чжи Вона тут же прорезала складка.

— Тихо. Это мой офис.

— Да нет… Прости. Но… Нет, как это… Правда?

— Разве я тебе когда-нибудь врал?

Поверить в это было невозможно, но Чжи Вон, как он сам сказал, вздора не говорил. Впрочем, и сразу принять такое было трудно. Встречаются? С главой? Разве… такое возможно?

— Как вообще…

— «Как вообще»? Что-то ты непочтительно выражаешься.

— Нет, просто это удивительно. Ты говорил, что, когда признался, глава, даже не раздумывая, тут же отказала. А это было самое большее два месяца назад… Если уже двадцать третий день, значит, всего через месяц всё совершенно переменилось.

— В делах между мужчиной и женщиной так и бывает. Кажется, что ничего не движется, а потом в один миг — вспыхивает.

От его невозмутимого ответа До Гём ошарашенно выдохнул.

— Ха. Что это ты вещаешь, как знаток любви? Ты же толком ни с кем не встречался.

— А ты все знания добываешь исключительно на собственном опыте? В наш информационный век?

Ох ты, только что был при смерти — и ожил. Ему так и хотелось съязвить, но До Гём был не Хэ Су и не допускал ошибки выкладывать всё, что думает.

— Но… что вы с главой делаете, когда видитесь? Я ей и в глаза-то смотреть не могу. Но раз вы, как ты говоришь, встречаетесь, значит, хоть какие-то прикосновения бывают. Неужели вы даже за руки держитесь?

Чжи Вон лишь усмехнулся, но ответ на этот вопрос До Гём получил в Муёндане. И притом так, как ему совсем не хотелось.