— Сорок восьмой этаж. Лифт едет вверх.
С восемью бумажными пакетами, распределёнными по обеим рукам, Чжи Вон не без труда прошёл досмотр и после некоторой возни справился и со сканером отпечатков. Он терпеть не мог носить что-то в руках, да и раздавать что-то направо и налево не любил, так что купить разом тридцать две чашки кофе ему довелось впервые в жизни.
Чего только не сделаешь, чтобы угостить женщину одной чашкой кофе. Честное слово. Невесело усмехнувшись, Чжи Вон поднялся на сорок восьмой этаж, где располагалась служба безопасности, глубоко вдохнул и изобразил более-менее светскую улыбку. Обычно его мало заботило, что о нём подумают другие, но раз уж он влюбился в начальницу, совсем не считаться со своей репутацией было уже нельзя.
— Добрый день, трудитесь?
— О, господин директор Ча. Откуда столько кофе?
— По дороге зашёл в кофейню выпить чашку, а там такой аромат. Подумал, что, если здесь и проводники, может не хватить, вот и взял с запасом. Есть и горячий, и холодный, выбирайте, кому что по вкусу.
— Ух ты, спасибо. И печенье есть? У них ведь печенье такое дорогое.
Раз уж трачу деньги, пусть это хотя бы как следует заметят. Даже не догадываясь о коварных замыслах того, кто его подкармливал, И Чжун принялся собирать печенье и приветливо заулыбался. До сих пор им почти не доводилось общаться, но угощение, подоспевшее как раз тогда, когда он проголодался, резко подняло Чжи Вона в его глазах. Я думал, он ужасно колючий, а он, оказывается, хороший человек. На самом деле, встречаясь с Чжи Воном, И Чжун втайне робел при виде его брендовых часов и туфель, но сегодня всё это казалось ему просто стильным.
— В Чжунчхоне всё спокойно?
— Да, для разнообразия тихо. Поэтому глава сегодня только утром ненадолго заглянула в Чжунчхон, а потом всё время сидит в архиве.
— Вот как?..
Совершенно не заметив, как едва уловимо изменилось лицо Чжи Вона, И Чжун раскрыл на столе три заранее приготовленные книги деяний. Книга деяний, куда до мельчайших подробностей записывается всё, что человек делал, начиная с даты и часа рождения и до мгновения, когда ему выносят вердикт в Чжунчхоне, — священный документ, из которого нельзя по своему усмотрению ни стереть, ни добавить ни единой буквы. Поэтому правом её читать наделены лишь единицы, а выносить её за пределы службы безопасности нельзя ни при каких обстоятельствах.
Мельком заглянув в приоткрытую дверь архива, Чжи Вон незаметно приподнял бровь. Значит, она сейчас там. А я-то ломал голову, под каким предлогом подниматься в Чжунчхон. Всё складывается легче, чем я думал.
— Это те умершие, о которых я говорил по телефону. Госпожа Им Со Хва отправила их в Чжунчхон сегодня в четыре двадцать пять. Вообще-то принудительных сопровождений у неё почти не бывало… Мне показалось странным, что она разом справилась с тремя умершими, да ещё погибшими пять лет назад, и я проверил книги деяний, и там написано, что все они прибыли в Чжунчхон, охваченные пламенем. А сейчас в столичном регионе огнём с умершими расправляетесь только вы.
Чжи Вон, слушавший И Чжуна вполуха и не сводивший глаз с архива, посмотрел на лицо умершего, нарисованное на последней странице книги деяний, и медленно кивнул.
— А, этих сопроводила действительно она. Я случайно оказался рядом и нарисовал портреты, но правила умершим объявлял не я, так что сразу отдал их ей.
— Значит, можно не оформлять как совместную работу?
— Конечно. Я ничего не сделал. Если записать это как совместную работу, будет очень некрасиво по отношению к той, что, обливаясь потом, их преследовала.
— Если оформить на одну госпожу Им, нам проще… Но вы же специально сюда приехали, неудобно как-то. Знал бы, объяснил бы всё подробнее по телефону.
Глядя на искренне огорчённого И Чжуна, Чжи Вон улыбнулся ему от всей души. Ну уж нет. Я целую неделю выжидал и выгадывал этот шанс.
— Ничего страшного. У меня как раз были дела поблизости…
— О? Хён Чжи Вон!
Чжи Вон, собиравшийся на этом закончить разговор с И Чжуном и направиться в архив, слегка поморщился, услышав издалека невероятно жизнерадостный и зычный голос. Ему страшно хотелось просто не обратить внимания, но, увы, при такой громкости сделать вид, что не слышит, было никак нельзя. С трудом подавив поднимавшееся раздражение, он обернулся: к нему, сияя широкой улыбкой и радостно махая рукой, бежал Хэ Су. Вздох вырвался сам собой.
Эх… Почему этот паршивец вечно появляется в самый решающий момент и всё портит? Может, я в прошлой жизни перед ним в чём-то сильно провинился?
— Хён, какими судьбами? До консультации ещё далеко. Что-то серьёзное стряслось?
— Нет. Менеджеру Ану нужно было кое-что уточнить.
— А что?
Да тебе-то какое дело? Я тебе что, девушка? Почему тебя так интересует каждый мой шаг? Чтобы удержать улыбку, Чжи Вон крепко стиснул зубы. В другой раз он бы грозно зыркнул на него и холодно отрезал, но сейчас он изображал славного парня и не мог дать волю характеру.
— Долго рассказывать. А ты сам что тут делаешь?
— Да просто скучно стало, вот и пришёл.
— …
— А этот кофе, говорят, вы принесли? Мне тоже можно стаканчик?
Хэ Су бесцеремонно протянул руку к кофе, который держал Чжи Вон, но получил по пальцам с громким шлепком и сделал обиженное лицо.
— Ай, за что? Хён, вы что, меня дискриминируете? Вы знаете, как это низко — обделять человека едой?
— Это моё. Я много принёс, возьми другой.
— Но вы же не пьёте холодный кофе.
От этого точного попадания уголки губ Чжи Вона едва заметно дрогнули. Вот ведь: чутья — ноль, а глаз — алмаз. Раз уж помнишь даже, какой кофе я пью, так научись и обстановку понимать. С чего бы я, по-твоему, носился как со святыней с айс-американо, который сам не пью, а? У него есть хозяин.
— Иногда пью. Сегодня как раз такой день.
— Тогда отдайте его мне, а себе возьмите другой. Он почему-то кажется таким вкусным.
— Тебе кажется. Они все одинаковые.
— Не-а. Цвет другой. Он, наверное, дороже?
Ха. Зверь, что ли? В кофе толком не разбирается, а чутьё какое. Дай ему американо — всё равно сахара насыплет. Мысленно цокнув языком, Чжи Вон быстро схватил стакан ванильного латте и чуть ли не силой сунул соломинку Хэ Су в рот. К счастью, пока что сотрудники, похоже, воспринимали их перепалку как шутку, но, если она затянется, как бы не вышло, что деньги потрачены, а репутация лишь пострадала.
— Мне сегодня сладкого что-то не хочется.
Меру знай, паршивец. Чтобы принести сюда один этот стакан, я сегодня в кофейне больше чем на четыреста тысяч вон по карте расплатился. Скривив губы, Чжи Вон молча буравил взглядом надувшегося Хэ Су, когда вдруг раздался голос, которому он несказанно обрадовался:
— Хэ Су, можно тебя на минутку? Когда точно у тебя отбор в сборную? Похоже, придётся перенести консультацию.
— Беги скорее, Ён Хэ Су. Тебя руководитель Ким зовёт. Старшие позвали — сначала откликнись.
— Иду, руководитель! Уже бегу! Хён, не уходите, ждите, ладно? Мы давно не виделись, давайте вместе поужинаем, а?
— Ладно.
— Только не сбегайте! А то я правда заплачу!
— Сказал же — ладно.
Ладно, ладно, только сейчас, ради бога, исчезни. Лёд же весь растает. Чжи Вон безжалостно подтолкнул в спину мнущегося, подозрительно косившегося на него Хэ Су. Не будь вокруг свидетелей, он, наверное, врезал бы ему со всего размаха.
— Старшие проводники, видно, часто видятся — так дружны между собой.
— Ха-ха. Правда так кажется?
Рассеянно ответив, Чжи Вон как бы невзначай забрал книги деяний из рук И Чжуна и добродушно улыбнулся.
— У меня нет младших братьев, наверное, поэтому я Хэ Су никак не могу переспорить. Раз он так настойчиво просил, придётся ждать. Менеджер Ан, вы ведь заняты, занимайтесь своими делами. Я сам верну книги в архив. Расставить по дате смерти, верно?
Что же делать с этим? Долго вглядываясь в безжизненное, лишённое всякой воли лицо, Га Он тяжело вздохнула и закрыла книгу деяний. Она дважды внимательно прочла её до последней страницы, но так и не смогла решить, куда отправить умершего, и на душе у неё было очень тяжело.
Если весы суда склонялись в одну сторону хотя бы на один градус, места для чьего-либо решения не оставалось. Но иногда весы замирали в идеальном равновесии, и тогда судьбу умершего определяла владычица Чжунчхона. Когда заслуги или проступки ярко выражены, принять решение ещё сравнительно легко, но с умершим, у которого и заслуги, и проступки одинаково мелки, куда его отправить, так сразу не решишь.
Молодой умерший, внезапно скончавшийся сегодня на рассвете без всяких видимых признаков болезни, прожил жизнь, будто его и не было вовсе, и его сразу же проводили в Чжунчхон. Ослушайся он проводника и попытайся сделать хоть шаг в сторону побега — наверняка отправился бы в преисподнюю.
Он никому за всю жизнь не причинил вреда настолько, чтобы остался шрам, — может, сразу дать ему шанс переродиться? Но ведь, если даже за мелкую провинность не расплатиться как следует, неотработанная карма может отяготить следующую жизнь… Если смотреть далеко вперёд, может, лучше отправить его в преисподнюю, чтобы он честно отбыл наказание. Что же делать с этим бедным ребёнком, чьё тело, покинутое душой, даже некому сразу прибрать?
Вспомнив умершего, одиноко сидевшего в уголке Чжунчхона, Га Он крепко зажмурилась, чтобы отогнать мысли. Ему, конечно, не позавидуешь, но в решение владычицы Чжунчхона не должно примешиваться ничего личного. Ох… Выпить бы чего-нибудь холодного. Начальник Квон, кажется, говорил, что ненадолго выйдет… Га Он прижала ладонь к горячему лбу и тихо застонала — и в этот момент…
— Глава, у вас болит голова?
Раздался встревоженный голос, и, прежде чем она успела разглядеть, кто это, к ней волной подступил знакомый аромат. Приятный запах: свежую, душистую фруктовую ноту подпирал мягкий, но весомый аромат берёзы. Хоть Га Он и возглавляла косметическую компанию, искусственных запахов она не любила и духами почти не пользовалась, но всё время, пока они были в Лондоне, думала, что духи, которыми пользуется Чжи Вон, ему очень идут.
— Директор Ча. Какими судьбами?
— Служба безопасности попросила кое-что проверить, вот я и приехал. Но вам, глава, случаем, не нездоровится? Вы неважно выглядите.
— Нет. Просто я долго сидела сосредоточившись, и мне стало жарковато.
Не успела она договорить, как на стол опустился пластиковый стакан, покрытый капельками воды. Удивлённая такой совершенно неожиданной заботой, Га Он широко раскрыла глаза. Глядя на тихонько позвякивающие кубики льда, она почувствовала, как ей становится легче, хотя она ещё не сделала ни глотка.
— Кофе?..
