Контент удален!

— Слушайте, раз уж речь зашла — он же просто потрясающий?

С этим никто не мог поспорить. В теории все знали, что с умершими, с которыми не справились рядовые проводники, разбираются старшие, но видеть, как работает старший проводник, большинству довелось впервые.

За девять дней Чжи Вон отправил в Чжунчхон в общей сложности семь тысяч умерших. Чудовищное число. Если вычесть минимальное время на сон, еду и переезды, выходило, что он рисовал почти по портрету в минуту. Даже бездумные каракули в таком количестве — рука отвалится. К тому же, когда обстановка не позволяла, Чжи Вон запоминал лица сразу нескольких десятков человек, а потом больше часа, не вставая с места, рисовал одни портреты. В такие минуты все ненадолго бросали работу и смотрели.

— И голова у него, похоже, отлично варит… Будь я женщиной, влюбился бы.

— А я и мужчиной влюбился бы. Первый раз вижу, чтобы человек, весь в пыли, был так хорош собой. Он откидывал растрёпанные ветром волосы, а мне казалось, будто это замедленная съёмка.

— И мне! Особенно когда он схватил за шиворот умершего, который бросился на главу сзади. Одной рукой как стиснет ему горло — а взгляд какой! Ох.

Стоило только начать, как со всех сторон посыпались рассказы очевидцев, и особенно бурно реагировали женщины-проводницы.

— Девушки у него, кажется, нет. Раз так понравился, подкатила бы, чего ты.

— Что? Да ну, с таким мужчиной встречаться тяжело. Судя по тому, как он работает, он перфекционист. Сделаешь что-нибудь не так — посмотрит с таким презрением, правда? И зануда, похоже, ещё тот. Если он даже главу так дотошно поучает, то девушку-то тем более.

— Занудство — это болезнь. Я когда-то недолго встречалась с парнем, который по любому поводу читал нотации: простудилась — значит, руки плохо моешь, живот заболел — значит, тащишь в рот что попало, чуть устала — «следить за здоровьем тоже надо уметь»… С таким разве выдержишь?

— Не волнуйся, Е Ин. Судя по тому, как директор Ча выглядит, у него и запросы высокие.

— Ах, это на что ты намекаешь?

Хён У, втиснувшийся между проводниками, шумно наслаждавшимися последним ужином на Нонсуме, почему-то чувствовал себя жалким и больше часа не мог даже рта раскрыть. Всегда занятый в офисе одними бумагами, на этой вылазке он впервые по-настоящему понял, какие проводники выдающиеся люди. Проводники, сражавшиеся со злыми духами, были прямо как в фильмах про супергероев.

Конечно, способности у них от рождения другие, и, выполни он хоть как-то свою часть работы, он бы так не сник. Но Хён У, приехавший в командировку секретарём владычицы Чжунчхона, за всё время на Нонсуме не мог перекинуться с Га Он даже парой слов в день. Стоило Га Он что-то понадобиться, откуда ни возьмись появлялся Чжи Вон и мгновенно всё решал, так что выученные назубок инструкции так и не пригодились.

«Менеджер Пак».

«Да, глава».

«Ты полетишь обратно вместе с проводниками, когда они будут возвращаться. Спасибо за эти десять дней».

Это был самый длинный разговор с Га Он за десять дней. Для Га Он это было предельно рациональное решение: рядом был Чжи Вон, знавший о ней всё до мелочей, так что никаких неудобств у неё не было, и двое опекунов ей были ни к чему, — но Хён У было очень горько, что начальница его не оценила. Он и сам понимал, что в этой командировке один он толком не отработал свой хлеб.

К сожалению, Хён У так и не узнал, что возможности проявить себя его лишили чьи-то тщательно продуманные козни. И так и не узнал, что кто-то, наконец избавившись от всех помех и оставшись с ней наедине, втайне очень довольно улыбается.

Га Он и Чжи Вон решили, начиная с Таси, где они жили, одного за другим найти и отправить умерших, прятавшихся по всей стране. С теми, кто сбежал за море, в другие страны, сейчас ничего нельзя было сделать, но, к счастью, вся территория страны была всего раза в два больше острова Чеджу, так что, если брать с запасом, за неделю можно было прочесать её из конца в конец.

Беда была в здоровье Чжи Вона.

— Директор Ча. Ты точно в порядке?

— Конечно. Всё отлично.

Ответ Чжи Вона звучал бодро, но, как ни посмотри, лицо у него было не таким свежим, как обычно. Га Он глубоко задумалась. Эта поездка оказалась несравнимо легче любой катастрофы, на которую Га Он выезжала в этом веке. И всё благодаря тому, что с ней был Чжи Вон.

И в повседневных мелочах, не имевших отношения к работе проводника, Чжи Вон угадывал нужды Га Он куда полнее и куда быстрее секретаря. Не верилось, что они знакомы всего месяцев восемь. До сих пор Га Он было почти всё равно, кто находится рядом. Если место пустело, его, как положено, занимал кто-то другой, и самой Га Он заботиться об этом было незачем. Но с появлением незаменимого человека всё изменилось.

Если сейчас директор Ча свалится — будет плохо. Ухаживать за кем-то я, честно говоря, не умею. Он и правда слишком перенапрягся. Надо было дать ему хотя бы денёк отдохнуть в середине. И потом, живому человеку, похоже, вредно так долго находиться среди иньской энергии мёртвых. Пожалуй, сегодня ему лучше весь день греться на солнце и восстанавливать силы. После долгих раздумий Га Он приняла решение и решительно кивнула.

— Директор Ча. Сегодня мы проведём здесь день и отдохнём.

— Я правда в порядке, глава.

— Это я устала. И голова, кажется, немного болит.

Лицо Чжи Вона тут же изменилось; он достал из сумки термометр, приложил его ко лбу Га Он и нажал кнопку. Тридцать семь и три. Голос, негромко прочитавший цифры, резко похолодел. Га Он, наспех придумавшая предлог, чтобы Чжи Вон отдохнул, по-настоящему растерялась от температуры, чуть вышедшей за пределы нормы.

— Глава, с каких пор у вас болит голова?

— А?.. Даже не знаю, с каких именно…

— Больше ничего не беспокоит?

— Всё в порядке.

Ох… Надо было сказать, что желудок не в порядке. Я и не думала, что есть приборы, которые сразу показывают цифры. Не стоило пытаться выкручиваться, раз не умею… Лицо Чжи Вона стало таким мрачным, что Га Он немного растерялась. Правду говорят: доброта — тоже болезнь. Молодой, а сердце такое мягкое.

— Понимаешь, директор Ча, я это сказала потому, что мы с тобой несколько дней работали через силу и денёк отдохнуть не помешает. На самом деле ничего у меня особенно не болит.

— Понятно…

— Живому человеку вредно долго находиться среди иньской энергии мёртвых. Я, как ни крути, тоже человек, а тебе это особенно вредно. Солнце как раз хорошее, так что давай отдохнём всего один день.

— Хорошо.

Он сказал «хорошо», но согласия на лице не было. Что же делать. Больше никаких отговорок в голову не приходит. Растерянная Га Он заметила в углу холла табличку с указателем бассейна. А, точно. Вот это и предложу.

— Директор Ча. Ты умеешь плавать?

— Да.

— Ты ведь как-то советовал мне аэробные нагрузки? Сколько нужно учиться, чтобы плавать самой?

— У всех по-разному, и зависит от того, какой уровень нужен, но вам, думаю, будет достаточно даже просто ходить в воде — польза будет ощутимая. Вы ведь не выделяете время на другие упражнения.

— Тогда, может, сегодня отдохнём и попробуем?

Лицо Чжи Вона, всё это время мрачное, немного смягчилось, и только тогда Га Он наконец с облегчением выдохнула. Она не заметила, что, глядя, как потеплел взгляд Чжи Вона, и сама расплылась в улыбке.

Наспех купив в магазине при отеле купальные костюмы для обоих, Чжи Вон, когда переодевшаяся Га Он появилась перед ним, почувствовал, как у него помутилось в глазах. Он и правда думал, что хорошо бы им сблизиться настолько, чтобы вместе плавать, но о купальнике вовсе не помышлял. Га Он всегда представлялась ему в строгом тёмном костюме. Ничего такого лёгкого он, клянусь, ни разу не ждал.

Протянуть ей один только купальник он не решился и потому накинул на неё ещё и пляжный кардиган, но в воде сквозь него всё равно просвечивал купальник, похожий на нижнее бельё. Хорошо хоть, что из-за катастрофы туристов не было совсем. Если бы Га Он в таком виде увидел другой мужчина, ему, кажется, захотелось бы выколоть тому глаза. Что он такой бешеный, Чжи Вон узнал только сегодня.

— Ой!..

Га Он, в одиночку расхаживавшая по воде туда-сюда, видимо, поскользнулась и сильно пошатнулась. Чжи Вон, державшийся в нескольких шагах позади, быстро подошёл, подхватил её за талию и, взяв за руку, поставил на ноги.

— Спасибо.

— Не за что. Раз уж мы в бассейне, может, научитесь хотя бы основам?

Он думал, что она не боится ничего на свете, но, как ни странно, Га Он боялась воды. И, похоже, сама об этом не подозревала.

— Утонуть невозможно, глава. Ноги у вас и сейчас стоят на дне. Нужно лишь слегка опустить лицо и освоить дыхание. При умывании и то больше в воду окунаются.

— …

— Я всё время буду держать вас за руку, а если даже выпущу — за секунду снова поймаю. Вы мне не доверяете?

— Тебе доверяю.

— Тогда в чём дело?

— Себе не доверяю.

Пусть не плавать по-настоящему, но держаться на воде на всякий случай уметь надо. А так она никогда и не научится. Он искренне тревожился, но, глядя, как Га Он изо всех сил цепляется за его руку, будто боясь её выпустить, против воли не мог удержать уголки губ, которые так и ползли вверх. С первой встречи Га Он была несравнимо взрослее его, и видеть её вот такой перепуганной было невероятно мило.

Сдаюсь. С ней ничего не поделаешь.

— Глава.

— М?..

— Хорошо. Делайте только то, что хочется. Но, если соберётесь к воде, обязательно зовите меня.

— Сколько всего мы с тобой делаем вместе. И вкусненьким балуюсь я только с тобой. И кофе мне приносишь только ты.

Когда Га Он, так и не выпуская руки Чжи Вона, улыбнулась, у Чжи Вона вырвался беспомощный смешок. Его немного злило, что Га Он совершенно не сознаёт, как действует её улыбка, от которой у человека то замирает, то подскакивает сердце, а сам себе он поражался: пустячное касание, а сердце трепещет, будто это невесть какая близость. Ну честное слово, в тридцать лет — и так переживать из-за того, что держишь женщину за руку.

— Недавно же завтракали, а я уже проголодалась.

— Купание всегда отнимает много сил. В пекарне продают тарт с инжиром — может, съедите один до обеда, для лёгкого перекуса?

— Может, и правда? Хорошо, что у нас с тобой так похожи вкусы.

Ну, не то чтобы… Оставив продолжение при себе, Чжи Вон взял Га Он за руку и вытянул её из бассейна. Когда вода стекла и стали видны все изгибы фигуры, он сознательно отвернулся, но глаза, среагировавшие почти со скоростью света, уже успели скользнуть по её силуэту.

— Я проголодалась, может, сначала перекусим, а потом помоемся?

— Лучше сначала примите тёплый душ. У вас ведь была температура. Не дай бог простудитесь.

— Хорошо. Поняла.

Простите, глава. Что вы простудитесь, я правда боюсь, но куда больше мне не нравится, что вы будете расхаживать перед людьми в таком виде.