— Маэстро Со. Ты правда не возьмёшься? Я же тебя так прошу!
— …
— До каких пор ты собираешься сидеть взаперти и разглядывать пингвиньи задницы?
До Гём, всё это время слушавший вполуха со скучающим видом, откровенно недовольно сощурился. Вечно она так… Сразу видно, что с телевидения: к чему такие скандальные формулировки?
— Нуна 1.
1 Нуна (кор. 누나) — обращение младшего мужчины к старшей сестре или к старшей знакомой женщине.
— Чего?
— Эх. Ничего…
До Гём, исподлобья сверливший взглядом И Со, после её наглого ответа махнул рукой и отвернулся. Ох, как же я устал. Давно ему не приходилось сидеть напротив человека, который так бурно фонтанирует энергией, и мигрень, несколько дней не дававшая о себе знать, снова напомнила о себе. Даже До Гём, который ни за что не брался за то, к чему не лежала душа, не мог просто холодно отмахнуться от мольбы И Со.
И всё же саундтрек к дораме — это слишком. Да ещё главная тема, которую будет петь сама исполнительница главной роли. Долго поколебавшись, До Гём в конце концов покачал головой. Даже если не говорить о сложности самой работы, при одной мысли о том, что много дней подряд придётся тесниться в маленькой студии с незнакомым человеком, у него уже взвинчивались нервы.
— Нуна, я правда серьёзно подумал и, как ни крути, не выйдет. Я больше четырёх лет занимался только документальным кино и дорам почти не смотрел. А эстраду вообще не слушал… Я совсем потерял чутьё — как мне браться за жанр, настолько зависящий от трендов, как дорамы?
— Но ты же можешь, если захочешь. У тебя музыка не из тех, что выходит из моды. Тебя и сейчас нет-нет да и крутят по телевизору. Я по дороге проверила — одна песня до сих пор в чартах. Шестьдесят четвёртое место, что ли…
Длинные пальцы, с силой растиравшие ноющий висок, вдруг замерли. Конечно, И Со вовсе не имела этого в виду, но «одна песня», о которой она сказала, безжалостно взбаламутила воспоминания До Гёма, мирно осевшие, как песок на дне глубокой реки. Спокойная река в один миг превратилась в мутный поток, и До Гём, застигнутый врасплох и отброшенный на пять лет назад, мог лишь беспомощно кружиться в нём, как песчинка.
«Сначала. Почему у девушки, влюблённой без взаимности, такой бодрый голос? На войну собралась? Ты так парня с ног сшибёшь».
«Ха-ха-ха. Прости. Но я смотрю на твоё лицо, и меня всё время смех разбирает. Что же делать?»
«Хватит смеяться, сосредоточься. Который час уже сидим? Если не соберёшься, получишь так, что слёзы брызнут».
«Ну-у, господин композитор такой страшный».
Песня, в которую До Гём, едва перешагнувший двадцать, в самую свежую и прекрасную пору жизни вложил и любовь, и страсть, обросла историей трагического несчастного случая и прославилась куда сильнее, чем можно было ожидать. Чтобы не слышать голоса, звучавшего отовсюду, даже когда не прислушиваешься, До Гём почти полгода не выходил из дома.
Говорят же, что то, что пытаешься забыть, как раз и помнится отчётливее всего. Чтобы утихомирить воспоминание, в котором он до сих пор слышал каждый её вздох, До Гём глубоко вдохнул и медленно закрыл и открыл глаза. Время прошло не совсем впустую: чувства так и не притупились, но теперь он хотя бы мог их не показывать.
— Это… Так вышло, что песня случайно пришлась ко времени… Словом, я не могу. Мне теперь и слова на музыку класть непривычно, и подстраиваться, работая с непрофессионалом, не хочется. Лично мне очень не нравится, когда актёров заставляют петь ради шумихи.
— И Ро А — не непрофессионал. Пусть ты и не слушаешь эстраду, но «Сераэль» ты же знаешь? Она была там главной вокалисткой. Поёт отлично. В этом деле она прошла огонь и воду, так что соображает быстро. Будет стараться и делать всё, что скажешь.
— Нуна…
— Помоги, считай, что спасаешь человеку жизнь. Для Ро А это, может быть, последний шанс. Если сейчас она не взлетит, девочка, которой всего двадцать пять, может навсегда исчезнуть из шоу-бизнеса.
До Гём пристально посмотрел на посерьёзневшую И Со, и на его лице отразилось лёгкое недоумение. Мало ли кто бесследно исчезает из этой индустрии? Есть талант — заблистает, нет — отсеется, так и должно быть.
— А я-то тут при чём… Одна моя песня не решит, взлетит актриса или нет, и потом, если её взяли на главную роль в дораму, которую снимает сама великая режиссёр Кан И Со, разве она уже не пробилась? К чему такой пафос?
— В этот раз я сама снимаю, а героиня как раз певица, вот я и пропихнула её, споря с продюсерской компанией… Но я тоже работаю на чужие деньги и не могу каждый раз её протаскивать, а пристроить её куда-то ещё — тем более не в моих силах.
— С чего ты вообще так за неё хлопочешь? Ты же всегда проводишь прослушивания без всяких поблажек. Она что, знает о тебе что-то компрометирующее?
От вопроса До Гёма И Со сморщилась и грубо выругалась пару раз. Вот именно. Лучше бы мне и не знать про эту грязь. Тогда бы я не строила из себя поборницу справедливости, которой мне на роду не написано быть. Надо же было именно в тот день договориться о встрече в лаунже отеля, куда я в жизни не хожу. Вот теперь и приходится упрашивать.
— Я, вообще-то, стараюсь не давить на жалость, но…
— Вот и не дави. Мне неинтересно.
Мне и тех убогих личных историй, что я уже знаю, хватает — голова и так забита. Не хочу добавлять к ним ещё и ненужные сплетни. До Гём с искренним отвращением даже замахал руками, обрывая её, но И Со, которая по жизни шла своей дорогой, и ухом не повела.
— Коротко расскажу. «Чи-Энтер» ты же знаешь? Среди участниц «Сераэль», где была Ро А, есть дочь главы «Чи-Энтер». Чи Хэ Ми.
— Ну вот… Начинаешь с рассказа о её окружении? Ты же обещала коротко!
— Хорошенькая, в общем-то. Короче, она так рыдала и скандалила, что хочет стать звездой, что в «Чи-Энтер» её воткнули в группу, которую собирали довольно тщательно, только с позицией для неё вышло непонятно. И танцевала, и пела она кое-как, а ставить её в центр за внешность было нельзя — Ро А была красивее. Её жёстко натаскали и кое-как вывели на сцену, но похвастаться ей было нечем, так что популярностью она не пользовалась.
Хэ Ми, единственная дочь в богатой семье, которую всю жизнь носили на руках, с самого начала невзлюбила Ро А, у которой всё получалось лучше, и придиралась к ней по любому поводу. Хорошо хоть, что соображения у неё хватало: она и сама понимала, что ради существования группы выгнать Ро А нельзя.
— Больше трёх лет они выступали вместе, хотя вне работы даже не разговаривали, и вот принцессе наконец надоело играть в звезду. Оказалось куда тяжелее, чем она думала, агентство её так рьяно продвигало, а она так и не взлетела, да ещё и ругали её вовсю за то, что пролезла по блату. Вот она и начала: то болеет, то ещё что, — моталась по больницам, чуть что — улетала за границу.
В шоу-бизнесе, где новички появляются чуть ли не каждый день, группа, которую месяцами не видно на экранах, неизбежно сходит с дистанции. Компания не давала никаких сольных выступлений Ро А, которую невзлюбила дочь владельца, и даже изредка перепадавшую работу толком не поддерживала. По словам И Со, дошло до того, что Ро А не сообщали даже об уже назначенных выступлениях, и она срывала их, сама того не зная.
— Откуда ты знаешь все эти мелочи? Ты же так глуха к сплетням.
— Я много сил потратила, чтобы узнать подробности. Она ведь снималась с детства, и типаж у неё интересный, я её приметила, а потом она надолго пропала, и мне это показалось странным. А тут я пошла на встречу с продюсерской компанией и случайно услышала, как их руководство обсуждает Ро А. С издёвкой: мол, за душой ни гроша, а гордость есть — даже от спонсора отказалась.
— Это о двадцатипятилетней?
— Тогда ей было двадцать три.
Красивое лицо До Гёма тут же исказилось. Ему казалось, что за последние пять лет он неплохо закалился против человеческой мерзости, но на миг его охватило такое острое отвращение, что затошнило. Вот поэтому я и не могу привязаться к этой среде.
— Той ночью я не могла уснуть. В шоу-бизнесе историй и погрязнее хватает, и раньше, какую бы горькую судьбу я ни слышала, ничего подобного мне в голову не приходило, а тут я решила, что этой девочке хоть раз обязательно дам шанс.
На следующее утро, едва проснувшись, И Со подняла всех знакомых журналистов и собрала все слухи. Когда собранные отовсюду кусочки сложились в единую картину, у И Со было точно такое же лицо, как сейчас у До Гёма. Насколько жестокими и мелочными были методы, которыми крупное агентство пыталось похоронить одну молоденькую девушку, — даже слушать об этом было стыдно.
— Но сразу я ничего не могла для неё сделать, так что лишь изредка узнавала, как у неё дела. Агентство и выступать не давало, и не отпускало, денег на неустойку не было — гонорары ей стали выплачивать совсем недавно, — а лицо уже примелькалось, так что за любую работу не возьмёшься… Два года она продержалась, натянув кепку пониже и моя посуду на ресторанной кухне, и только в прошлом месяце у неё наконец закончился контракт с «Чи-Энтер». Как раз и с моим графиком всё удачно совпало, вот я и предложила ей поработать вместе.
— Вот это ты правильно сделала…
— Она целый час плакала.
— …
История человека, слишком рано узнавшего, как тяжела жизнь, всегда ложится камнем на сердце. Чутко заметив, что холодное лицо До Гёма чуть смягчилось, И Со заговорила ещё жалобнее:
— Раз уж я взялась за непривычное дело, хочу, чтобы у неё всё сложилось как можно лучше. Чтобы на этот раз её как следует заметили и забрало какое-нибудь солидное агентство, с которым «Чи-Энтер» не посмеет шутить. К счастью, сценарий получился потрясающий, а на главную мужскую роль взяли парня, который отлично играет. Как минимум средний успех обеспечен. Теперь дело только за саундтреком.
— Ладно, обстоятельства я понял. И то, что режиссёр, чтобы спасти человека, сама бегает даже по таким мелочам, — это очень похвально. Но почему, скажи на милость, поручать это музыкальному руководителю документальных фильмов? Полно известных композиторов, которые попадают в чарты, едва выпустив песню.
— Ро А хочет, чтобы это был ты.
— Что?..
— Я сказала ей: назови композитора, с которым хочешь работать, а там посмотрим, — и она сказала, что хотела бы поработать с тем, кто написал «День признания». И, будто нарочно, это оказался мой знакомый. Я такие слащавые вещи обычно не говорю, но разве это не похоже на судьбу?
Почему опять именно та песня… До Гём приоткрыл было губы, чтобы что-то ответить на её шуточки, но так ничего и не сказал. И Со с тревогой смотрела, как он, плотно сжав губы и откинув голову назад, мучительно размышляет, и, когда у него вырвался похожий на стон вздох, медленно заулыбалась.
— До Гём…
— Для начала приведи её, послушаю голос. А перед этим пришли сценарий.
— Огромное спасибо, маэстро Со! Хоть завтра приведу. Скажи, когда у тебя свободное время.
— После обеда я всё время буду в студии. Только позвони заранее.
— Ага! Тебе обязательно воздастся. Непременно попадёшь потом в рай.
Глядя на И Со, суетившуюся раз в десять больше обычного, До Гём беззвучно хмыкнул. Ну, не знаю. Чтобы мне попасть в небесный мир, надо переродиться ещё шесть раз, и не уверен, что все шесть раз я проживу достойно.
До Гём с улыбкой смотрел, как И Со, сказав, что опаздывает на встречу, торопливо собирает сумку, но, когда она, суетливо поднявшись, вдруг как-то очень неестественно отвела глаза, он прищурился. Что это за дурное предчувствие?
— Ну что ещё?
— Кстати, я ведь говорила? По сюжету Ро А поёт всего пять песен. Ну, до завтра! Сценарий сейчас пришлю.
— Что?! Нет, постой. Ты же говорила — одна главная тема… Эй, режиссёр Кан! А ну стой!
