Контент удален!

— Тогда в Ильсан поеду я. Там много всего заслоняет обзор, так что от меня будет больше толку, чем от тебя, хён, или от Хэ Су. В понедельник и вторник я занят, так что съезжу где-нибудь в среду. А ты, Хэ Су, как будет время на неделе, скатайся в Чхонджу. Это ведь недалеко от базы?

— Угу, недалеко. Минут сорок на машине… Но, хён, в следующую среду полнолуние. Одному тебе ехать не слишком опасно?

— Я поеду с тобой.

Чжи Вон, который с той минуты, как переступил порог Муёндана, не проронил ни слова, заговорил впервые. Сидеть в доме той, что ему отказала, оказалось куда мучительнее, чем он думал, но работа не должна была страдать оттого, что у него смятение на душе. Если только не бросить работу проводника совсем, то, пока он связан с Чжунчхоном, ему не хотелось производить впечатление безответственного человека. Это было делом самолюбия.

— Тебе бы ещё отдохнуть, хён. По правилам проводник, получивший ранение на выезде, до полного выздоровления на выезды не ходит.

— Правила правилами. Рисую я не этой рукой, так что, если не перенапрягаться, ничего страшного. Врачи сказали — четыре недели до полного заживления, как тут ждать, пока совсем заживёт? Ён Хэ Су какое-то время тоже не сможет свободно передвигаться — ты один месяц продержишься?

— Ну… это было бы тяжело.

— Я поеду только на всякий случай, для подстраховки, так что заезжай за мной вовремя. Надеюсь, ты не предложишь, как некоторые бессовестные, поехать на автобусе.

— Разве бывают люди, которые зовут на свой выезд и предлагают ехать на автобусе?

Когда Хэ Су округлил глаза, будто услышал нечто поразительное, Чжи Вон, ошеломлённо пошевелив губами, отвернулся. Ладно, не буду с ним препираться. Так для моих нервов полезнее. Будто впервые этот паршивец говорит такое, от чего дух захватывает.

— А в Сокчхо я поеду сразу после Ильсана.

— Справишься? Одна дорога туда-обратно чего стоит.

— Туда всё равно ехать мне. От вас там толку не будет. Сбежит в сторону моря — и сразу вне досягаемости, а из-за шума волн и песню почти не слышно. Не посылать же главу на такое мелкое дело. В Сокчхо у меня дача, так что можно работать, не торопясь и отдыхая по самочувствию.

Хэ Су, смотревший на Чжи Вона с бесконечной жалостью, при слове «дача» сложил руки и пришёл в восторг.

— Дача! Ух ты, здорово. Я впервые вижу вживую человека, у которого есть дача! А ваша дача у моря, хён? С дачи море видно? Я тоже хочу поехать, хён.

— Сдашь форму сборной — тогда поезжай.

— А давайте после чемпионата мира в сентябре все вместе съездим? Осенью на Восточном море хорошо! Романтично. Я возвращаюсь шестнадцатого — два дня на то, чтобы перестроиться после перелёта, и сразу можно ехать. Значит, восемнадцатого сентября едем в Сокчхо!

— Кто тебе разрешил!

Чжи Вон, собиравшийся было пропустить это мимо ушей, рявкнул и с грохотом хлопнул ладонью по столу. Если у Хэ Су начинают звучать такие конкретные даты, это может незаметно стать свершившимся фактом, так что пресечь нужно было на корню.

— Ты, я смотрю, в моём доме чувствуешь себя как у себя дома? Хочешь, я всерьёз стану держаться с тобой холодно? И с какой стати мне ехать с тобой смотреть на море?

— Фу. Всё равно вам, хён, сейчас не с кем поехать смотреть на море.

Ой, Хэ Су. Ты сейчас сыплешь хёну соль на рану. Так ведь и правда получишь — я за это не отвечаю. Пусть ты и спортсмен, разницу в весовой категории не перепрыгнешь. К тому же хён в старших классах занимался боксом. Будешь так выпендриваться — и правда помрёшь. До Гём с крайне растерянным видом наблюдал за их перепалкой и выжидал момент, чтобы вмешаться, как вдруг дверь гостевого флигеля беззвучно открылась и вошла Хи Чжу со своей всегдашней мягкой улыбкой.

— Если совещание закончилось, пожалуйте ужинать. Глава тоже скоро придёт в главный дом.

— Глава тоже дома?

— Да. Только что вернулась.

Хэ Су, ни о чём не подозревая, просто сиял от радости, и До Гём ему и завидовал, и немного злился. На лицо Чжи Вона он даже взглянуть не решался. А я тушёные хвосты даже не очень люблю… Ему ужасно хотелось поехать домой и сварить себе рамён, но, не в силах ничего поделать с тем, как всё поворачивалось помимо его воли, До Гём, тяжело ступая, вышел из гостевого флигеля.

Как До Гём и опасался, ужин прошёл крайне неловко и натянуто. Конечно, отчуждение наружу не прорывалось. Га Он и так была скупа на выражение чувств, а Чжи Вон владел собой лучше всех, кого знал До Гём. Так что ни начисто лишённый чутья Хэ Су, ни даже Хи Чжу, правая рука Га Он, никакой неловкости не почувствовали.

Но До Гём, знавший, как обстоят дела, то и дело замечал мелькающее смущение, которое им не удавалось скрыть. Замечал, как ни старался на них не смотреть. И всякий раз он зря напрягался, поглядывая на обоих, так что пресловутые хвосты — сладкие они или солёные — различить не мог.

— Кушайте побольше, господин директор Ча. Говорят, в этот раз вам очень досталось.

— Что вы. Спасибо за угощение.

— Впервые глава вернулась из долгой командировки в таком добром здравии. Всегда возвращалась осунувшаяся, одна тень… А в этот раз, говорят, вы о ней очень заботились. И глава вас так хвалила…

— Госпожа Квон. Раз уж позвала человека подкормить — дай ему спокойно поесть.

На миг их взгляды встретились в воздухе. Всего на какие-то три секунды, но за это время между ними успело пронестись столько слов, что у наблюдавшего кружилась голова.

Что это? Я думал, в этот раз он по-настоящему признался и ему начисто отказали. А между ними, похоже, всё-таки что-то есть. У хёна-то, понятно, такие чувства за день-два не проходят, но и у главы, как ни странно, взгляд необычный. Надо же, глава умеет так смотреть на людей. А я думал, мы все для неё одинаковые камешки. А может, это…

— Ох, я слишком разговорилась. Больше не буду мешать, кушайте спокойно. Я вам с собой немного положила, вместе с закусками, возьмёте, когда будете уходить.

— Спасибо…

— Вы ведь, говорят, живёте один. Если с закусками туго, в любое время…

— Госпожа Квон.

— Да, глава. Молчу и ухожу.

Когда Хи Чжу почтительно ответила и ушла на кухню, над столом на миг повисло тяжёлое молчание. У До Гёма не было никаких способностей разрядить такую неловкую атмосферу, но, к счастью, Хэ Су, на которого окружающая обстановка совершенно не действовала, затараторил, и дышать стало чуть свободнее. Недаром говорят: в хозяйстве и верёвочка пригодится.

— Ах, по-моему, госпожа Квон готовит лучше всех на свете. Только это секрет, но у неё вкуснее, чем у моей мамы. Хён Чжи Вон, как вам? Правда же вкусно? Во рту тает, да?

— Да…

От равнодушного ответа Чжи Вона Хэ Су тут же надулся. Испугавшись, как бы Хэ Су и впрямь всерьёз не задел Чжи Вона, До Гём отчаянно попытался отвлечь Хэ Су. Поистине усилия, достойные слёз.

— Ён Хэ Су, признавайся честно. Дело не в том, чтобы подкормить хёна Чжи Вона, — это тебе захотелось, и ты упросил госпожу Квон?

— Ч-что ты несёшь! Я тушёные хвосты даже не очень люблю!

— Ты сначала соус с губ вытри, потом говори.

— Хён, чего ты сегодня ко мне цепляешься? Говорят же: когда едят, даже корову не трогают!

— Не корову, а собаку.

— Я знаю! Я п-пошутил! Не понимаешь, что ли?

Га Он, молча наблюдавшая за перепалкой До Гёма и Хэ Су, коротко рассмеялась, и Чжи Вон, до этого сосредоточенно работавший палочками, машинально поднял глаза. А затем быстро украдкой взглянул на её смеющееся лицо и чуть улыбнулся — с таким довольным видом, что даже смотреть было неловко.

А хёну… можно вот так просто сдаться? Человек, холодный как лёд, так улыбается, глядя на женщину? Противник, конечно, слишком сильный, но… Потягивая поданный на десерт сучжонгва ¹, До Гём всё думал и думал. Стоит поставить эту чашку — и придётся вставать. Ему хотелось придумать хоть какой-то предлог, чтобы задержаться, но в голове было пусто, и ничего не приходило на ум.

¹ Сучжонгва — традиционный корейский холодный напиток из корицы, имбиря и сушёной хурмы.

Спасение пришло в самый решающий момент.

— Господин директор Ча, как же быть? Я совсем забыла, что днём нарвала молодых листиков периллы. Их только ошпарить и заправить — подождёте ещё минут двадцать?

— Не стоит. Вы уже столько всего собрали…

— Мне хочется дать вам хоть что-нибудь ещё. Вы же так заботливо ухаживали за главой… А! Тогда, может, прогуляетесь с главой по заднему саду? Гортензии там сейчас просто чудесные. Вот и глава последние дни утром и вечером гуляет, чего раньше никогда не бывало…

— Госпожа Квон.

И снова их взгляды на миг переплелись и разошлись.

— А что такого? Одной гулять ведь скучно. Вы не представляете, как я рада, что глава начала заниматься. И давление благодаря этому заметно поднялось…

— Ох, поняла, так что иди скорее заправляй свою периллу.

Так, по чистой случайности, они выиграли двадцать минут, но гулять вчетвером толпой не имело никакого смысла. До Гём ломал голову, как бы утащить Хэ Су за шиворот подальше от них двоих, когда телефон Хэ Су, весь ужин мигавший, очень кстати громко зазвонил.

— Ну чего. Я сейчас не могу выйти. Я в важном месте. И вообще, если я к вам приду, вы меня напоите. У меня сейчас тренировки, я не пью… Что? Се Ын тоже там? Ладно. Сейчас приеду. Отсюда… с запасом — за полчаса доберусь. Говорю же, уже еду!

Поспешно закончив разговор, Хэ Су ухватил До Гёма за руку и загнусавил. До Гём, не выносивший прикосновений, резко скривился и хотел было вырваться, но Хэ Су, которого подгоняло нетерпение, вцепился намертво.

— Хён! Подкинь меня скорее до Синчхона, а?

— Ты же говоришь, там тебя напоят. Спортсмен, перед важными соревнованиями… А!.. Хотя в твоём возрасте общение с друзьями — это важно. Ладно, подвезу. Пошли.

— Спасибо, хён. Глава! Хён Чжи Вон! У меня вдруг дела появились, я пойду! В следующий раз приеду с золотой медалью. Хён, выздоравливайте!

Хэ Су, так окрылённый, что, казалось, вот-вот улетит, умчался, как ветер, оставив после себя всеобщее ошеломление, будто пронёсся ураган. А там, где пронёсся ураган, осталась одна лишь тишина. Неожиданный поворот смутил обоих, но куда быстрее нашёлся, разумеется, Чжи Вон.

— Госпожа Квон права: гортензии и правда чудесные.