Контент удален!

На невысоком холме чуть в стороне от прекрасного пляжа, где толпились туристы, стояла маленькая часовня из белого кирпича, вся залитая ярким утренним солнцем. Опрятное здание с тёмно-бирюзовой крышей казалось не столько благочестивым молитвенным домом, сколько уютной загородной дачей в тихой глуши.

И правда как на картинке. Поражённый тем, что снаружи она оказалась куда красивее, чем он ожидал, Чжи Вон слегка приподнял брови. Туристы сюда, как и говорили, заходили часто: когда Га Он и Чжи Вон приехали, было ещё утро, но повсюду уже фотографировались люди.

— Ах, глава!

Когда они открыли тяжёлую деревянную дверь и вошли, седовласая пожилая женщина, сидевшая за маленьким столом перед большой колонной, увидев лицо Га Он, радостно поднялась. А затем, будто нашла потерянную внучку, со слезами на глазах схватила Га Он за руку.

— Я уж думала, в следующий раз увижу вас только в Чжунчхоне.

— Разве я не говорила, что скоро снова приеду тебя проведать?

— Говорили. Тринадцать лет назад.

— …

Га Он на миг запнулась и немного смутилась, и пожилая женщина, наоборот, виновато замахала руками.

— Ох, зря я такое сказала занятому человеку. Это стариковское ворчание, не берите в голову.

— Уж если кто стар, так это я.

— Ой, не говорите так. Язык мой — враг мой. Кстати, лицо у вас всё то же, а вы очень похудели. Видно, эта Квон Хи Чжу на старости лет обленилась.

— Вовсе нет. Она и в свои годы слишком старается — в этом вся беда. Просто по дороге я толком не спала. Ночь пройдёт — и всё будет в порядке, так что не переживай.

Пожилая женщина, крепко держа руку Га Он и нежно её поглаживая, лишь спустя немало времени заметила Чжи Вона, стоявшего рядом с Га Он.

— А этот статный молодой человек, что приехал с вами…

— А. Познакомься, директор Ча. Это госпожа Хан Сон Им, когда-то она вела мой дом. Госпожа Хан, а это директор Ча Чжи Вон, старший проводник, пришёл в прошлом году. Руководит галереей.

Коротко представив их друг другу, Га Он ненадолго замялась и добавила поразительное:

— И ещё… мой возлюбленный.

Чжи Вон, с улыбкой для посторонних почтительно кланявшийся пожилой женщине, невольно резко повернул голову. Сказав это сама, Га Он, видимо, очень смутилась: она упрямо смотрела прямо перед собой, а мочки ушей у неё слегка покраснели. Ну вот… Так мило, да ещё без предупреждения — это нечестно. Чтобы не рассмеяться, Чжи Вону пришлось закусить губу так, что стало больно.

— Ох, глава, вы теперь и шутить стали.

— …

Га Он плотно сжала губы и сделала весьма неопределённое лицо, но пожилая женщина, прослужившая Га Он больше двадцати лет, похоже, была уверена, что правдой это быть не может. Немного подумав, не объяснить ли подробнее, Га Он в конце концов тихо вздохнула.

— Веди…

— Да, глава.

Пожилая женщина достала из ящика стола связку ключей и открыла маленькую дверцу, спрятанную за колонной, — за ней вниз, под землю, уходила длинная лестница. Для такого здания она была поразительно глубокой.

— Это займёт часа три-четыре. Ты и сама хорошо знаешь, но…

— Да, глава. Если станет трудно дышать, я сразу выйду из здания, и других не пущу. А если появится что-то нечистое и заговорит со мной, ни за что не отвечу.

— Хорошо.

Посмотрев на пожилую женщину, как на послушного, толкового ребёнка, Га Он перевела дыхание и ступила на прочные каменные ступени, и Чжи Вон тут же пошёл за ней. Вскоре за спиной осторожно закрылась дверь. После долгого спуска Га Он наконец ступила на пол, внимательно огляделась и кивнула, будто говоря, что всё подходит.

— Сейчас я сделаю здесь дверь в Чжунчхон. Даже если кто-нибудь спустится в подвал, обычные люди её не увидят.

— Эта лестница — что-то вроде лифта в головном офисе «Зенита».

— Верно. Если объяснить просто, я буду складывать здесь свою силу, как кирпичи, одну на другую, строя лестницу, которая дотянется до Чжунчхона. Дело нетрудное, нужно только время. Смотреть, наверное, будет скучно.

— Смотреть на ваше лицо мне не скучно хоть целый день.

— …

Га Он слегка нахмурилась и ничего на это не ответила.

— Может случиться, что какая-нибудь душа, застрявшая в щели между мирами, увидит, как появляется путь, и бросится к нему. Те, что заперты в таких местах и не могут выбраться, — мелкая нечисть, я и одна справлюсь, но для безопасности этого здания, думаю, лучше, если с ними разберёшься ты, своим способом.

— Хорошо. Буду начеку.

— Не настолько же, чтобы вытягиваться в струнку.

Закончив с наставлениями, Га Он наискосок вытянула правую руку, и откуда-то слетевшиеся капли воды постепенно обрели форму меча. Когда меч был готов, Га Он принялась медленно, через равные промежутки, взмахивать им. Глазами этого было не увидеть, но чувствовалось, как беспорядочно колыхавшийся от её движений воздух в какой-то момент понемногу начал уплотняться. Как Га Он и говорила, особых усилий это, похоже, не требовало. Просто повторение, повторение и ещё раз повторение.

Вскоре после начала три души, опасливо озираясь, высунули головы, но две из них Чжи Вон сразу отправил в Чжунчхон, а третья, самая проворная, ловко удрала. Больше им никто не мешал.

Ровно через три часа посреди пустого подвала появилась крепкая деревянная дверь, точно такая же, как у входа в здание. Открыв её и проверив, что она действительно ведёт в Чжунчхон, Га Он с очень довольным видом поднялась по лестнице.

— Теперь, если вы уедете, в следующий раз мы и правда увидимся в Чжунчхоне.

— Живи долго и здорово, и, пока я там, в Чжунчхон не приходи.

— Ох, глава. Тогда мне больше ста лет будет.

— В наши дни это не редкость.

Пожилая женщина, добродушно смеявшаяся от слов Га Он, вдруг помрачнела, достала платок и принялась промокать морщинистые глаза.

— Я-то пожила довольно, ни о чём не жалею… Только вот если бы мне хоть одним глазком увидеть, как вы, глава, встретили хорошего человека и живёте с ним душа в душу, — и тогда меня на этом свете и вовсе ничто бы не держало.

— Не плачь. Я же сказала тебе: этот статный молодой человек и правда мой возлюбленный.

Что же это вы такое говорите… Совершенно ничего не понимая и хлопая глазами, пожилая женщина увидела, как Га Он с немного смущённым видом покраснела, и медленно разинула рот. А когда увидела, как Чжи Вон легонько коснулся тыльной стороной ладони её зарумянившейся щеки, у неё на миг подкосились колени, и она сильно пошатнулась.

— П-правда?!

Гостиница, которой сто лет владела семья проводников, могла похвастаться столь же солидным видом, сколь долгой была её история. Чжи Вон обычно по возможности выбирал новые гостиницы, но эта была так благородна, что он подумал: «И гостиница, на которой так стильно лежит печать времени, тоже неплоха».

Проложить новый проход было довольно хлопотно, но закрыть уже открытый оказалось делом одного мгновения. Поднявшись в сопровождении генерального управляющего в сад на крыше, Га Он встала перед толстыми деревянными столбами и лишь раз широко взмахнула мечом. И вход, перегораживавший пространство между столбами, словно прозрачная стеклянная дверь, растаял, как дым.

— Теперь он совсем исчез?

— Пока нет. Живые люди его точно не увидят. Когда сообщение с Чжунчхоном прервётся, скопившаяся духовная сила рассеется, и он постепенно исчезнет.

— Сколько на это нужно?

— Не знаю. Предсказать нельзя. Бывает, что исчезает за несколько часов, а бывает, что остаётся и после того, как назначат следующего владыку Чжунчхона.

Чем дальше, тем темнее становились круги у Га Он под глазами. И так же чернело на душе у Чжи Вона, но у владычицы Чжунчхона, впервые за долгое время побывавшей в Америке, было много дел. Встретившись со старшими проводниками, жившими на западе, и выслушав доклады о последних событиях, Га Он сама разобралась с несколькими делами, с которыми проводники не справлялись.

— Ах… Как же я сегодня устала.

Закончив дела лишь глубокой ночью, Га Он с трудом приняла душ и почти упала на кровать. Мокрые волосы Га Он страшно его тревожили, но Чжи Вон с трудом подавил желание немедленно взяться за фен. Га Он, не спавшая больше семидесяти часов, была уже почти без сознания, и мучить её шумом ему не хотелось.

— Спите скорее. Утром я дождусь, пока вы проснётесь.

— Разве нам не надо выехать пораньше?

— Всё равно одну ночь мы будем ночевать в парке, так что спешить незачем. Не думайте об этом и спите спокойно.

— …

Когда Га Он вскоре задышала ровно, Чжи Вон поразился. Как же надо было устать, чтобы человек, которому выписывают такое сильное снотворное, не успел сказать и двух слов и так провалился в сон? С бесконечной жалостью посмотрев сверху на Га Он, у которой за несколько дней, что они не виделись, заострился подбородок, Чжи Вон принёс из ванной два сухих полотенца. А затем очень осторожными движениями принялся промакивать её мокрые волосы, понемногу их просушивая.

Впервые в жизни забравшись в дом на колёсах на стоянке аэропорта Денвера, Га Он ахнула так громко, как Чжи Вон ещё ни разу не слышал. Реакция была такой бурной, что она сама испугалась и прикрыла рот.

— Ух ты.

— Нравится?

— Я думала, дом на колёсах… просто заменяет палатку. Думала, это что-то вроде ночлега попрочнее шатра, а тут, оказывается, целый дом внутри?

— Тут есть и туалет, и душ, так что пользуйтесь спокойно. Я велел загрузить и еды, так что, если захочется пить или есть, в любой момент скажите.

Увидев маленький холодильник, битком набитый едой, Га Он округлила глаза.

— Даже такое можно устроить?

— Конечно. Чего в капиталистическом обществе не сделаешь за деньги.

Снова оглядывая дом на колёсах изнутри, Га Он вдруг почувствовала, как внутри всё затрепетало, и чуть поморщилась. На миг она растерялась, не заболела ли, но, спокойно прислушавшись к себе, поняла, что дело не в этом. Инстинктивно глубоко дыша, чтобы унять сердцебиение, Га Он наконец поняла, что немного взволнована. Вот, оказывается, что значит, когда сердце колотится от предвкушения.

— Осмотритесь потом, не спеша, а пока садитесь.

Усадив Га Он на пассажирское сиденье, Чжи Вон пристегнул её ремнём и вручил пакет хрустящих солёных чипсов. А затем достал из холодильника лёд, положил в термокружку, открыл купленную вчера вечером возле гостиницы банку Blue Bottle Bold и вылил туда. Добавив немного воды и легонько встряхнув, он протянул кружку Га Он, и, вдохнув аромат кофе, она посмотрела на него глазами, полными самых разных чувств.

— Не то что свежесваренный, конечно, но, думаю, вам понравится.

Отпив глоток кофе с насыщенным шоколадным вкусом, Га Он сделала лицо, по которому не понять было, смеяться ей или плакать. Искоса взглянув на неё, Чжи Вон тихо приподнял уголки губ и надел тёмные очки.

— Тогда поехали.