1 - 36
«А-а-а-а! Нет! Пожалуйста, спа…» Брэндон, нервно дожидавшийся Га Он в конференц-зале для руководства в головном офисе компании «Зенит», никак не мог отвлечься от криков, откуда-то доносившихся издалека. Он и без того был не в своей тарелке оттого, что дела принимали скверный оборот, а эти отчаянные, полные безысходности голоса ещё больше разжигали его тревогу.
— Сколько же стоит это здание, а звукоизоляция такая дрянная…
Вполголоса ворча, Брэндон вдруг осознал жуткую вещь и плотно сжал губы. Какой бы плохой ни была звукоизоляция, шум снаружи не мог подняться до сорок пятого этажа. Значит, крики, которые он сейчас слышал, рождались где-то внутри этого здания. По спине разом пробежал холод.
«Господин президент, выше сорок пятого этажа посторонним вход воспрещён».
«Посторонним? Я человек, который причастен ко всему в „Зените“».
«Ну, не ко „всему“. Насколько я знаю, в контракте это оговорено вполне ясно. Секретариат и служба безопасности, напрямую подчинённые главе, вне вашей компетенции. С сорок шестого этажа начинаются помещения этих двух отделов, так что прошу воздержаться от посещения».
Брэндон, только что ставший главным руководителем компании, едва вышедшей на мировой уровень, и полный уверенности в себе, никак не мог стерпеть, что ему преграждает путь какой-то начальник службы безопасности — всего лишь сотрудник одного из отделов.
Похоже, давят на меня, потому что я иностранец. Пусть отдел и работает самостоятельно, но знает ли он, что без денег, которые зарабатываю я, всё это и дня не протянет? Скривившись и откровенно показывая, что задет, Брэндон с некоторым усилием толкнул Хён Хо в плечо.
«Я в кабинеты не пойду. Просто взгляну на крышу».
Но толку не было никакого. Брэндон, со школы наращивавший мускулы в американском футболе, толкнул всерьёз, но Хён Хо стоял, как скала, и даже не шелохнулся. Глядя на откровенно растерянного Брэндона, Хён Хо до конца не терял добродушной улыбки, но тон его стал весьма твёрдым.
«Прошу вернуться в свой кабинет. С сорок шестого этажа вся территория, включая лестницы, — закрытая зона».
«От этого всё выглядит очень подозрительно. Вы что, держите в кабинетах вымирающие виды? Зайдёшь — а там гималайский медведь бродит?»
«Думайте что угодно, но вход воспрещён. Прошу содействия».
Ни власть не действовала, ни силой было не взять, так что пока пришлось отступить. Несколько последующих попыток тоже закончились неудачей. Стоило открыть дверь на лестницу, как откуда ни возьмись, словно призрак, появлялся Хён Хо, а кнопки в лифте и вовсе не нажимались.
«Сорок шестой этаж. Доступ запрещён. Пройдите авторизацию в службе безопасности».
Когда переводчик выдал ему, что означает звонкий механический голос, Брэндон не смог удержаться от горького смеха.
Разумеется, он не думал, что там и правда держат каких-нибудь редких животных. Он просто считал, что юная глава, лишь владеющая компанией, которую сама не в силах удержать, попусту перед ним важничает. Доказательством было то, что за все его многочисленные приезды в Корею его ни разу не пригласили в кабинет главы, находившийся, по слухам, на сорок восьмом этаже.
Но сегодня Брэндону впервые подумалось, что на верхних этажах этого здания может быть что-то очень опасное. Корейский он знал не блестяще, но слово «нет» понимал и без переводчика.
Что это? Секретная тюрьма, что ли? Брэндон представлял себе тёмное, мрачное место, где творятся кровавые пытки, и, когда дверь конференц-зала вдруг распахнулась, в ужасе вздрогнул и вскочил на ноги.
— Г-глава…
— Давно не виделись.
Глядя на Га Он, которая за десять с лишним лет ничуть не постарела, Брэндон нервно сглотнул. Первые три-четыре года он думал, что всё дело в хорошем уходе: у неё ведь, кроме денег, ничего нет; после семи лет ему это изредка казалось странным, но сегодня её лицо, точно такое же, как прежде, без единой новой морщинки, всерьёз его испугало. Кто она такая, в самом деле? Неужели что-то вроде вампира? Тогда, может… тех, кого держат наверху, — это её пища?..
— Брэндон Крипер.
Содрогаясь от ужасного предположения, Брэндон едва выговорил посиневшими, трясущимися губами:
— Да. Да, глава.
— Ты в последнее время затеял не очень смешную игру.
— Что? Ч-что вы…
По кивку Га Он стоявший рядом с ней Хён Хо протянул Брэндону толстую пачку бумаг. Открыв дрожащими руками первую страницу, Брэндон почувствовал, как у него до головокружения забегали глаза. В бумагах было подробно, по пунктам, расписано, как использовались деньги, которые растратили он сам и несколько других руководителей, сговорившись между собой. К ним была приложена даже фотография яхты, которую директор южноамериканского филиала купил на имя внука.
— Глава… это…
— Помнишь, что я сказала тебе при первой встрече?
От её вопроса Брэндон, немного порывшись в памяти, едва заметно кивнул.
«Президент Брэндон. Отныне я поручаю вам все дела бизнес-подразделения „Зенита“. Проявляйте свои способности, как сочтёте нужным. Вознаграждение за результаты будет щедрым, а за убытки, если они не будут угрожать существованию компании, я спрашивать не стану. Но всё должно вестись прозрачно. Именно поэтому я плачу вам, президенту Брэндону, у которого нет никакого опыта, двадцать миллионов долларов в год».
Поначалу он, растроганный невиданными прежде деньгами, отдавал все силы развитию компании. Но через пять лет у него всё чаще стала появляться мысль, что ему не платят столько, сколько он стоит. От мысли, что компания, которую он поднимал, надрываясь, в конечном счёте чужая, его перестал радовать даже круто взлетающий график выручки. Чем больше он об этом думал, тем обиднее ему было, что свои идеи и деловую хватку он тратит на то, чтобы набивать чужой карман.
Тогда-то он и запустил руку в общие деньги. В одиночку такое не провернёшь, так что, разумеется, понадобились сообщники, а чтобы заткнуть им рты, сумма растраты неизбежно росла. Но Га Он не замечала хитро подделанных документов и, казалось, не особенно интересовалась цифрами. Отчёты подавались регулярно, но она лишь кивала и ни разу не высказала ни мнения, ни сомнения.
И потому его методы становились всё наглее. Что её взгляд проникал очень глубоко, он даже не подозревал.
— Я требовала от тебя всего одного, и раз это одно не соблюдено, наш договор недействителен.
— Г-глава. Я виноват.
— Как знать. Что одним извинением тут не отделаться, ты сам понимаешь лучше всех.
«А-а-а-а-а! Отстань! Пусти!» Крики, доносившиеся уже давно, вдруг стали всё громче. Теперь можно было различить даже отдельные голоса. Но на лице Га Он, как всегда равнодушном, ничего не изменилось. Неужели это слышу только я? Брэндон в страхе поглядывал на Га Он и вдруг понял, что звук понемногу нарастает в такт тому, как она постукивает пальцем по столу, — и совсем помертвел.
Когда Га Он с силой хлопнула ладонью по столу, гул, наполнявший конференц-зал, разом смолк. В наступившей тишине слышно было лишь тяжёлое дыхание Брэндона.
— У меня всё, можешь идти. С этой минуты начнётся возврат присвоенного вами имущества. А за преступления вы, разумеется, ответите перед законом. Ты американец, так что, полагаю, предстанешь перед американским судом.
Брэндон тут же рухнул перед Га Он на колени и, кланяясь, принялся умолять. Растраченное в сумме, по самым скромным подсчётам, приближалось к полумиллиарду долларов. С такой суммой в Америке, где за злоупотребление доверием карают очень сурово, пожизненного не миновать.
— Пощадите, глава. Я верну всё, что вывел. И впредь буду честно служить компании…
— Я не говорила, что убью тебя. Вернуть выведенное — само собой разумеется, так что тут нечем хвастаться. Вообще-то мне было жаль твоего таланта, и я не раз закрывала на это глаза… Набил карман — и хватило бы, не надо было жадничать дальше.
Холодно отрезав, Га Он поднялась и вышла из конференц-зала. Брэндон бросился за ней, пытаясь как-то её переубедить, но не смог прорваться сквозь непробиваемую защиту Хён Хо.
Совершенно раздавленный, Брэндон вернулся в гостиницу, где жил, всю ночь просидел на краю кровати, размышляя, а на рассвете, едва волоча ноги, поднялся по пожарной лестнице. Последние десять лет он жил, вызывая зависть многих и наслаждаясь роскошью сполна. Заканчивать оставшиеся десятки лет жизни в тюрьме он не мог. Уж лучше в ад, решил он.
Глядя на величественно высившийся головной офис «Зенита», Брэндон шагнул в пустоту и вскоре смог побывать на верхних этажах, о которых так мечтал узнать. Тайна, которую скрывал «Зенит», оказалась такого рода, о каком с его скудным воображением нельзя было и догадаться.
— Глупец. Лучше было хоть сколько-то расплатиться в мире людей.
Цокнув языком при виде Брэндона, впавшего в полную панику, Га Он слегка кивнула, и двое крепко сложенных мужчин подошли и подхватили его под руки. А затем, как мешок, швырнули его за зловещую дверь, за которой зияла чёрная тьма.
Что выбор в пользу ада был огромной ошибкой, он понял сразу по прибытии в преисподнюю. Но было уже слишком поздно.
По привычке спустившись в хранилище коллекции в подвале галереи, Чжи Вон долго смотрел на вазу прекрасного, как закатное небо, цвета. Если теперь сказать, что её не будет на осенней выставке, куратор на стену полезет. И переделывать буклеты и каталоги уже поздно. А значит, все три месяца мне утром и вечером ходить мимо неё и на неё смотреть…
Не поехал бы я тогда в лондонскую командировку — может, и не понял бы, что чувствую к главе, так всё и прошло бы? Может, раз нас мало что связывало, мы бы просто разминулись? Перебирая в памяти прошлое, Чжи Вон спокойно покачал головой. Всё равно им не удалось бы никогда не видеться, так что вопрос был лишь во времени — результат, скорее всего, был бы тем же.
Эх… Стоило решить её не видеть — и хочется увидеть до безумия… Он тяжело, мучительно вздыхал, когда позвонил секретарь.
— Господин директор. Пришёл ваш друг.
— Да? Хорошо, сейчас поднимусь.
Сколько же этот тип сейчас из меня вытянет сил. Растирая ноющие веки, Чжи Вон поднялся по лестнице и открыл дверь своего кабинета — и, как он и ожидал, его тут же встретил колючий голос:
— Ча Чжи Вон. Тебя, я смотрю, не застать?
