1 - 45
— Ох…
Чжи Вон, стоя поодаль, с крайне недовольным видом смотрел, как Га Он, протяжно вздохнув, мучается, крепко зажмурив глаза. По дороге сюда у него на душе было смутно и тяжело, но, стоило её увидеть, он бесхребетно обрадовался, а то, что это милое лицо выглядит неважно, его огорчило.
«Если у тебя срочные дела, можешь просто высадить меня возле головного офиса».
Услышав это, он твёрдо решил какое-то время с ней не видеться. Раз уж Га Он, привыкшая к тому, что о ней заботятся другие, говорит такое, значит, ей было не на шутку неловко, подумал он, и ему было очень стыдно перед ней и немного обидно. Но нельзя же думать только о своих желаниях. Чем больше проходило времени, тем сильнее ему нравилась Га Он — так, что он и сам терялся, — но Чжи Вон, как никто, знал, что сердца силой не добьёшься.
Однако, едва он приехал в головной офис и вошёл в лифт, легкомысленный палец с лёгкостью предал твёрдую волю хозяина и сам нажал кнопку. Растерянно глядя на свой палец, бессовестно вытянувшийся вперёд, Чжи Вон подумал: «Не это ли чувствовал Ким Ю Син, отрубивший голову коню перед домом куртизанки?» 1
1 Ким Ю Син (595–673) — полководец древнекорейского государства Силла. По преданию, дав матери слово не видеться больше с куртизанкой, однажды он задремал в седле, конь по привычке привёз его к её дому, и полководец отрубил коню голову.
— Сорок девятый этаж. Лифт едет вверх.
Разумеется, можно было отменить, можно было выйти по пути. Но палец не слушался. Пока он сотню раз раздумывал, нажать или нет кнопку сорок седьмого этажа, куда ему, вообще-то, было нужно, лифт доехал до сорок девятого. Некоторое время глядя на Чжунчхон, как всегда переполненный самым разным шумом, Чжи Вон вышел из лифта в последний миг, перед тем как закрылись двери. По сторонам он особо не озирался, но Га Он нашёл сразу.
— Сегодня в Чжунчхоне что-то случилось?
— Нет. Всё почти как обычно.
— А глава с какого времени в Чжунчхоне?
— Сегодня пришла рано. Около восьми утра?
От любезного ответа знакомого охранника Чжи Вону стало ещё тревожнее. В восемь — значит, не могла она встать в обычное время и как следует позавтракать. Опять не спала ночью? Неужели из-за меня? Это казалось весьма вероятным, и у Чжи Вона стеснило грудь.
— Глава. Вы ели?
Но смотреть, как Га Он голодает, он просто не мог, поэтому собрался с духом и подошёл. Он боялся, что, увидев его, она растеряется, но, к счастью, Га Он открыла глаза и, увидев его лицо, явно обрадовалась. У него разом отлегло от сердца.
— А, директор Ча. Который час?
— Начало второго.
— Уже столько? Я не обедала. А ты?
— Я тоже ещё нет.
Перед сеансом у психолога в половине второго он рано пообедал около одиннадцати, но соврал Чжи Вон без малейшего усилия. Из-за похорон тёти он однажды уже перенёс сеанс, а потом с большим трудом подстроился под плотный график психолога, но в эту минуту это не имело никакого значения.
— Что привело тебя в Чжунчхон? Какой-то трудный умерший?
— Нет. Я просто… заглянул.
— Вот как? Тогда пообедаешь со мной?
— С удовольствием. Что бы вам хотелось?
Немного помедлив, Га Он с каким-то странным, непонятным выражением назвала неожиданное блюдо:
— Рамён…
Рамён? Брови Чжи Вона слегка приподнялись, но тут же вернулись на место. Было ли поблизости приличное заведение, где подают рамён? Он быстро рылся в памяти, когда Га Он добавила одно условие:
— У тебя дома.
— …
На этот раз мыслей стало побольше. Слова женщины, что она хочет поехать к мужчине домой поесть рамёна, при желании звучали весьма двусмысленно. Но, глядя на спокойное лицо Га Он, Чжи Вон сурово отчитал себя за похотливость и быстро изобразил невозмутимость:
— Поедемте. Машина в подземном гараже.
Наверное, если нас увидит начальник Квон, это тут же дойдёт до госпожи Квон, вот она и выбрала место, которое считает безопасным. Быстро убедив себя в этом, Чжи Вон поспешил на шаг вперёд Га Он, чтобы нажать кнопку лифта. Поэтому он не увидел, как Га Он с лёгким напряжением на лице крепко сжала и разжала кулак.
Смирно сидя за столом и глядя, как Чжи Вон, закатав рукава, снуёт по кухне, Га Он тихо впала в отчаяние. Со Ран… говорил, стоит только предложить поесть рамёна — и всё получится. Даже мне, ничего в этом не смыслящей, видно, что ничего до него не дошло. Если так и оставить, директор Ча и правда просто накормит меня рамёном и благопристойно отправит домой.
Она пыталась придумать, как выйти из затруднения, но при своих способностях никакого решения найти не могла. Что же делать… Может, и правда подойти и взять его за руку? Но Чжи Вон, который варил кофе, готовил овощи на гарнир и одновременно ставил воду для рамёна, выглядел таким занятым, что помешать ему она не решалась.
— Есть острый и чуть менее острый — какой будете?
— Менее острый.
— Любите, когда в бульон разбивают яйцо?
— Не очень.
Я ведь не для того пришла, чтобы вести разговоры, будто в ресторане. Может, сначала доесть рамён, а потом подумать? Тихо вздохнув и решив отступить на шаг, Га Он немного расслабилась и откинулась на спинку стула, и тут…
— А.
Чжи Вон, открывший верхний шкафчик, видимо, в поисках посуды, которой обычно не пользовался, со стуком захлопнул его и немного растерянно оглянулся. Но Га Он, не сводившая с Чжи Вона глаз, уже успела разглядеть, что там внутри.
— …
В неловкой тишине Га Он пару раз хлопнула большими глазами и медленно поднялась. А затем подошла к Чжи Вону и протянула руку к шкафчику.
— Глава.
Чжи Вон позвал её с крайне смущённым видом, но Га Он всё равно открыла дверцу. Внутри стоял очаровательный заварочный чайник с нарисованным красным двухэтажным автобусом, а рядом — шесть маленьких чашечек, которые, судя по всему, изначально шли с ним одним набором. Га Он охватило чувство, которое она никак не могла бы описать.
— Это… давно у тебя?
— Какое-то время…
Купить этот фарфоровый набор Чжи Вон решил ещё в самолёте на обратном пути. Покупка оказалась чуть сложнее, чем он думал. В наше время вещь, которую продают на другом конце света, можно купить в пару касаний, но владелец сувенирной лавки с семидесятипятилетней историей нисколько не боялся идти против течения времени. Хозяин наотрез отказался от доставки за границу, и, чтобы заполучить один чайный набор, Чжи Вону пришлось подключить знакомого в Лондоне.
— Раз вещь приглянулась вам, мне было бы досадно, если бы ею красиво пользовался кто-то другой.
— Ах…
Судорожно выдохнув, Га Он кончиками пальцев бережно погладила гладкий фарфор, осторожно закрыла дверцу и повернулась к Чжи Вону. А затем прямо посмотрела ему в глаза и сказала:
— Директор Ча. Будешь со мной встречаться? По-настоящему.
Взяв протянутую секретарём папку, Дон Ха сразу открыл обложку и тут же ошарашенно поднял глаза.
— Что это?
— Простите, господин директор. Мы задействовали все возможные каналы, но больше ничего не нашлось.
— Быть такого не может. Человек преспокойно живёт в Корее — и ни однокашников, ни земляков, ни родни?
— Да. В пределах доступного — так.
Скептически глядя на виновато потупившегося секретаря, Дон Ха с окаменевшим лицом скрестил руки на груди. Говорили, толковый человек. Похоже, отец в нём ошибся.
— Хм. А я просил как угодно перерыть и то, что за пределами доступного.
От вялого, но хлёсткого упрёка Дон Ха у секретаря выступил холодный пот. По правде говоря, в нынешней Корее — да и в любой точке мира — нет такой информации, которую нельзя купить за деньги. Служа семье владельцев группы BS, он столько раз вытаскивал на свет чью-то подноготную, что и не сосчитать. Бывали среди них и те, чьи личности скрывало само государство, и те, чьи официальные записи были уничтожены и которые на бумаге вовсе не существовали.
И всё же, раз это человек, если копать до конца, где-нибудь след находился. К тому же в наши дни, когда так развиты средства записи, сведения о человеке разделяют куда больше людей, чем можно себе представить. Но впервые случилось так, что секретарь, съевший на этом собаку, взялся всерьёз и не нашёл ни пылинки. Номер регистрации гражданина у неё определённо был, но по нему можно было узнать лишь историю авиаперелётов.
Это сводило с ума. В конце концов он перерыл даже записи камер вокруг головного офиса «Зенита», но видны были лишь смутные очертания — ни одного кадра, где её лицо было бы чётким. Для главы крупной корпорации она на удивление часто ходила одна, без всякого сопровождения, но почему-то вокруг неё всегда было что-то. Будто защитный купол.
— Простите.
— Итак. За целую неделю вы добыли номер регистрации и одну фотографию, и всё?
Некоторое время глядя на тринадцать цифр, Дон Ха ошарашенно усмехнулся. Кроме даты рождения и места рождения — Сеул, — никаких сведений не было. На четыре года старше нас. Может, радоваться хоть тому, что по гороскопу они совместимы?
И что это за фотография такая? Единственная, скудно приложенная фотография была снята сбоку: Га Он на фоне заграничного пейзажа внимательно что-то разглядывала. Да и та была не в фокусе и расплывчата. Постойте, это же Лондон? Вон стеклянный шар с Биг-Беном внутри.
— Откуда вы её взяли?
— Из скрытой папки в фотоальбоме телефона вашего друга, господин директор…
— Что?!
Откуда-то мягко потянуло знакомым до боли ароматом, и До Гём, забывшийся было в дремоте, медленно открыл глаза. Мутная, будто в тумане, пелена постепенно прояснилась, и вскоре перед глазами оказался знакомый потолок.
Устал, что ли, — надо же, днём уснул. Когда он неспешно поднялся и открыл дверь на деревянную галерею, ещё прежде, чем он вышел, глаз До Гёма порадовали белоснежные лотосы, заполнившие весь пруд. Может, оттого, что день был пасмурный, лотосы, обычно прятавшиеся в жаркий полдень, раскрыли бутоны во всю ширь и источали сильный аромат.
Су Ён бы обрадовалась. Она с ранней весны ждала, когда зацветут лотосы. Однако сколько же она ещё заставит себя ждать? Кажется, уже без малого месяц прошёл — пора бы ей вернуться от родни матери. Вспомнив милое лицо, так и стоявшее перед глазами, До Гём довольно улыбнулся и неторопливо зашагал вдоль берега, и тут…
— Братец!
Обернувшись на звонкий, заливистый крик, До Гём увидел, как к нему бежит младшая сестрёнка, всеобщая любимица в семье, и широко улыбнулся.
— Не бегай, Ран. Упадёшь.
Очаровательная девочка с нарядной лентой цвета азалии, украшенной красной яшмой, на чёрных, как эбен, волосах беззаботно смеялась, заливаясь звонким хохотом.
