Контент удален!

— Так и знала, что ты чем-нибудь таким будешь заниматься.

— Ха.

И это последнее, что ты мне скажешь? Невольно усмехнувшись, Чжи Вон ошеломлённо посмотрел на Лизу, но Лиза, очень довольная, что хоть так заставила племянника улыбнуться, бодро развернулась и зашагала, не оглядываясь.

— Тётя, я тебя люблю.

От этого последнего признания Чжи Вона она на миг замерла, и плечи её сильно вздрогнули, но всё же Лиза упрямо смотрела вперёд. Чжи Вон стиснул зубы, чтобы до конца проводить взглядом спину Лизы, которая, легко махнув ему рукой, снова размеренно зашагала вперёд. И лишь когда Лиза совсем исчезла в ярком свете, поднял руку и закрыл глаза.

С его губ сорвался глухой всхлип.

— Хён.

Когда неизвестно как оказавшийся рядом До Гём с покрасневшими глазами тихо положил руку ему на плечо, плечи, казавшиеся незыблемыми, как гора, мелко задрожали. Все в Чжунчхоне, затаив дыхание, с жалостью смотрели, как Чжи Вон в беззвучных рыданиях переносит горечь расставания. Среди них была и Га Он, которая так и не нашла слов утешения и не решилась подойти.

Выйдя из Чжунчхона, Чжи Вон как можно быстрее собрал вещи и сразу поехал в аэропорт. Дон Ха, неизвестно от кого узнавший и уже ждавший его в аэропорту, едва увидев лицо Чжи Вона, молча протянул ему билет. Посмотрев на паспорт в руке Дон Ха, Чжи Вон заговорил совсем охрипшим голосом:

— Не нужно так. Ты же со следующей недели выходишь на работу.

— Ничего не случится, если на день-два это отложить. И вообще, в таких делах все друг другу помогают. Так что, когда не станет моих родителей, ты, хочешь не хочешь, оба раза приедешь и понесёшь гроб.

Когда они прилетели в Нью-Йорк, моросил дождь, но, к счастью, в день похорон распогодилось. Много людей, помнивших улыбку Лизы, со слезами проводили её в последний путь, и Чжи Вон, заново убедившись, что тётя и там, где его не было, не была одинока, нашёл в этом большое утешение для опустевшей души.

Выплакавшись в Чжунчхоне, Чжи Вон всё это время стойко держался. И когда опознавал тело в больничном морге, и когда бросал лилию на кладбище, и когда вошёл в кабинет, где стояли целых шесть альбомов с его фотографиями, Чжи Вон не плакал.

Разобрать сразу все вещи всё равно было нельзя, и Чжи Вон решил пока вернуться в Корею. Нужно было проведать галерею, да и его тревожило, что первый рабочий день друга, которого какое-то время будут называть блатным, откладывается из-за его личных дел.

— Справишься один? Может, я поживу у тебя несколько дней?

— Всё в порядке. Хочу побыть один.

Чжи Вон за эти несколько дней заметно похудел, и это не давало Дон Ха покоя, но больше он настаивать не стал и высадил Чжи Вона у дома. Ладно, хоть наплачься вволю в одиночестве. В такой ситуации это, может, даже лучше. Было бы спокойнее, если бы он хоть что-то съел, но разве он кого-нибудь слушает.

— Тогда отдыхай.

— Спасибо тебе за всё. Езжай, готовься к работе.

— Ладно. Если что-то понадобится — сразу звони.

— Угу. Позвоню.

Дон Ха пристально смотрел, как Чжи Вон широким шагом входит в холл, где роскошно сияли дорогие светильники. Может, надо было просто прибраться и въехать? Всё равно дому и трёх лет нет. Тогда было бы проще заглядывать к нему под предлогом соседства. С досадой поцокав языком, Дон Ха вдруг заметил, что во внутреннем кармане как-то странно тяжело, и вскинул брови.

— А, паспорт!

Он носил его вместо Чжи Вона — вдруг тот в таком состоянии потеряет, — но, когда Чжи Вон выходил, забыл отдать. Торопливо достав паспорт, Дон Ха быстрым шагом пошёл за Чжи Воном, но, обогнув большую колонну и приблизившись к лифтам, резко остановился. Чжи Вон стоял лицом к лицу с какой-то женщиной, и с первого взгляда было ясно, что происходит что-то необычное.

Машинально отступив на шаг, Дон Ха отчаянно раздумывал, то ли просто уйти, то ли ненадолго подслушать их разговор. В итоге совесть, метавшаяся между хорошими манерами и любопытством, тихонько подняла руку за любопытство. Он понимал, что, прячась за колонной, выглядит для постороннего достаточно подозрительно, но ему так хотелось узнать, кто эта женщина, словно воплотившая в себе весь привередливый вкус Чжи Вона, что уйти он никак не мог.

— Глава, как вы здесь оказались?

Глава? От непривычно почтительного обращения и учтивого тона, прозвучавших из уст Чжи Вона, у Дон Ха почему-то слегка зачесался затылок. Глава… А, та самая, что ездила в командировку в Лондон? Выглядит совсем молодой.

— Говорят, у тебя было тяжёлое горе.

— Да.

А раз она говорит с ним на «ты», может, она просто невероятно моложаво выглядит?

— Ты… совсем осунулся.

— Ничего.

Какое там «ничего». За пять дней лицо вдвое похудело. Надо же, Ча Чжи Вон перед этой женщиной вовсю строит из себя героя. А я думал, ему сейчас не до этого. А голос-то… ох.

— Госпожа Квон кое-что тебе собрала. Сказала, что ты, наверное, несколько дней толком не ел.

Чжи Вон с крайне сложным выражением лица для начала взял у неё довольно тяжёлую на вид сумку. А затем слегка приподнял её, будто прикидывая вес, и тут же недовольно заговорил. Судя по лицу, ему, видимо, не понравилось, что женщина сама несла тяжёлую сумку.

— Вы сами её принесли?

— Начальник Квон хотел принести, но… я сказала, что зайду одна.

— И он не стал спорить?

— Угу. Начальник Квон теперь меня хорошо слушается.

Ничего особенно смешного в этом не было, но Чжи Вон, коротко выдохнув, чуть улыбнулся. При виде первой за пять дней улыбки глаза Дон Ха округлились. Ух ты, вот это она даёт! Кроме внешности и голоса, он ничего о ней не знал, но женщина мгновенно ему понравилась.

— Откуда вы знали, что я возвращаюсь в это время?

— Велела узнать. Прости. Я знаю, что это бестактно.

— Не говорите так. Мне от этого не по себе.

— И всё-таки, хоть я так и думала, я пришла. Просто казалось, что так надо.

Лицо Чжи Вона на миг стало очень задумчивым, и он молча нажал кнопку лифта. А затем глубоко вздохнул и заговорил низким голосом. Между ними вдруг повисло странное напряжение. Воздух вокруг сгустился так, что и наблюдатель невольно затаил дыхание.

— Зайдёте ненадолго? Сегодня я не уверен, что смогу не доставить вам неудобств.

— Мне с тобой ни разу не было неудобно.

Как раз в этот момент с весёлым звоном открылись двери лифта, и Чжи Вон естественным движением придержал дверь рукой, пропуская женщину вперёд. Ясно было, что эта привычка появилась не за день и не за два.

— Хм…

Похлопывая паспортом Чжи Вона по ладони и о чём-то сосредоточенно размышляя, Дон Ха с недоумением слегка склонил голову набок. Разве Ча Чжи Вон всегда так почтительно вёл себя с женщинами? Не сводил с неё глаз ни на миг, следил за каждым её движением? Или я просто так давно не видел, как он по-настоящему встречается с женщиной, что забыл? Или это она особенная?

Говорил, хочет побыть один, а перед женщиной мигом передумал. Ну, раз он пошёл с женщиной домой, мешать не стоит. Хоть что-то поест — уже хорошо. А паспорт ему пока всё равно не понадобится. Сунув паспорт Чжи Вона обратно во внутренний карман, Дон Ха ещё раз покосился на лифты и вышел из здания.

Наскоро вымыв руки, Чжи Вон сел за стол, открыл сумку, которую, по словам Га Он, прислала госпожа Квон, и коротко ахнул. Сумка была доверху набита лёгкой для желудка едой в тёплых термоконтейнерах, да ещё так щедро, что хватило бы на несколько дней.

— Я так обязан госпоже Квон.

— Если скажу, что ты с аппетитом всё съел, она будет довольна. Ты ей очень понравился.

— А вы, глава, ели?

— Ела.

— Тогда я хотя бы заварю вам чаю.

Протянув руку и остановив Чжи Вона, который уже вскакивал, Га Он достала из сумки термос и протянула ему. А затем, словно произнося заклинание, чётко, по слову, выговорила:

— «Эфиопия Иргачефф», с дополнительным шотом, горячий.

— !..

— Наконец-то я узнала хоть одно, что тебе нравится.

Почувствовав, как к горлу подкатил ком, Чжи Вон сжал губы и медленно отпил глоток горячего кофе, от которого поднимался пар. Густой цветочный аромат, наполнивший рот, заметно смягчил натянутые нервы. И в то же время грудь переполнило чувство неизъяснимого удовлетворения. Только теперь Чжи Вон понял, что и настроение, и силы у него были на самом дне.

— Огромное вам спасибо, глава.

— Благодарить будешь потом, а сейчас скорее ешь. Ты сейчас на человека не похож.

— Хорошо.

Когда Чжи Вон аккуратно взял палочки и принялся есть, Га Он тоже достала кофе, приготовленный для неё самой, и понемногу отпивала. Когда она пила одна, кофе, кажется, не был таким вкусным, а сегодня почему-то казался особенно насыщенным. Удивительно.

— Глава, начальник службы безопасности сейчас ждёт вас внизу?

— Наверное.

— Значит, вы сразу уедете?

— Когда ты доешь…

Не дав ей договорить, Чжи Вон положил палочки. А затем прямо посмотрел на Га Он, которая, не понимая, в чём дело, округлила глаза, и сказал:

— От усталости, что ли, еда не лезет. Отдохну немного и потом доем. Я ещё не доел, так что уходить нельзя.

— Директор Ча…

— Начальнику службы безопасности я позвоню и скажу, что сам вас отвезу. Как подумаю, что вас кто-то ждёт, кусок в горло не идёт, боюсь, еда колом встанет.

— Ты же больше десяти часов летел. Устал, а ещё собираешься за руль… Просто ешь не спеша. Я подожду, пока ты доешь…

Чжи Вон, опустив глаза, слабо улыбнулся на её слова и медленно поднял взгляд. Глядя, как с его лица постепенно исчезает улыбка, Га Он почему-то почувствовала, что пульс у неё участился.

— Глава.

— М?..

— Я сейчас хитрю, глава. Хочу побыть с вами хоть минутой дольше — хотя бы пока мы едем отсюда до Муёндана, — вот и несу несусветную чушь.

— !..

Что же делать в таких случаях? Га Он, так и не найдя подходящего ответа, хлопала большими глазами, а Чжи Вон, пристально глядя на неё, хмыкнул, взял телефон и поднялся.

— Позвоню начальнику службы безопасности. Я ведь заранее сказал, что не смогу не доставить вам неудобств, — и вы всё равно пришли ко мне домой, так что сегодня придётся вам меня послушаться.

Глядя на его осунувшееся лицо со всеми следами бессонницы, Га Он так и не смогла его остановить. И неудобно ей почему-то не было.