Контент удален!

После позднего обеда они выпили по чашке кофе и лишь чуть-чуть поговорили на скамейке перед кафе, а солнце уже склонилось. Почему-то ему показалось, что тени легли иначе, и, мельком взглянув на часы, Чжи Вон увидел, что часовая стрелка почти подошла к пяти, и на миг не поверил глазам.

Не может быть. Мы просидели тут больше двух часов? Мы ведь почти не разговаривали? Никогда ещё мысль о том, что время относительно, не трогала его так сильно.

— Глава. Пора потихоньку ехать в Сеул. Уже почти пять.

— Уже? Как быстро летит время.

— И не говорите.

Удивительно: едва он осознал, как быстро летит время, часовая стрелка задвигалась со скоростью минутной. До Сеула они ехали больше двух часов, во французском ресторане целый час сорок минут ели дегустационное меню, но по ощущениям не прошло и получаса. Время отрывалось кусками так, что становилось страшно.

— Глава, кофе… Эх, сегодня вам больше нельзя. И поздно уже.

— Тогда, может, выпьем хризантемового чаю?

— С вами — хоть чашу с ядом.

К счастью, они нашли поблизости уютную традиционную чайную, но посетителей там было так много, что сидеть целый час было неловко. Увидев, как только что вошедшие иностранцы расстроились, что свободных мест нет, Га Он тут же поднялась, и больше поводов оттягивать возвращение домой не осталось. Он тянул время как мог, но, как назло, пробок сегодня не было.

Когда они всё-таки подъехали к Муёндану и Га Он, отстегнув ремень, повернулась, чтобы открыть дверь, Чжи Вон, сам того не заметив, протянул руку и крепко сжал её ладонь. Никакого плана у него не было. Ча Чжи Вон, чей ум всегда работал вдвое быстрее, чем у других, редко действовал прежде, чем думал, но от отчаяния тело двинулось само.

— ?..

Когда Га Он удивлённо на него посмотрела, остановившиеся было мысли Чжи Вона наконец снова забегали. Отпустить её вот так — ужасно жалко. Но никакого предлога в голову не приходит… Уже поздно, и вечно держать её за руку нельзя, надо хоть что-нибудь сказать… Долго промучившись, Чжи Вон с трудом нашёл подходящий повод.

— Я на этих выходных лечу в Нью-Йорк, глава.

— В Нью-Йорк?

— Да, у адвоката тёти есть время только в следующий понедельник. И кое-что ещё осталось уладить напоследок… В общем, вместе с дорогой рассчитываю примерно на неделю.

Отложить это было никак нельзя, но для мужчины, только что начавшего роман, неделя разлуки была слишком долгой. Он, вопреки своему обыкновению, не мог скрыть огорчения, а Га Он, немного подумав, неожиданно сказала:

— А я на следующей неделе лечу в Лос-Анджелес. Точно не помню, но, кажется, говорили — в пятницу.

— А туда зачем?..

— Один проход в Лос-Анджелесе скоро закроется.

В Америке входы для сотрудников Чжунчхона были в восьми городах, включая Нью-Йорк и Лос-Анджелес, и лос-анджелесский был устроен в углу сада на крыше одной старинной гостиницы. Гостиницей сто лет владела семья, где уже четыре поколения были проводниками, но, к сожалению, в следующем поколении не родилось ни одного ребёнка с духовной силой.

— Нынешнему владельцу в этом году исполняется шестьдесят, и он, похоже, хочет понемногу передать управление дочери. Но дочь ничего не знает об этом мире. Поэтому сотрудники Чжунчхона больше не смогут пользоваться этой гостиницей. И, разумеется, принуждать тут нельзя.

— Значит, нужно искать другое место?

— Место уже выбрано. На холме с видом на пляж Санта-Моники есть маленькая часовня, туда из-за красивого вида часто заходят путешественники. Так что и сотрудники, которые будут туда ходить, не вызовут подозрений. Вот я и хочу устроить проход у неё в подвале.

Хм, значит, входы и меняются. Ну да, обычно их устраивают внутри зданий, а в наше время зданий, простоявших тысячу лет, почти не осталось. А если и остались, нет никакой гарантии, что ими будет владеть кто-то, связанный с Чжунчхоном. Узнав о Чжунчхоне ещё кое-что новое, Чжи Вон вдруг очень встревоженно спросил:

— Это не слишком тяжело? Хорошо бы мне вас сопровождать… А, тогда я из Нью-Йорка сразу полечу в Лос-Анджелес. Как ни торопись, мотаться сюда и обратно времени не хватит.

— Не нужно. Сделать это могу только я, вот и всё, а сама работа не тяжёлая. Хватит и полдня.

— И всё же отпускать вас одну мне неспокойно. К тому же, будь это другой континент — другое дело, но мы ведь будем в одной Америке — как я могу вернуться, не повидавшись с вами?

От серьёзного взгляда Чжи Вона Га Он и растерялась немного, и чуть не рассмеялась. Во-первых, она летела не одна, а во-вторых, Чжи Вон начал ездить с ней в командировки всего два месяца назад. Хотя, конечно, за этот короткий срок Чжи Вон освоился быстрее и лучше всех, кого Га Он встречала прежде.

С директором Ча мне, конечно, удобно. И видеть его каждый день, разумеется, было бы приятно. Но честные мысли Га Он оставила при себе. У Чжи Вона тоже своя жизнь, и требовать, чтобы он отказывался от неё ради её удобства, было бы эгоистично.

— Директор Ча. Нью-Йорк и Лос-Анджелес — это не совсем «одна Америка», это же с одного конца на другой?

— Всего-то пять-шесть часов. Не за рулём же — сел в самолёт, и он сам довезёт.

— И всё же разбирать то, что осталось после чьей-то жизни, нелегко, и я не хочу, чтобы ты надрывался из-за меня…

Увидев, что Га Он не торопится соглашаться, Чжи Вон быстро сменил тактику. Мало кто это знал, но Га Он, как ни странно, была слабовата перед теми, кто упрямо стоит на своём. Наверное, потому, что за всю жизнь почти не видела, чтобы с ней так бесцеремонно спорили.

— Для меня гораздо тяжелее сдерживать желание вас увидеть, чем лишних несколько часов лететь. Да и сдерживать его незачем. Раз уж выпал случай — может, после дел в Лос-Анджелесе попутешествуем вместе несколько дней?

— Попутешествуем?..

Увидев её лицо — будто она услышала что-то совсем непривычное, — Чжи Вон слегка напрягся. Неужели это слово ей так непривычно? Сколько же она не путешествовала?

— Глава. Когда вы в последний раз путешествовали?

Услышав вопрос, Га Он ненадолго задумалась о словарном значении слова «путешествие». Если путешествие — это поездка в чужие края ради удовольствия…

— Сегодня.

— Сегодня — это не путешествие, а лёгкое свидание. Его не считаем.

— Когда мы с тобой ездили в командировку в Лондон.

Это было не путешествие, а вылазка в командировке, пока ждали самолёта. Всего полдня.

— Это тоже вряд ли можно назвать путешествием… А до этого?

— …

Чжи Вон не сводил с Га Он глаз, дожидаясь ответа, но она лишь плотно сжала губы и больше ничего не сказала, и он резко нахмурился. Ну да, какие путешествия у человека, у которого нет ни одного увлечения. Чтобы куда-то ехать, нужны выходные. Раз уж зашла речь, надо как следует разобраться хотя бы с выходными. Твёрдо решившись, Чжи Вон заговорил:

— Глава. Ваш случай, конечно, совершенно особый. Но всё же человеку нужно иногда отдыхать и путешествовать.

— Я ведь сегодня отдыхала.

— А в этом месяце… нет. Сколько раз в этом году вы отдыхали?

— В этом году?.. Сегодня.

— А в прошлом?

— Кажется, особо не отдыхала.

От её спокойного ответа у Чжи Вона резко разболелась голова. И в то же время раздражение и гнев на всех, кто до сих пор ей служил, закипели в нём, как лава. Кормить дорогим и полезным да по утрам и вечерам мерить давление — и всё? Они думают, тело владычицы Чжунчхона выковано из чугуна?

— Так не пойдёт. Как законопослушный гражданин я не могу допустить, чтобы в Корее творилось такое беззаконие.

— М? Зачем же так громко…

— Глава. Отныне один день в неделю вы обязательно отдыхаете. Вы ведь, как ни крути, тоже гражданка Кореи, а по закону о трудовых нормах работнику, отработавшему полную неделю, обязательно предоставляется один оплачиваемый выходной в неделю.

Га Он, медленно хлопая большими глазами и растерянно слушая его гладкую, как река, речь, осторожно возразила:

— Послушай, директор Ча. Если уж на то пошло, я не работник, а работодатель…

— Кроме того, тот, кто отработал не менее восьмидесяти процентов положенных рабочих дней, получает минимум один день оплачиваемого отпуска в месяц, а с выслугой лет отпуск увеличивается. Вы, глава, проработали без перерыва девятьсот шестьдесят девять лет и всегда отрабатываете больше ста процентов рабочих дней, так что, разумеется, имеете право хотя бы на минимальный отпуск.

— Нет, я же говорю, я не работник…

— Глава.

Чжи Вон, всегда мягко улыбавшийся, стёр с лица всякую улыбку и заговорил предельно серьёзно:

— Я сейчас не о том, работник вы или нет. Я о том, что любому работающему человеку нужно хотя бы столько отдыхать. Смотреть на красивое, есть вкусное, а иногда и ничего не делать, бездельничать. Чем больше человек загружен, тем нужнее ему расслаблять и тело, и душу. Если человек всё время в напряжении, рано или поздно это так или иначе даёт о себе знать, и, по-моему, у вас это — бессонница.

— Значит, бездельничать нужно…

Безошибочно почуяв, что его слова на Га Он действуют, Чжи Вон тихо блеснул глазами.

— Тогда давайте попробуем для опыта, всего три месяца. По четыре дня в месяц три раза — всего двенадцать дней. Эти двенадцать дней вы будете путешествовать со мной, пробовать что-нибудь новое, как сегодня, — проводить время так, чтобы совсем забыть о делах Чжунчхона. А если и после этого вам не станет лучше, впредь я ни слова не скажу о вашей работе.

Долго и тщательно подумав, Га Он в конце концов едва заметно кивнула. И тогда Чжи Вон, изо всех сил стараясь не показать, как он рад, снова надел мягкую улыбку и ласковый голос.

— Есть на западе места, куда вам хотелось бы съездить? Лететь из Лос-Анджелеса снова на восток для вас было бы слишком утомительно.

— А почему ты вдруг заговорил по-другому? Ты же говорил, что самолёт за пять-шесть часов сам довезёт.

— Это я про себя. Меня и вас по выносливости сравнивать нельзя. Я каждый день по полтора часа занимаюсь спортом — сможете выдержать хотя бы половину моей нагрузки, и я не стану вас отговаривать, даже если вы соберётесь не в Нью-Йорк, а на Луну.

Рассмеявшись от его слов, Га Он вдруг стала немного задумчивой.

— Есть одно место, куда мне всегда хотелось.

— Где это? Только скажите.

— Колорадо.