На следующий день Карлайл прогулял школу и отправился в ресторан Джонни Торрио, который, как говорили, по ночам превращался в подпольное казино.

Джонни узнал его и радостно поприветствовал:

— А, это ты. Шэдоу, верно? Погоди-ка, а сколько тебе лет?

— ...Пятнадцать.

Карлайл расправил плечи, прибавив себе три года.

Джонни громко расхохотался.

— Ну, с твоим телосложением в это можно поверить. Ладно, выкладывай, чего ты хочешь.

— ...Денег и защиты.

— Дерзкий щенок. А что ты можешь дать мне взамен?

— Информацию о передвижениях полиции, политиков и враждебных банд.

— Ого, информация. Ценный товар.

Работая газетчиком, он сталкивался с самыми разными людьми. Изо дня в день наблюдая за ними, Карлайл научился определять профессию человека и его предпочтения в прессе лишь по внешнему виду.

Будь то полицейский, политик, бизнесмен или гангстер — все они относились к ньюсбоям как к пустому месту. Точно так же, как аристократы относились к слугам, как к мебели.

В какую сторону направляется полицейский патруль, на какую территорию нацелилась враждебная банда.

Газетчики, продавая газеты, постоянно болтали и делились подслушанными обрывками сплетен. Если собрать эти обрывки воедино и отсеять лишнее, получалась весьма ценная информация.

— Какая жалость, что ты не итальянец — такой талант пропадает. Хорошо. Я щедро заплачу за твою информацию. Но...

Джонни сделал паузу и пронзил Карлайла острым взглядом.

— Если ты хочешь нашей защиты, отныне ты должен доверить свою жизнь мне и моей Семье. Ты понимаешь, что это значит?

— ...Понимаю.

Спокойно ответил Карлайл.

***

В следующем году численность «Теней» возросла до восьмидесяти человек. Вся информация из Даунтауна Манхэттена стекалась к Карлайлу в первую очередь.

В тот год он сильно вытянулся, перемахнув отметку в 6 футов. Ушла детская припухлость, сломался и огрубел голос.

По первому зову Джонни Карлайл мчался к нему и выполнял любые поручения. Вскоре поползли слухи о дерзком и бесстрашном мальчишке, который следует за Джонни Торрио, как его собственная тень.

В спортзале, которым владел босс Пол Келли, он брал уроки бокса у ирландского боксера Фергюса Уолша. Там часто проводились подпольные боксерские поединки со ставками, и Карлайлу поручали следить за тем, чтобы не нагрянула полиция.

Вскоре он добыл информацию о том, что один из капитанов банды Файв-Пойнтс, подкупленный враждебной группировкой, планирует убить Пола Келли. Он немедленно сообщил об этом Джонни.

Как только предатель попытался осуществить свой план, заранее подготовившийся Пол Келли нанес ответный удар и устранил его.

Вскоре после этого инцидента Пол вызвал Карлайла в свой клуб.

В дорогом костюме с бабочкой и доброй улыбкой на лице он выглядел как успешный бизнесмен.

— Ты еще слишком молод, чтобы я мог доверить тебе свою территорию, но проси любую награду, я всё исполню.

Карлайл ответил без колебаний:

— Я хочу квартиру в здании на нашей территории.

Пол с легким удивлением посмотрел на него, а затем усмехнулся.

— Это всё?

— Мой друг, Сальваторе Романо, хочет вступить в Файв-Пойнтс. Это он передал информацию о готовящемся покушении.

— Вот как? Приведи его как-нибудь ко мне.

Карлайл почтительно поклонился.

— Спасибо, босс.

Пока Карлайл понемногу наращивал свое влияние, Этель увядала, как иссохший осенний лист. Ее долги не только не уменьшились, но из-за трат на наркотики выросли почти до тысячи долларов.

Отели и кабаки в районе Корлирс-Хук контролировались еврейской бандой Истмана (The Eastmans) — давними соперниками банды Файв-Пойнтс.

Владелец заведения, где работала Этель, также принадлежал к банде Истмана.

Обеспечив себе квартиру в районе, куда они не могли сунуться, Карлайл решил немедленно привести свой план в исполнение. Тянуть время было нельзя — с каждым днем Этель разрушала себя всё больше.

Чтобы не привлекать внимания, он надел костюм, сменил привычную кепку-восьмиклинку на надвинутый на глаза котелок и направился в Корлирс-Хук.

Во внутреннем кармане пиджака были спрятаны острый нож-стилет, подаренный Джонни в знак благодарности за спасение жизни босса, и дубинка, утыканная металлическими шипами.

В качестве платы за протекцию при вступлении в банду Файв-Пойнтс ему помогал Сальваторе. Он должен был украсть небольшую повозку своего отца и ждать Карлайла за углом в соседнем квартале.

Карлайл без проблем прошел мимо вышибалы, который когда-то приставлял пистолет к его лбу. Тот явно не узнал в рослом юноше мальчишку годичной давности.

Сев за столик, он заказал бокал виски. А когда официантка принесла заказ, как бы невзначай спросил:

— Я ищу графиню.

— Ха. И как только все узнают, что сразу спрашивают графиню. Она стоит дорого. И поскольку она любимица босса, он редко отдает ее кому попало...

Недовольно проворчала официантка.

Карлайл крепко стиснул зубы, чтобы не поддаться гневу. Для того чтобы всё прошло гладко, ему нужно было сохранять хладнокровие. Он не мог повторить ошибку годичной давности.

— Деньги — не проблема, я заплачу сколько угодно.

Он сунул долларовую купюру в карман ее фартука. Официантка тут же расплылась в улыбке и закивала.

— Я сейчас же пойду спрошу, мистер!

Его ладонь, сжимающая стакан с виски, вспотела. Озираясь по сторонам, он делал вид, что пьет. Спина взмокла от пота, и рубашка неприятно липла к телу.

Вскоре официантка вернулась.

— 20 долларов вперед. Графиня сейчас немного занята, так что поднимитесь в самую крайнюю комнату справа минут через пятнадцать. Деньги отдадите прямо боссу.

Как только официантка ушла, Карлайл тихо встал и поднялся по лестнице.

Остановившись перед дверью последней комнаты в коридоре, он осторожно потянул за ручку. Заперто. Лучше всего было бы ворваться внезапно, чтобы всё прошло бесшумно, но выбора не было.

Игнорируя болезненные стоны, доносящиеся изнутри, Карлайл тихонько постучал. Дверь тут же распахнулась.

— Опять ты! Если еще раз помешаешь, я тебе глотку...

Одноглазый Шмидт, на огромном, как винная бочка, животе которого трещала единственная накинутая рубашка, замер, увидев его.

Карлайл, сделав растерянный вид, извинился:

— Ох, простите. Официантка сказала мне подняться прямо сейчас...

— Ха, вот дура... Я скоро закончу, так что подождите внизу минут десять.

— Раз уж я поднялся, может, закончите прямо сейчас? Я заплачу втрое больше.

Шмидт на мгновение задумался, цокнул языком и кивнул.

— Ладно. Я только оденусь и выйду. Деньги вперед.

Оставив дверь открытой, он повернулся спиной. Карлайл, шагнув следом за ним, одновременно закрыл дверь и выхватил дубинку. И со всей силы обрушил ее на затылок Шмидта.

Крак! — раздался громкий, тошнотворный хруст дубинки о череп.

— Кх!

Наполовину осевший вперед Шмидт схватился за голову и обернулся. Карлайл, вложив в удар всю свою ярость, отчаяние и боль утраты, со всей мочи ударил дубинкой прямо по искаженному от боли лицу.

Брызги крови попали Карлайлу на щеку.

Когда Шмидт рухнул на пол, Карлайл безжалостно начал пинать его ботинками. Он наступил ногой прямо ему на лицо, и с приятным хрустом сломалась переносица.

Достав из-за пазухи стилет, Карлайл схватил болтающееся между раздвинутыми ногами мужское достоинство и одним движением отсек его. Из обрубка фонтаном хлестнула кровь.

Шмидт, пуская пену изо рта, забился в конвульсиях и потерял сознание.

Карлайл брезгливо бросил окровавленный кусок плоти на пол и с силой растер его подошвой ботинка в кровавое месиво.

Затем он поднял голову.

Этель, прикованная цепью, как животное, смотрела в пустоту. Казалось, она даже не поняла, что только что произошло. Вокруг нее валялись инструменты, назначение которых он не хотел знать.

Скрипя зубами, Карлайл нашел связку ключей на поясе брюк валяющегося на полу Шмидта и расстегнул кандалы.

Увидев висящее на вешалке пальто Этель, он завернул ее в него. Только тогда она моргнула и посмотрела на него.

Слабой рукой Этель коснулась лица Карлайла.

— Карлайл, у тебя на лице кровь... Ты ранен? Ты в порядке?

Стиснув зубы, он проглотил комок, подкативший к горлу.

— ...Я в порядке. Мы уходим отсюда.

Он подтащил бесчувственное тело Шмидта и закинул его на кровать. Выключив настенный газовый рожок, он вылил остатки керосина из него на простыни. А затем бросил керосиновую лампу, стоявшую на тумбочке, прямо на кровать. Пламя вспыхнуло мгновенно.

Убедившись, что простыни занялись огнем, Карлайл подхватил Этель на руки. Выскочив из комнаты, он громко закричал:

— Пожар! Спасайтесь!

Пробегая по коридору, он с силой пинал двери и кричал, и из комнат в панике начали выскакивать полуголые люди.

Пожары в борделях случались так часто, что даже не попадали в газетные сводки. Карлайл, затесавшись в толпу бегущих людей, благополучно покинул отель.

Добравшись до новой квартиры на повозке Сальваторе, он уложил мать на диван и набрал воды в ванную.

— Мама, вода готова.

Вымыв так и не пришедшую в себя Этель и надев на нее чистую одежду, Карлайл уложил ее в постель. А затем, крепко сжимая ее руку, проглотил горькие слезы.

с С этого дня я буду защищать вас. Только, умоляю, просто живите.

В тот год Карлайлу исполнилось тринадцать лет.