— О-ля-ля! Мадам, но-но-но! Не двигайтесь, отдыхайте. Иветт здесь. Скажите, если вам что-нибудь нужно.

На следующий день после обеда Иветт, поднявшись в каюту и увидев Мейбел, которая со стонами лежала в постели, сделала совершенно неверные выводы.

Собирая разбросанную по полу одежду, она тихонько проворчала по-французски:

— Барон тоже хорош... Мог бы и понежнее в первый-то раз.

Всё было совсем не так...

Мейбел, густо покраснев, отвернулась к стене.

Головная боль, от которой череп раскалывался надвое, и тошнота, словно от сильной качки, были невыносимы, но хуже всего было сгорать от стыда.

Как мне теперь смотреть в глаза барону...

Прошлой ночью Карлайл повел себя как идеальный джентльмен. Он лишь снял с мертвецки пьяной невесты болеро и туфли, чтобы ей было удобнее спать, и, совершенно очевидно, даже пальцем к ней не притронулся.

Ерзая в постели, она уткнулась пылающим лицом в подушку.

Ранним утром Мейбел проснулась от жуткой жажды. Но стоило ей сесть на краю кровати, как к горлу подступила тошнота.

Опустошив желудок в уборной, она почувствовала, что хмель немного отступает. Шатаясь, она сняла платье, переоделась в сорочку и выпила стакан воды. А затем снова заползла под одеяло и с трудом открыла глаза только к полудню.

В памяти всплывали лишь обрывки воспоминаний о том, как она, не в силах вынести неловкости от пребывания наедине с Карлайлом, болтала без умолку.

Вообще-то она была совсем не из болтливых. Обычно она держала всё в себе и открывала рот только по необходимости.

Из-за нежелания привлекать к себе внимание и строгой атмосферы в семье Дарлингтонов она привыкла больше слушать, чем говорить.

Попытка вести себя несвойственным образом заставила ее нервничать и пересохнуть в горле. Именно поэтому она пила шампанское бокал за бокалом.

Проблема была в том, что произошло потом. Она совершенно не помнила, когда и как они ушли из обеденного салона и вернулись в каюту.

Мейбел издала отчаянный вздох.

— Невеста-алкоголичка...

Какое счастье, что они были не в Нью-Йорке, иначе она стала бы главной героиней всех светских сплетен. Она лишь молилась, чтобы вчерашний позор видело как можно меньше людей.

Когда-то давно, попробовав виски из фляжки, которую дала ей Луиза, она почувствовала лишь легкое головокружение. Поэтому она наивно полагала, что у нее хорошая переносимость алкоголя.

— Наверное, то виски было разбавлено водой...?

То, что бутлегеры разбавляют виски водой, было общеизвестным фактом.

После этого Мейбел три дня не выходила из каюты, ссылаясь на морскую болезнь.

И это не было симуляцией. Жуткое похмелье смешалось с морской болезнью, и она не могла есть ничего, кроме сухих тостов и воды.

Всё это время Карлайл уходил рано утром и возвращался поздно ночью.

У нее даже закралось подозрение, что он тоже избегает ее. Но когда она осторожно расспросила Айзека, тот ответил, что барон с ног сбился, разбираясь с накопившимися делами, курсируя между кабинетом и телеграфной рубкой.

Немного придя в себя, Мейбел поняла, что больше не может выносить скуку взаперти в люксе.

Решив прогуляться по палубе, она потянулась к кнопке вызова стюарда у кровати, чтобы позвать Иветт, но вдруг замерла.

— Погодите-ка... Раз я вышла замуж, значит, мне больше не нужен шаперон?

Осознав этот факт, Мейбел вскочила и быстро надела пальто. И даже не забыла положить в сумочку фотоаппарат.

Она может гулять одна, без чьего-либо надзора! Это была всего лишь прогулка, но сердце взволнованно забилось.

В предвкушении Мейбел решительно распахнула дверь каюты и... тут же застыла на месте.

Карлайл, неизвестно когда вернувшийся, вальяжно сидел на диване, закинув ногу на ногу, и читал газету.

Встретившись с ней впервые за три дня, он, даже не оторвав взгляда от газеты, спокойно поздоровался:

— Доброе утро, мадам. Как ваша морская болезнь?

Уши Мейбел густо покраснели.

Она была втайне благодарна ему за то, что он назвал это морской болезнью, а не похмельем.

— ...Уже прошло. Спасибо.

— Вот и славно.

На этом разговор закончился, и в гостиной повисла неловкая тишина. Шуршание переворачиваемых страниц газеты казалось неестественно громким.

Нерешительно помявшись и покосившись на него, Мейбел тихонько отвернулась. Стараясь держаться от него подальше и не шуметь, она направилась к выходу.

Взявшись за дверную ручку, она на мгновение замялась и оглянулась. Ей показалось, что будет правильным хотя бы сообщить, куда она направляется.

— Тогда я... пойду прогуляюсь по променадной палубе.

В тот момент, когда она повернула ручку, раздался резкий звук сминаемой газеты.

Мейбел вздрогнула и повернула голову.

Карлайл, сильно нахмурившись, смотрел на нее поверх газеты. Его ледяные синие глаза, казалось, пронзали ее насквозь.

— ...Вы идете одна?

Плечи Мейбел заметно поникли.

Видимо, теперь вместо разрешения тети ей нужно было просить разрешения у мужа. Оживление на ее лице тут же угасло.

— Да. Звать Иветт — это лишние хлопоты... Я несколько дней сидела в каюте, мне стало немного душно. Я не задержусь. Можно мне пойти?

Карлайл аккуратно сложил газету и положил ее на стол. Взяв с вешалки пальто и федору, он подошел к ней.

— Я как раз тоже собирался прогуляться. Отлично. Идемте вместе.

***

Мейбел и Карлайл бок о бок шли по длинной променадной палубе.

Это было закрытое панорамными окнами пространство с видом на океан, где пассажиры первого класса могли гулять в любую погоду.

По одной стороне палубы элегантно одетые пассажиры сидели за чайными столиками и беседовали. Другие расположились в шезлонгах с книгами.

Но Мейбел не могла расслабиться и наслаждаться прогулкой.

Пассажиры, покончив с обедом, словно сговорившись, высыпали на променадную палубу, поэтому там было не протолкнуться.

Навстречу им шли люди. Карлайл слегка положил руку ей на спину и, повернувшись спиной к прохожим, мягко прикрыл ее собой, пропуская их.

Его широкие плечи заслонили ей обзор. Оказавшись так близко, что они почти соприкасались, Мейбел уловила тонкий аромат его лосьона после бритья.

Она знала, что Карлайл просто следует правилам этикета, но ее лицо всё равно залилось румянцем.

— С-сегодня такое чудесное солнце. Прямо как весной.

Попыталась она завести разговор о погоде, чтобы скрыть неловкость.

— Действительно.

— Я впервые еду во Францию, поэтому очень жду этого. Какое оно, ваше поместье в Эперне (Épernay)?

— Красивое.

— А-а...

Отчаянно ища новые темы для разговора, Мейбел мысленно вздохнула.

Карлайл оказался гораздо более неразговорчивым, чем она думала. Он всегда отвечал на вопросы односложно и никогда не хвастался собой, как это делали другие мужчины.

Она искренне не понимала, зачем мужчина, который, судя по всему, не любит ни гулять, ни общаться, вообще пошел с ней.

Мейбел оставила попытки завести разговор и молча пошла дальше.

В конце променадной палубы друг напротив друга располагались двери, ведущие во внутренние помещения и на открытую палубу.

Оказавшись на развилке, Мейбел замедлила шаг. Карлайл, который как ни в чем не бывало направился к двери внутрь, оглянулся на нее.

— Я хочу немного подышать свежим воздухом на открытой палубе. Я могу пойти одна. Вы, наверное, заняты работой, не стоит тратить на меня свое вре...

Бесстрастное лицо Карлайла дало трещину.

— Срочные дела я закончил еще утром. Идемте.

Его тон прозвучал так, словно он был рассержен.

Мейбел, ожидавшая, что он вернется в каюту, немного удивилась, но повода для отказа у нее не было.

Небо было ясным, без единого облачка. Полуденное солнце заливало светом до блеска надраенную палубу. Ветер всё еще был холодным, но благодаря теплому солнцу казалось, что наступила весна.

Мейбел подбежала к перилам и оперлась на них. Вырвавшись наконец на открытое пространство, она почувствовала свободу. Прекрасный вид растопил неловкость и напряжение, сковывавшие ее сердце.

Она перегнулась через перила и сделала глубокий вдох. Свежий воздух, пахнущий морем, наполнил ее легкие до краев.

— Ха-а-а...

Как раз в тот момент, когда она подумала, что выйти было отличной идеей, кто-то обхватил ее за талию и рывком поднял в воздух. Ее ноги оторвались от палубы и повисли в воздухе.

— Ах!

Воздух разом вышибло из легких, словно она врезалась в твердую стену.

— Что ты творишь!

Закричал Карлайл у нее за спиной.

Это был тот самый вопрос, который хотела задать она.

— Я... я просто дышала.

Еле выдавила из себя Мейбел, задыхаясь.

Тело Карлайла, плотно прижатое к ее спине, застыло как камень. Его тяжелое, прерывистое дыхание успокоилось, и он, ослабив хватку, осторожно опустил ее на палубу.

Медленно повернувшись, она непонимающе посмотрела на него снизу вверх.