Тем, кто больше всех обрадовался этому приглашению, была Иветт. Решив, что это отличный шанс в полной мере продемонстрировать свое мастерство, она с самого утра не давала Мейбел покоя.

— Иветт, тебе не кажется, что юбка коротковата? И вырез слишком глубокий...

Растерянно пробормотала Мейбел, разглядывая себя в зеркале.

Иветт положила глаз на смелое платье, подаренное Луизой на свадьбу, и настойчиво рекомендовала его, уверяя, что для сегодняшнего вечера оно подойдет идеально.

Это было платье, полностью отражающее вкус Луизы, модной флэпперши.

Вырез был глубоким, V-образным, а подол заканчивался чуть ниже колена. Тонкая бахрома длиной с ладонь, пришитая по низу, кокетливо покачивалась при каждом движении, обнажая белые колени.

Нижнее белье, шедшее в комплекте, тоже было более чем скромным: узкий кружевной бюстгальтер-бандо и шелковые шортики степ-ин, едва прикрывающие ягодицы.

Если бы Милдред увидела этот наряд, она бы посадила Мейбел под домашний арест как минимум на месяц, но тетя была далеко и больше не могла указывать ей, что носить.

— Иветт, я не выгляжу слишком вызывающе...?

Иветт плотно сжала губы и с упрямым видом вздернула подбородок. Похоже, сейчас последует длинная тирада на французском.

С тех пор как Иветт узнала, что Мейбел неплохо понимает французский, она стала использовать родной язык чаще, чем английский.

— Ничуть, мадам! Это платье — самый писк парижской моды. У нас во Франции традиционно именно аристократки задают тон самым смелым и новаторским трендам. Так что забудьте о тех девчоночьих платьях, которые вы носили во времена дебюта!

Махнув рукой и презрительно фыркнув, Иветт похлопала круглой пуховкой по носу Мейбел и с пафосом добавила:

— Я, Иветт Ренар, клянусь, что сделаю из моей маленькой и милой баронессы восходящую звезду парижской моды...

Подавленная ее боевым настроем, Мейбел не смогла отказаться и лишь нервно сглотнула.

Хотя ей было немного не по себе, она не могла не оценить искренность стараний Иветт.

— Ме-эрси, Иветт. Ой, то есть ме-р-р-р-си.

***

Капитан лайнера «Париж», Морис Торрю, поднялся с бокалом шампанского, открывая ужин.

— За прекрасную Францию, за эту великолепную ночь и за тех, кто так изящно пересекает этот океан. Ваше здоровье!

После поэтичного тоста пассажиры, заполнившие обеденный салон, разом подняли бокалы.

Беседа за Капитанским столом протекала в дружелюбной атмосфере; главной темой стали Восьмые Олимпийские игры, которые должны были пройти в Париже в июле.

— А каких соревнований вы ждете больше всего, баронесса?

Спросил мужчина, сидевший рядом с ней, на безупречном английском. При знакомстве он представился весьма внушительно: Жорж Луи Андре дю Мотье, маркиз де Лафайет.

— Женский теннис. Я очень хочу, чтобы мисс Хелен Уиллз, которая в прошлом году выиграла Открытый чемпионат США, взяла золотую медаль. Она полностью оправдывает свое прозвище «Маленькая мисс Покерфейс» — как бы сильна ни была ее соперница, она всегда играет хладнокровно, и это восхищает. Она моя любимая теннисистка.

— Вот как. Мне тоже нужно будет внимательнее присмотреться к женскому теннису.

Он слегка откашлялся и добавил:

— Мадам, вы уже определились со своими планами в Париже? Через три дня я планирую устроить небольшое суаре в зимнем саду моего особняка. Если вы будете в Париже, я был бы счастлив, если бы вы почтили нас своим присутствием.

Мейбел смущенно покосилась на Карлайла.

Он был поглощен разговором с капитаном о скорости судов. Речь шла о разнице в скорости между грузовыми и пассажирскими судами, о печально известных пиратах Карибского моря и о новых скоростных катерах — о вещах, в которых она ничего не смыслила.

— Благодарю за приглашение, маркиз. К тому времени мы планируем быть в Париже, но будет ли невежливо с моей стороны дать вам ответ после того, как я обсужу наши планы с бароном?

— Разумеется, нет.

Жорж ответил с теплой улыбкой.

На вид он был примерно одного возраста с Карлайлом. Светло-русые волосы, яркие зеленые глаза, высокий рост и изысканные манеры. Он был типичным сердцеедом, прекрасно осознающим свое обаяние.

— А что привело вас в Нью-Йорк, маркиз?

— Я занимаюсь гостиничным бизнесом. Недавно я открыл отель «Терраса Лафайета» на Деланси-стрит, поэтому часто бываю в Нью-Йорке.

— Понятно.

— Заглядывайте как-нибудь. Там находится самый скрытный спикизи в Даунтауне Манхэттена. Пароль для входа...

Прикрыв рот рукой, он наклонился к Мейбел. Поддавшись любопытству, она тоже наклонилась к нему, и он с озорной улыбкой прошептал:

— «Меня прислал Жорж».

От столь неожиданного ответа Мейбел не выдержала и рассмеялась.

В этот момент взгляд Карлайла, беседовавшего с капитаном, метнулся к ней, словно стрела. Он медленно и сухо смерил взглядом их двоих, склонивших головы друг к другу.

Мейбел вздрогнула и поспешно выпрямилась. Карлайл, как ни в чем не бывало, отвел взгляд и продолжил разговор с капитаном.

На самом деле она ждала, когда ужин наконец закончится. Из-за бала, который должен был состояться после. Во время танца с Карлайлом она хотела кое-что проверить. И сказать ему кое-что важное.

Они так и не провели свою первую брачную ночь.

Благодаря джентльменской деликатности Карлайла, который дал ей время оправиться от похмелья и морской болезни, это событие было отложено на несколько дней, но вечно избегать супружеского долга было невозможно.

Узнав его поближе, она поняла, что он не такой уж страшный, как ей казалось. Когда в кино показывали жестокие сцены, он заботливо закрывал ей глаза федорой, так что в нем была и нежность.

Говорят, мужчины очень требовательны в этом плане, и она была искренне благодарна ему за терпение и заботу.

Значит, теперь моя очередь набраться смелости.

Мейбел плотно сжала губы и мысленно дала себе обещание.

Наконец Капитанский ужин завершился, и оркестр заиграл первую танцевальную мелодию. Карлайл, поднявшись с места, протянул Мейбел руку.

— Могу я пригласить вас на танец, мадам?

— Да, с удовольствием.

Подавляя колотящееся сердце, Мейбел взяла его за руку и встала.

Это был их первый совместный танец со времен приема в британском посольстве. В ее памяти всё еще был жив образ Карлайла, танцующего вальс с Лавинией.

Теперь мы муж и жена, так что всё будет иначе, верно?

Выйдя на паркет, он положил руку ей на талию и легко взял ее вторую руку. И тут же начал танец.

Увлеченная за собой Карлайлом, Мейбел напряглась и моргнула.

Что-то не так.

Он всё еще держал ее на таком расстоянии, что между ними мог бы протиснуться еще один человек.

В тот момент, когда Карлайл, закружив ее, потянул на себя, Мейбел попыталась прижаться к нему ближе. Но, следуя за его шагами, она снова оказалась на прежнем расстоянии.

После нескольких безуспешных попыток Мейбел всё поняла. Карлайл совершенно не собирался танцевать с ней «близкий» вальс.

Ей было невыносимо обидно и досадно.

Почему он всё еще относится ко мне как к ребенку? Он же знает, что мне уже двадцать один. Неужели ему и правда нравятся только такие зрелые женщины, как Лавиния?

Она даже почувствовала себя жалкой от мысли, что Карлайл не находит в ней никакой привлекательности.

Опустив голову с поникшим видом, она вдруг услышала его вопрос:

— О чем вы беседовали с маркизом де Лафайетом?

Мейбел, избегая его взгляда, ответила вяло:

— Он устраивает суаре в зимнем саду своего особняка через три дня и сказал, что хотел бы пригласить нас.

Всё равно он откажется, сославшись на занятость.

Она без всякого энтузиазма перебирала ногами в такте вальса. Так сильно ждала этого танца, а теперь хотела, чтобы он поскорее закончился.

После недолгого молчания Карлайл равнодушно спросил:

— ...Вы хотите принять приглашение?

Мейбел удивленно посмотрела на него.

Он хочет пойти со мной, если я соглашусь? Стараясь не обнадеживать себя слишком сильно, она осторожно подбирала слова.

— Говорят, в зимнем саду он устроил сад в восточном стиле с красным мостиком. И пруд с карпами кои, и редкие дикие орхидеи... Так что мне бы хотелось взглянуть, но...

Лицо Карлайла едва заметно напряглось.