Гу Сиси и Цзянь Сяо одновременно обернулись и увидели мужчину средних лет с чемоданом, который с доброжелательной улыбкой смотрел на них, держа в руке листок бумаги — судя по всему, искал нужный адрес.

На вид ему было чуть за сорок, от всего его облика веяло утончённой культурой. Он внушал симпатию.

Гу Сиси с первого взгляда заметила: хотя одет мужчина был очень просто, часы на его запястье явно были не из тех, что может себе позволить простой человек.

В этом маленьком уездном городке носить «Ролекс» могли далеко не все.

— Это прямо напротив, — первой ответила Цзянь Сяо. — Мы соседи!

Мужчина увидел, куда указывает Цзянь Сяо, сразу всё понял, и очень вежливо поблагодарил:

— Спасибо, большое спасибо! Я здесь впервые, немного не разобрался.

Гу Сиси и Цзянь Сяо одновременно приветливо кивнули в ответ.

Вернувшись в дом, Гу Сиси отпустила прислугу отдыхать, сама усадила мать на диван и с тревогой посмотрела на неё:

— Мама, какие у тебя теперь планы? Ты отдала семье Гу столько лет, а в результате…

— Я и сама не знаю, пока просто отдохну несколько дней, — Цзянь Сяо невесело улыбнулась. — Внезапно освободилась от бесконечной домашней работы, а чем заняться — даже не знаю.

— Хорошо, тогда просто отдохни несколько дней; что бы ты ни решила делать, я во всём поддержу! — Гу Сиси взяла мать за руку, утешая её.

Гу Сиси понимала, что на душе у мамы сейчас очень тяжело.

Хотя при разводе с отцом в ней и говорила минутная горячность. Как-никак это был мужчина, с которым она делила постель больше двадцати лет, и вот в один миг он стал мужем другой женщины. Разве может быть легко на душе хоть у кого-то?

Гу Сиси оставила маму одну, чтобы та спокойно побыла наедине с собой, и вышла из комнаты.

Она увидела, что Сяо-А стоит снаружи с таким видом, будто хочет ей что-то сказать.

Гу Сиси тихо подошла:

— Есть новости?

— Молодая госпожа, всё уже проверили. Та квартира, в которую въехал господин Гу… куплена в ипотеку как раз на те двести тысяч, что дала госпожа председатель. Но записана она на имя Гу Чжэньчжэнь. А женщина, на которой женился господин Гу, на самом деле познакомилась с ним ещё три года назад. Большую часть денег, заработанных господином Гу за все эти годы, он тратил на неё.

Гу Сиси вздохнула.

Столкнувшись с такой ситуацией, она вдруг не знала, что и сказать.

Уж не слишком ли всё это походит на театральную пьесу?

Гу Сиси даже усомнилась в собственных глазах: до чего же она была слепа, что совсем не замечала странностей отца?

Впрочем, если подумать, ещё со старших классов она жила в интернате, а в университете и вовсе бывала дома только на зимних и летних каникулах.

Не говоря уже о том, что она совсем не знала домашней обстановки. За столько лет она действительно ни разу даже не заподозрила отца.

Неудивительно, что отец никогда не защищал ни её, ни мать — оказывается, вот почему!

В это мгновение на душе у Гу Сиси стало невыразимо горько.

Хотя она давно уже до предела разочаровалась в отце, но внезапно увидеть, как всё, что она раньше считала истиной, рушится до основания, — на душе всё равно было очень больно.

Заметив, что Сяо-А всё ещё стоит на месте, Гу Сиси не удержалась и спросила:

— Есть что-то ещё?

— Молодая госпожа, президент, вероятно, вернётся уже послезавтра! Молодая госпожа, не нужно всегда сердить президента.

— Я его сержу? — Гу Сиси изумлённо посмотрела на Сяо-А: «О чём это он? Да разве она смеет!»

Хотя, надо признать, в последние дни этот человек и правда не психовал.

С тех пор как она вернулась из больницы, он вёл себя вполне нормально.

И когда уезжал, она тоже не заметила, чтобы он сильно злился.

И главное — она вроде бы не сказала ничего такого, что могло бы его рассердить?

Однако Сяо-А истолковал её слова как упрямство и продолжил:

— Вообще-то президент должен был уехать ещё в шесть утра того дня, ему нужно было лететь в Саудовскую Аравию на переговоры по одному очень важному контракту. Но ради молодой госпожи он отложил отъезд на два часа дня.

Взгляд Гу Сиси затуманился.

Так вот почему у него тогда был такой вид, будто он хочет что-то сказать…

Вот же, если надо что-то сказать — так и скажи прямо, зачем ходить вокруг да около, не маленькие дети.

Однако вслух Гу Сиси этого не произнесла, только кивнула:

— Поняла.

Сказав это, она повернулась и ушла.

Сяо-А с беспокойством посмотрел ей вслед: что-то ему подсказывало, что молодая госпожа ровным счётом ничего не поняла.

В соседнем корпусе отшумели, и стало слышно, как толпа с хохотом обходит дверь за дверью и жмёт на звонки — видимо, раздавали свадебные конфеты.

Он что, думает, что они до сих пор в деревне?

Ещё и ходить по домам раздавать конфеты?

На губах Гу Сиси невольно проступила ироничная улыбка.

С того самого мига, как она узнала истинную сущность Гу Цзяцяна, она больше не могла считать его своим отцом.

Гу Сиси даже подумала: «Хорошо, что он мне не родной отец, иначе мне было бы стыдно!»

Через некоторое время в дверь и правда позвонили.

Горничная взглянула на видеофон и сказала Гу Сиси:

— Молодая госпожа, это соседи принесли свадебные конфеты.

— Не надо, — холодно ответила Гу Сиси.

Вот уж действительно бесстыдство несусветное!

Не слишком ли уж откровенно издеваются?

Горничная выполнила указание Гу Сиси и не открыла дверь.

Но те всё равно не уходили и оставили конфеты у двери, только потом ушли.

Горничная нерешительно взглянула на Гу Сиси, а та, не поднимая головы, сказала:

— Унесите и выбросьте в мусорку!

Вскоре в дверь снова позвонили.

Гу Сиси это окончательно взбесило, и, не дожидаясь, пока горничная посмотрит, она сама подошла и рывком открыла дверь, выпалив:

— Сказано же — не надо, зачем опять принесли!.. Ах, простите… а я думала…

Договорив до этого места, Гу Сиси с неловкостью почесала затылок.

Перед ней стоял вовсе не тот, кто только что разносил конфеты, а тот самый мужчина средних лет, что спрашивал дорогу.

— Ох, прошу прощения, я, кажется, некстати побеспокоил? — сосед выглядел очень смущённым и сказал. — Правда, извините! Я только что переехал, и у меня ещё много непонятного, вот и хотел спросить совета.

Гу Сиси, наоборот, стало неловко.

Тут из комнаты вышла Цзянь Сяо:

— Сиси, кто там?

Услышав голос матери, Гу Сиси с облегчением выдохнула и повернулась к ней:

— Мама, это сосед! Тот, что сегодня утром приехал!

К этому времени Цзянь Сяо уже подошла, заметив обоюдное смущение, она поздоровалась:

— Прошу прощения, у моей дочери вспыльчивый характер, если она вас невольно обидела, пожалуйста, не сердитесь!

Цзянь Сяо за все эти годы привыкла всегда быть в ладу с людьми. Если с соседями возникали какие-то недоразумения, она всегда первой приносила извинения.

Именно поэтому в деревне Гу у неё всегда была хорошая репутация.

Мужчина лучезарно улыбнулся и протянул Цзянь Сяо баночку только что смолотых кофейных зёрен:

— Простите, это я был бестактен! Вот кофе, который я привёз из Америки. Если не побрезгуете, примите, пожалуйста!

— Ах, как же так можно! Проходите, проходите! — Цзянь Сяо вдруг смутилась. Она столько лет жила в деревне и, столкнувшись с незнакомым мужчиной, слегка растерялась.

Гу Сиси посторонилась и пропустила гостя в дом.

Провожая его взглядом, Гу Сиси мысленно дала ему довольно высокую оценку.

Цзянь Сяо, немного волнуясь, пригласила его сесть на диван и опустила взгляд на банку кофе в руках, тихо улыбнувшись:

— О, это же „Maxwell House“, кофе этой марки очень неплох.

Гу Сиси бросила взгляд на банку, всю исписанную по-английски: «Мама узнала?»

Неужели мама на самом деле хорошо знает английский?

Почему она раньше никогда этого не замечала?

— Да, когда я ездил в командировку в Америку, этот кофе тоже нравился мне больше всего, — с улыбкой ответил собеседник. — Ах, я и забыл представиться — какая рассеянность! Меня зовут Май Лунь. Пожалуйста, не подумайте, что это иностранное имя: фамилия Май, имя Лунь, я чистокровный китаец. По профессии я инженер-проектировщик зданий.

Цзянь Сяо, услышав, как он представился, на мгновение застыла в смущении.

А как ей представиться? Сказать, что она только что разведённая, брошенная мужем и семьёй деревенская женщина?

Сама не зная почему, Цзянь Сяо перед этим тёплым, словно весенний ветерок, мужчиной вдруг не захотела рассказывать всё это.

Пока Цзянь Сяо колебалась, Гу Сиси с улыбкой вмешалась:

— Мою маму зовут Цзянь Сяо, что значит „простая улыбка“, правда, легко запомнить? У мамы на самом деле была своя работа, но ради заботы обо мне, её дочери, и её будущем внуке или внучке мама оставила все дела и полностью посвятила себя нам с ребёнком.

Май Лунь понимающе кивнул и посмотрел на Гу Сиси:

— Поздравляю, поздравляю!

— Спасибо, — с улыбкой ответила Гу Сиси.

Цзянь Сяо, видя, что дочь выручила её, ощутила, как в душе разливается тепло, и сердце, разорванное Гу Цзяцяном, понемногу успокаивалось.

— Я только что купил эту квартиру, и ещё очень многое не устроено. Сейчас у меня нет ни электричества, ни газа. А телефона управляющей компании я не знаю, вот и решил спросить у вас, — объяснил Май Лунь цель своего визита.

Гу Сиси тут же повернулась к горничной и велела:

— Принеси визитку управляющей компании.

— Раз у вас там нет ни газа, ни электричества, значит, и обед приготовить не получится. Если господин Май не побрезгует, пообедайте у нас! — с улыбкой предложила Цзянь Сяо.

Гу Сиси удивлённо посмотрела на маму: «Разве раньше она не избегала разговоров с любыми мужчинами?»

Но тут же Гу Сиси быстро поняла: «Мама не избегала разговоров — она просто боялась говорить!»

Стоило маме сказать лишнее слово с любым мужчиной в деревне, как её ждала бесконечная брань свекрови и бесконечные дела по дому.

Вдруг Гу Сиси стало отчаянно жаль маму.

Теперь, когда этот запрет наконец исчез, мама наконец-то могла стать самой собой.

***

Далёкий Инь Сычэнь в Саудовской Аравии не сводил глаз с телефона.

Три дня, а от неё ни одного сообщения!

Инь Сычэнь уже почти поверил, что его телефон сломался, — иначе как за три дня ни одного сообщения, ни одного звонка?

Рядом с ним был другой ассистент, Сяо-Б.

Сяо-Б пребывал в полном недоумении: «Президент уже три дня как в Саудовской Аравии, и каждый раз, как выдаётся свободная минута, он упирается взглядом в этот телефон, причём надолго.