Гу Сиси, хотя этот мужчина ей и не нравился, всё же вынуждена была признать: что бы он ни ел, выглядело это очень аппетитно.
Рядом стоящий человек тоже передал Гу Сиси полотенце. Гу Сиси протянула руку, взяла его, вытерла руки и вернула обратно. Следуя привычкам Инь Сычэня, этот человек подал три полотенца одно за другим, и только после этого отодвинул для Гу Сиси стул.
Гу Сиси пришлось сесть напротив Инь Сычэня. Помявшись с полминуты, она произнесла:
— Вообще-то, ты мог бы и не приезжать.
Инь Сычэнь изящно промокнул уголки губ салфеткой и ответил:
— В тот момент, когда я принял решение жениться на тебе, это уже стало моей обязанностью. Но, конечно, только обязанностью.
Гу Сиси, конечно же, поняла, что имел в виду Инь Сычэнь. Она больше не стала жеманничать и молча принялась за еду, которую разложил по тарелкам шеф-повар.
Инь Сычэнь бросил на неё быстрый взгляд и равнодушным тоном произнёс:
— Ты уже съела три куска сёмги.
Услышав это, шеф-повар тут же убрал тарелку с сёмгой.
Гу Сиси стало немного смешно и досадно:
— Ты даже то, что я ем, контролируешь?
— Мне, конечно, нет дела до того, что ты ешь. Но твой будущий ребёнок — это другое дело, — Инь Сычэнь поднял голову и обратился к шеф-повару. — Принеси ей отвар с женьшенем, который мы заказали.
Гу Сиси уже открыла рот, чтобы сказать, что не нужно, как вдруг зазвонил её телефон. Гу Сиси повернула голову, взглянула на номер на экране, и в глубине её глаз на мгновение мелькнула тень печали.
Она перевернула телефон экраном вниз и положила на стол. Звонок сразу же прервался.
— Почему не берёшь трубку? — Инь Сычэнь приподнял свои узкие, удлинённые глаза.
Гу Сиси опустила голову и продолжила есть:
— Это кто-то, кто не имеет ко мне отношения.
Это кто-то, кто не имеет ко мне отношения? Если это кто-то безразличный, то откуда же в её глазах такая глубокая печаль?
Инь Сычэнь лишь мельком взглянул на Гу Сиси, но больше ничего не сказал.
Они просто спокойно поели.
Закончив ужин, Инь Сычэнь тут же ушёл. Когда шеф-повара убрали посуду, Гу Сиси наконец взяла телефон. На экране уже высветилось несколько пропущенных вызовов.
Глядя на знакомое имя на экране, Гу Сиси почувствовала, что у неё на душе скребли кошки[1].
[1] в оригинале 五味杂陈 wǔwèi záchén - «пять вкусов смешались воедино», идиома: смесь противоречивых чувств
С того самого дня, когда она перепутала постели, она больше ни разу не взяла трубку от Чжао Цзэгана и не ответила ни на одно его сообщение.
Она уже так явно дала понять своё отношение, почему же он всё ещё не хочет отступиться? Почему он снова и снова притворяется, что ничего не случилось. Звонит ей и рассказывает какие-то забавные истории из-за границы?
Неужели он ни разу не заподозрил, что она изменилась?
Почему?
Если бы он тоже исчез, как в воду канул, как хорошо бы это было. Тогда, возможно, ей было бы гораздо легче.
Но вот уже два месяца подряд он звонит и пишет каждый день, а она лишь смотрит, как он ведёт этот монолог с самим собой, и её сердце словно режут ножом.
Вечером Инь Сычэнь снова пришёл. Как обычно, за ним следовала группа шеф-поваров с едой.
Вероятно, из-за плохого настроения днём у Гу Сиси не было аппетита.
Инь Сычэнь взглянул на Гу Сиси:
— Еда не нравится?
Гу Сиси покачала головой:
— Нет, просто я не очень голодна.
Инь Сычэнь слегка нахмурил свои красивые брови и протянул правую руку. Тут же кто-то подал ему изящную фарфоровую пиалу украшенную перегородчатой эмалью[2].
Инь Сычэнь зачерпнул ложкой птичье гнездо[3] и сам поднёс её ко рту Гу Сиси.
[2] техника нанесения эмали - цзинтайлань 景泰蓝 jǐngtàilán – вы могли слышать французское название «Клуазонне́»: на металлической основе создаются ячейки-перегородки, которые затем заполняются эмалью. Китайский термин «цзинтайлань» происходит от названия эпохи Цзинтай (1450–1457) династии Мин, когда это ремесло достигло расцвета. Вот ссылка на вики https://goo.su/iUoFSu
[3] 燕窝 yànwō ласточкины гнезда https://dzen.ru/a/aGqhg9tHxjW44Me6
Гу Сиси опешила. Она никак не ожидала, что Инь Сычэнь будет сам кормить её с ложки!
— Этот ребёнок ни в коем случае не должен пострадать. Ешь! — приказ, не терпящий возражений, разрушил все иллюзии романтической сцены.
Гу Сиси хотела отказаться, но сейчас у неё не было права на отказ. Ей пришлось открыть рот и, пересиливая себя, съесть.
Шеф-повара, стоявшие рядом и прислуживающие, чуть глаза не выпучили от удивления!
Президент всегда был равнодушен к женщинам! Чтобы он сам кормил женщину — это было впервые в истории!
Значит, молодая госпожа действительно особенная, и президент, должно быть, очень дорожит молодой госпожой.
Гу Сиси сделала два глотка, и вдруг её лицо изменилось. Она зажала рот рукой, отодвинула стул и бросилась в ванную.
Вскоре из ванной послышался звук спускаемой воды в унитазе.
Инь Сычэнь слегка нахмурился. Когда Гу Сиси вышла из ванной, он произнёс:
— Даже если совсем не хочется есть, ты должна. Не боишься голодать сама, но я беспокоюсь, что останется голодным четвёртое поколение семьи Инь!
Гу Сиси подняла глаза и мельком взглянула на Инь Сычэня. Она понимала, что он не шутит, поэтому ей пришлось молча взять пиалу и, сдерживая тошноту, глоток за глотком проглотить содержимое.
Что это за гадость? Какая же она невкусная!
Интересно, что у этих богатых людей творится с головой, что они с таким удовольствием едят такую мерзость?
Увидев, что Гу Сиси послушно съела птичьи гнёзда, Инь Сычэнь наконец довольно улыбнулся.
Несколько шеф-поваров, стоявших позади, переглянулись и украдкой вытерли уголки глаз.
Боже, президент действительно улыбнулся! Он действительно улыбнулся!
Несколько дней подряд Инь Сычэнь приезжал в больничную палату, чтобы составить компанию Гу Сиси за едой.
Только тогда Гу Сиси узнала, что Инь Сычэнь приезжал составлять ей компанию за едой по приказу председателя совета директоров.
Гу Сиси горько усмехнулась про себя. Всё верно: они с Инь Сычэнем сошлись лишь по досадной случайности, и никаких чувств между ними нет. С чего бы ему по доброй воле приезжать и составлять ей компанию за едой?
К тому же, её тошнило от одного запаха этих блюд, и когда он слышала, как её рвёт, ему, наверное, было противно?
