Как бы там ни было, Линь Сяоя была ее подругой с детства. Она пошла по неверному пути, навредила другим и себе. Гу Сиси и обижалась, и ненавидела.
Но сейчас ее собственная жизнь, по правде говоря, не была уж слишком ужасной.
С делами матери удалось успешно справиться, и в этом была заслуга семьи Инь.
Так что они с Линь Сяоя были квиты.
Подумав об этом, лицо Гу Сиси и впрямь смягчилось, и она тихо произнесла:
— Ладно, не говори так мрачно. Деньги я не возьму, оставь их себе на лечение. Мы с тобой в расчете.
К этому моменту Гу Сиси уже окончательно отпустила былые обиды и больше не хотела иметь ничего общего с Линь Сяоя.
Отныне пути их расходятся навсегда — возможно, это лучший финал для них обеих.
Любить и ненавидеть — и то, и другое требует смелости.
Она устала и больше не хотела так изнурять себя.
Дальше всё просто: благополучно родить этого ребенка, покинуть семью Инь, найти место, где ее никто не знает, и прожить остаток жизни.
Пусть всё прошлое канет в небытие.
— Сиси, ты простила меня? — услышав слова Гу Сиси, Линь Сяоя с надеждой посмотрела на нее.
Губы Гу Сиси тронула легкая, едва уловимая улыбка, не дающая понять, что у нее на душе.
Простить?
Разве можно так легко простить?
Просто она больше не хочет обременять свою жизнь ненавистью.
— Сиси, я знаю, что слишком жадная, — Линь Сяоя, стиснув зубы, продолжила. — Ты сегодня согласилась встретиться со мной, и я уже счастлива. Как я могу быть настолько бессовестной, чтобы просить тебя о прощении?
— Линь Сяоя, давай на этом остановимся. Я не хочу быть тебе ни врагом, ни подругой, — вздохнула Гу Сиси. — Учитывая нашу многолетнюю дружбу с детства, я действительно не могу вечно ненавидеть. Но ты ранила меня слишком глубоко, и мы точно так же не можем остаться подругами.
Потому что когда-то знали друг друга — не могут быть врагами.
Потому что когда-то причинили боль — не могут быть друзьями.
Поэтому они могут быть лишь самыми близкими незнакомками.
От слов Гу Сиси лицо Линь Сяоя мгновенно побелело.
Гу Сиси поднялась, собираясь уходить.
Линь Сяоя вдруг бросилась к ней и упала на колени!
Гу Сиси испуганно дернулась и попыталась поднять ее
— Что ты делаешь? Вставай немедленно!
— Сиси, если ты меня не простишь, я не встану! — Линь Сяоя схватила Гу Сиси за запястье. — Мои дни сочтены. Врач сказал, что операцию нужно делать в течение месяца, иначе... смысла оперировать уже не будет! Сиси, я уже осознала свою вину, прошу, прости меня! Позволь мне еще месяц побыть твоей подругой. Клянусь, я больше никогда не разрушу твое счастье и не сделаю тебе ничего плохого! Это мое последнее желание, умоляю тебя, исполни его!
Взгляды множества людей со всех сторон устремились на них.
Гу Сиси почувствовала, как у нее занемела кожа головы.
Она никогда не попадала в такую ситуацию, и теперь, оказавшись под прицелом чужих глаз, ощущала лишь неловкость.
— Сиси, я правда поняла свою ошибку! Я не прошу прощения, только позволь мне в последний месяц моей жизни быть рядом с тобой как подруга и видеть, что ты счастлива, — Линь Сяоя говорила сквозь слезы, и сердце Гу Сиси и впрямь дрогнуло.
Да, ей ведь остался всего месяц.
Есть ли смысл еще цепляться за прошлое?
— Не стой на коленях, я согласна, — глядя, как Линь Сяоя, забыв о гордости, исходит слезами, Гу Сиси не выдержала и тихо сказала. — Я прощаю тебя.
Услышав это, Линь Сяоя, вне себя от радости, вскочила с пола и крепко обняла Гу Сиси.
Гу Сиси была ростом всего сто шестьдесят пять сантиметров, а Линь Сяоя — сто семьдесят восемь, да еще и на высоких каблуках, поэтому, когда она обняла Гу Сиси, та совсем не могла сопротивляться.
Гу Сиси лишь тихо вздохнула в душе.
Ладно уж, хватит держаться за прошлые обиды.
Столько лет дружбы с самого детства не вычеркнуть парой слов.
Теперь, в городе N, у Линь Сяоя рядом нет никого, кроме нее.
Если даже она не простит ее, последние дни пройдут для нее очень тяжело.
— Сиси, спасибо тебе! — Линь Сяоя крепко сжимала Гу Сиси в объятиях. — Я так и знала, что с самого детства только ты ко мне по-настоящему добра! В самые трудные минуты лишь ты поддерживала и защищала меня! Я никогда не забуду, как на первом курсе, когда я решила стать моделью, а вся моя семья была против, именно ты бралась за любую работу после учебы, чтобы заработать мне на обучение! Сиси, прости меня за всё, что было. Отныне я больше никогда не сделаю ничего, что причинит тебе боль!
Услышав, как Линь Сяоя сама заговорила о прошлом, Гу Сиси, чье тело до этого было скованным, постепенно расслабилась и, протянув руки, обняла Линь Сяоя в ответ, мягко похлопывая ее по спине, чтобы утешить.
Раньше, когда Линь Сяоя страдала или ее обижали, Гу Сиси утешала ее именно так.
Посетители вокруг, видя примирение девушек, один за другим стали аплодировать, поздравляя их.
Линь Сяоя без остановки благодарила всех, а улыбка Гу Сиси была слегка вымученной.
Всё это случилось слишком быстро.
Но раз уж она решила простить Линь Сяоя, значит, прошлым обидам конец.
Гу Сиси усадила Линь Сяоя обратно и спросила:
— Какие у тебя планы?
Взгляд Линь Сяоя помрачнел:
— Какие у меня могут быть планы? За этот месяц постараюсь по мере сил исправить всё, что задолжала людям в этой жизни. Столько лет я ездила по миру, побывала во многих местах, но на пороге смерти поняла, что больше всего хочу остаться в городе N, потому что здесь ты! Как вспомню, что до твоей свадьбы мы спали в одной кровати и ели из одной тарелки, так сразу...
Линь Сяоя вдруг не смогла договорить.
Глаза Гу Сиси тоже увлажнились.
Да, до ее двадцатитрёхлетия она, хоть и была бедна и полна забот, но в то же время знала и много радостей!
— Я до сих пор помню, как на свой первый модельный гонорар купила две пары перчаток — одну тебе, другую себе, — продолжала Линь Сяоя. — Тогда ты обняла меня и сказала, что мы будем дружными сестрами всю жизнь, никогда не расстанемся...
Глаза Гу Сиси тут же наполнились слезами.
Только в этот миг Гу Сиси по-настоящему простила Линь Сяоя.
Оказывается, она еще помнила их прошлое.
Оказывается, она еще не забыла самые горькие и трудные их времена.
Сяоя, почему ты поняла ценность этих чувств только сейчас?
Если бы... если бы тогда ты так не поступила...
Возможно, мы были бы еще ближе?
Увы... «если бы» не существует...
У Гу Сиси зазвонил телефон. Она подняла трубку — звонил управляющий из дома.
— Алло...
— Молодая госпожа, молодой господин звонил и передал, что сегодня вечером не придет ужинать, просит вас поужинать одной, — добросовестно доложил управляющий.
Гу Сиси посмотрела на Линь Сяоя и ответила управляющему:
— Тогда я тоже не вернусь ужинать. Я поужинаю в городе с Сяоя. Мы давно не ели вместе.
Услышав это, Линь Сяоя растрогалась.
Повесив трубку, Гу Сиси взяла Линь Сяоя за руку:
— Ни в коем случае не сдавайся, вдруг еще будет шанс.
Линь Сяоя улыбнулась, вытерла слезы, и к ней вернулся облик звезды международных подиумов Дины — каждое ее движение приковывало взгляд.
После такого переполоха обе решили не ужинать здесь.
Линь Сяоя дошла пешком, но была за рулем, поэтому они сели в машину и повезла Гу Сиси прочь. Они остановились у одного из фешенебельных ресторанов в центре города.
Теперь Линь Сяоя очень заботилась о Гу Сиси, специально выбирая заведения с изысканной кухней и спокойной обстановкой.
Гу Сиси заметила это, и на душе у нее потеплело.
— Подожди меня, я помню, тут рядом отличные жареные каштаны в сахаре, — Линь Сяоя похлопала Гу Сиси по плечу и вихрем умчалась.
Гу Сиси тихонько рассмеялась.
Она помнила, что та любит жареные каштаны.
Помнила, как в детстве, когда дома было бедно и все лакомства прибирала к рукам бабушка, самым любимым угощением на Новый год были жареные каштаны в сахаре.
Поэтому каждый Новый год они вдвоем, зажав в ладонях горячие каштаны, искали укромный уголок, где можно было спрятаться и вместе их отведать.
Время летит, все уже не те, что прежде.
Интересно, остался ли у этих каштанов прежний вкус?
Пока Гу Сиси предавалась беспорядочным мыслям, сзади раздался удивленный голос:
— Вы тоже здесь ужинаете?
Гу Сиси обернулась и встретилась взглядом с Мо Цзысинем.
Сегодня Мо Цзысинь был в casual-костюме, элегантный и изысканный, приковывающий взгляды множества женщин.
Его нежный, как вода, взгляд, должно быть, опьянил и покорил бесчисленное множество женских сердец.
— А, какая приятная встреча, — Гу Сиси напряглась и наконец вспомнила имя собеседника. — Мо...
— Мо Цзысинь, — с беспомощной улыбкой подсказал он. — Мы видимся уже в четвертый раз, могу ли я наконец узнать ваше имя?
Гу Сиси тут же смущенно улыбнулась:
— Извините, меня зовут...
— Сиси! — раздался сзади голос Линь Сяоя.
— Сиси? — Мо Цзысинь замер. — Гу Сиси?
— Э-э... да, я Гу Сиси, — Гу Сиси обернулась, чтобы ответить Линь Сяоя, и только потом сказала Мо Цзысиню. — Извините, меня подруга зовет, поговорим как-нибудь потом.
Мо Цзысинь остановил ее:
— Раз уж мы встретились, так давайте поужинаем вместе?
— А? — опешила Гу Сиси.
Тут подошла Линь Сяоя.
— Директор Мо?! — Линь Сяоя, судя по всему, знала Мо Цзысиня. — Что вы здесь делаете?
— Вы... — Мо Цзысинь слегка нахмурил красивые брови.
