Она была уничтожена. У неё больше нет будущего, они с Цзэганом рано или поздно расстанутся, и этот звонок всего лишь приблизил тот день, не так ли?

Гу Сиси, сдерживая слёзы и душившие её рыдания, ответила в трубку:

— Я поняла. Я сделаю так, как вы скажете.

Получив ответ Гу Сиси, собеседница удовлетворённо повесила трубку.

Закончив разговор, Гу Сиси стояла под палящим солнцем, изо всех сил запрокинув голову, надеясь, что слёзы, наполнившие глаза, снова не хлынут наружу.

Ей казалось, что всё её тело охвачено леденящим холодом. Такого холода она не испытывала никогда.

Солнце палило над головой, а на сердце было холодно, как в ледяном погребе[1].

[1] здесь идиома 烈日当头，心如冰窖 liè rì dāng tóu, xīn rú bīng jiào - досл. «Солнце палит над головой, сердце как в ледяном погребе». Идиома: состояние глубокого душевного холода и отчаяния при внешне неизменных обстоятельствах.

Когда такие события случаются одно за другим, Гу Сиси просто не могла заставить себя жить дальше с показным спокойствием.

Взяв отпуск на работе, она с измождённым телом и сердцем, разбитым вдребезги, села на междугородний автобус и вернулась в родной город.

Она думала, что, вернувшись домой, найдёт хоть каплю утешения.

Но как только она открыла дверь, поняла, что это может быть лишь несбыточной мечтой.

— Шлюха, как и следовало ожидать, может породить только маленькую шлюху! Полюбуйся на свою драгоценную доченьку! Такая юная, а уже ходит с мужиками по номерам!

Мама стояла на коленях на полу, а бабушка[2] швыряла пачку фотографий ей в лицо.

[2] най-най 奶奶 nǎinai - бабушка (по отцовской линии), т.е свекровь для матери Сиси https://dzen.ru/a/aKXH2aB6KE2A-hMV#_2_babyshki_i_dedyshki

Маму уже качало — видимо, она долго простояла на коленях. На лице были ссадины, а на лбу отчётливые синяки — следы земных поклонов.

Бабушка снова издевалась над мамой, только вот в чём провинилась на этот раз?

— Мама! — Гу Сиси бросила сумку на пол и бросилась к ним, встав рядом с матерью на колени перед бабушкой. — Бабушка, что такого плохого сделала моя мама, что Вы так её бьёте?

Бабушка Гу презрительно взглянула на неё, затем внезапно схватила со стола одну из фотографий и с силой швырнула её внучке в лицо.

— У тебя ещё хватает наглости спрашивать, что плохого?! Твоя мать даже ребёнка родить не может, это именно и есть самая большая ошибка! А подкидыш, которого она взяла со стороны тоже ничего хорошего из себя не представляет! — бабушка Гу с отвращением окинула их взглядом, не скрывая презрения. — Сегодня кто-то принёс эти снимки прямо домой! Сказали, ты с каким-то мужиком в гостиницу ходила? Паршивое отродье, порочишь честь рода Гу!

Услышав слова бабушки, Гу Сиси побледнела как полотно. Она подняла с пола фотографию — на ней была она, в постели с тем мужчиной, в страстных объятиях!

Она резко швырнула снимок подальше! Что это за вещи?! Откуда эти фотографии?!

И как... как они оказались у бабушки?!

— Бабушка... — попыталась сказать она, хотела объяснить, но поняла, что не может вымолвить ни слова, потому что всё на фото было правдой!

Мама попыталась вступиться:

— Мама, Сиси она...

Но договорить мать Гу не успела. Бабушка Гу, придя в ярость, застучала по столу и заорала:

— Кто дал тебе право перечить?! Люди пришли с доказательствами прямо к порогу. Они что, клевещут на твою дочь? Старшая — бесплодная курица, младшая — бесстыдница! Что за грехи мы, род Гу, искупаем, впустив в дом таких распутных баб?!

Бабушка Гу схватила чайник и со всей силы швырнула его в голову матери Гу.

Увидев, что бабушка снова собирается швыряться, Гу Сиси быстро развернулась и обхватила мать руками, защищая её.

«Бах!» — Чайник ударился прямо о спину Гу Сиси и разлетелся вдребезги.

Гу Сиси почувствовала обжигающую, острую боль в спине. По всему позвоночнику разлилось жжение, боль была такой, словно спина стала чужой.

— Сиси... — мать Гу, увидев, что дочь своим телом прикрыла её от удара, покраснела от отчаяния. — Больно?

Гу Сиси слегка покачала головой, и её глаза тоже покраснели.

Что значит эта боль?

Мама за все эти годы вытерпела боль куда сильнее.

Бабушка Гу холодно фыркнула — больше всего на свете она не выносила этих их сцен материнско-дочерней любви.

В это время по телевизору, наконец, закончилась бесконечная реклама, и начался выпуск новостей, где одна за другой замелькали фотографии.

— Сегодня утром наследник финансовой группы рода «Инь» Инь Сычэнь был сфотографирован папарацци, когда заходил с некой женщиной в гостиничный номер. Судя по снимкам, номер был в беспорядке, одежда разбросана по полу...

Увидев по телевизору фотографию своей внучки, бабушка Гу пришла в неописуемую ярость, схватила стоявшую рядом трость и принялась хлестать ею мать с дочерью.

— Грех-то какой! Свидание в номере уже по телевизору показывают! Стыд-то какой! Как же мы, род Гу, вырастили такую тварь?! Вон отсюда обе! Вон!

Гу Сиси и представить не могла, что эта история попадёт в теленовости, но сейчас у неё не было времени думать об этом. Они с матерью, крепко обнявшись, молча терпели побои, не смея сопротивляться и, тем более, не смея выйти за порог этого дома.

Потому что, переступив этот порог, они уже никогда не смогут вернуться.

И вдруг в комнату вбежал человек и с порога крикнул:

— Мама!

Услышав этот голос, в глазах Гу Сиси вспыхнул огонёк надежды: вернулся отец!

Она сразу же устремила на отца полный надежды взгляд, моля его заступиться за мать.