Линь Сяоя на самом деле это совершенно не волновало.

Её волновало другое: «Когда будут обсуждать сотрудничество, это ведь точно будет не в офисе компании?»

Если встреча будет вне офиса... разве она не сможет тогда под предлогом составить компанию Гу Сиси открыто последовать за ней?

Все говорят, что мужчины — животные, ведомые инстинктами.

Она, Линь Сяоя, — модель из Милана, сексуальная красотка, стоит лишь улучить момент и снова дать Инь Сычэню осознать её прелесть...

Тогда всё, что принадлежит Гу Сиси, снова вернётся к ней!

— Сиси, Директор Мо, он... — Линь Сяоя осторожно прощупывала почву. — Он ничего тебе не сделал?

Гу Сиси с недоумением посмотрела на Линь Сяоя:

— О чём ты говоришь? Что он может мне сделать? Он такой красивый, вокруг него и так полно женщин, готовых броситься в его объятия.

Линь Сяоя перевела взгляд и продолжила:

— Сиси, я на это время приостановила работу, мне ужасно скучно. Когда будет свободное время, побольше составляй мне компанию, хорошо?

— Хорошо, — Гу Сиси сразу же согласилась.

— Тогда... когда вы будете обсуждать дела, если это будет где-то на отдыхе, можно мне с вами? — Линь Сяоя наконец озвучила свою конечную цель. — Не волнуйся, когда они будут говорить о делах, я ни за что не стану подслушивать. Я тоже понимаю важность коммерческой тайны, просто мне одной слишком тоскливо! Ты ведь теперь будешь отвечать за этот совместный проект. Ты точно будешь очень занята, а когда ты занята, у тебя нет времени на меня, и мне действительно будет очень одиноко...

Глядя на заплаканное лицо Линь Сяоя, готовой вот-вот расплакаться, Гу Сиси, как и ожидалось, смягчилась.

Гу Сиси протянула руку и накрыла ладонь Линь Сяоя своей, с виноватым видом произнесла:

— Прости, Сяоя. Я постараюсь, хорошо? В конце концов, в этом деле не я принимаю решение!

— Ничего, я тебя понимаю, — Линь Сяоя вытерла слёзы и сказала. — Я не виню тебя! У тебя свои трудности, как я могу заставлять тебя мучиться?

Чем больше Линь Сяоя так говорила, тем сильнее становилось чувство вины у Гу Сиси.

Гу Сиси подумала о том, что у Линь Сяоя, возможно, остался только этот последний месяц жизни, а времени, которое она может провести с ней, так мало, и чувство вины в её сердце становилось всё тяжелее.

Линь Сяоя знала Гу Сиси лучше всех и понимала: чем больше она так говорит, тем более виноватой будет чувствовать себя Гу Сиси.

— В детстве мы каждый день были вместе. Вместе ходили в школу и обратно, вместе воровали дома вкусности, и нас даже вместе наказывали, заставляя стоять перед классом. Тогда мы были такими наивными, но такими счастливыми! Потому что, что бы мы ни делали, мы всегда делали это вместе! Даже когда потом, в университете, мы расстались, наша связь никогда не прерывалась. Даже когда ты начала встречаться с Чжао Цзэганом, ты первой рассказывала об этом мне, — Линь Сяоя продолжала наносить сильные удары. — Я до сих пор помню, как ты на первом свидании с Чжао Цзэганом так нервничала, что специально попросила меня сделать тебе макияж. Вспоминая те времена, они действительно полны прекрасных воспоминаний!

Услышав эти слова, Гу Сиси действительно больше не могла усидеть на месте.

Стиснув зубы, Гу Сиси сказала:

— Хорошо, Сяоя, завтра Инь Сычэнь и Мо Цзысинь поедут на загородную гольф-виллу поиграть в гольф. Ты тоже приходи.

Линь Сяоя наконец выведала то, что хотела, сразу же отпустила руку Гу Сиси и сказала:

— Но я ведь не сотрудница Финансовой группы «Инь», уместно ли мне будет пойти?

— Тогда я скажу, что ты сопровождаешь меня, — Гу Сиси, стиснув зубы, решилась. — Если понадобится, не дадим Инь Сычэню узнать. Ты притворишься моей ассистенткой и пойдёшь со мной. У меня сейчас и так много ассистентов! Одной больше — не страшно!

Линь Сяоя тут же обняла Гу Сиси:

— Сиси, ты всё так же добра ко мне, как и прежде! С самого детства только ты по-настоящему жалеешь меня.

Поэтому, если я раз за разом буду тебя предавать, не вини меня!

Эту фразу Линь Сяоя ни за что не сказала бы Гу Сиси, даже под страхом смерти.

Закончив обед и вернувшись в компанию, Гу Сиси с головой ушла в работу.

Ведь этот совместный проект между семьёй Мо и Финансовой группой «Инь» ничуть не уступал проекту с корейской компанией. К тому же Мо Цзысинь лично попросил, чтобы за него отвечала Гу Сиси, так что она ни в коем случае не могла допустить ни малейшей оплошности.

Поэтому, естественно, нужно было использовать каждую минуту, чтобы изучить всё что необходимо для переговоров.

Когда Инь Сычэнь вернулся в компанию, он увидел именно такую картину.

Гу Сиси то спрашивала коллег, разбирающихся в подобных проектах или уже работавших над ними, то непрерывно делала заметки.

Инь Сычэню уже доводилось видеть Гу Сиси погружённой в работу.

Даже увидев это снова, в душе Инь Сычэня что-то дрогнуло.

За обедом бабушка многое ему сказала.

Он знал, что всё, что делает бабушка, — ради семьи Инь.

И он также знал, что между ним и Гу Сиси... возможно, действительно существуют лишь чисто договорные отношения.

Но при мысли о том, что когда-нибудь Гу Сиси уйдёт от него и встанет рядом с другим мужчиной, расцветая улыбкой, Инь Сычэнь чувствовал, как его сердце болезненно сжимается.

Он не мог этого вынести.

Когда он увидел ту фотографию, где Гу Сиси улыбается Мо Цзысиню, ему показалось, что он сейчас взорвётся.

Почему возникали такие чувства?

Разве он не всегда хотел, чтобы женщина рядом с ним не привязывалась к нему?

Теперь Гу Сиси так и поступала, почему же ему совсем не радостно?

— Президент! — люди в офисе, увидев Инь Сычэня, один за другим выпрямлялись и здоровались.

Инь Сычэнь лишь слегка кивнул, его взгляд был прикован к Гу Сиси.

Гу Сиси небрежно отбросила упавшие на лоб пряди волос, открыв белоснежную стройную шею, и только после этого подняла голову и посмотрела на Инь Сычэня.

Заметив, что взгляд Инь Сычэня был тёмным и неопределённым, она не знала, что произошло, пока он отсутствовал, и могла лишь, как и все, поздороваться:

— Президент...

— За мной! — Инь Сычэнь не дал ей договорить, схватил за запястье и потащил в комнату отдыха внутри офиса!

Гу Сиси прижали к стене.

Гу Сиси почему-то вспомнила прошлую ночь...

Кончики её ушей покраснели, она попыталась вырваться:

— Что ты делаешь? Это же компания!

Инь Сычэнь прижался к ней всем телом, намертво зафиксировав Гу Сиси между собой и стеной, не оставляя ей ни малейшего пространства для движения.

— О чём вы договорились с бабушкой? — его ладонь скользнула по её лицу, нежное и гладкое прикосновение заставило сердце Инь Сычэня невольно затрепетать, и он снова вспомнил ощущения прошлой ночи...

Однако в следующую секунду ответ Гу Сиси полностью вернул Инь Сычэню рассудок.

— Не волнуйся, я не буду к тебе привязываться, — Гу Сиси спокойно посмотрела в глаза Инь Сычэню: «Если он так нервничает, то, наверное, боится, что я, родив наследника семьи Инь, вцеплюсь в него? Ха-ха, тогда он может быть совершенно спокоен».

— Что ты сказала? — Инь Сычэнь произнёс эту фразу, буквально процеживая сквозь зубы, в уголках его удлинённых глаз кипела подавляемая ярость.

Гу Сиси спокойно смотрела на Инь Сычэня, совершенно не понимая, почему он злится.

Разве, ответив так, она не должна была его обрадовать?

Разве всё, что он делал в последние два дня, не говорило о том, что он боится, как бы она не привязалась к нему?

Да, какое-то время назад он действительно был очень заботлив и внимателен.

Но это всё равно не меняло того факта, что они были мужем и женой по договору.

— Отпусти меня! — Гу Сиси почувствовала, как его пальцы сжимаются всё сильнее, и хлопнула его по руке.

Инь Сычэнь снова схватил её за подбородок и резко приподнял, заставляя её взгляд оказаться на одном уровне с его.

Сколько Гу Сиси ни пыталась, она не могла оторвать его пальцы. Под давлением Инь Сычэня ей оставалось только ответить:

— Инь Сычэнь, что с тобой? Когда мы женились, ты же сам мне сказал, что мы только муж и жена по договору и не вмешиваемся в дела друг друга... кхе-кхе-кхе...

Инь Сычэнь внезапно отпустил Гу Сиси, и его голос постепенно похолодел:

— Похоже, тебе уже не терпится уйти.

Не успела Гу Сиси ничего сказать, как Инь Сычэнь продолжил:

— Не вмешиваемся в дела друг друга? М-м? Был такой пункт? Что-то я не припомню. Как супруга Президента Финансовой группы «Инь», ты обязана вести себя соответственно этому статусу! Моя жена, исполнять супружеский долг — это тоже часть твоих обязанностей!

Этот извращенец!

Что за чушь он несёт?

Гу Сиси, испугавшись, что Инь Сычэнь и в компании может вытворить такое, протянула руки и упёрлась ему в грудь.

Под ладонью она ощутила жар. Жар, присущий только Инь Сычэню, по кончикам пальцев передался в самое сердце.

Инь Сычэнь был из тех, кто, как говорят, «в одежде кажется стройным, а без одежды — мускулистым», с модельной фигурой. Под пальцами Гу Сиси это ощущение также заставило её сердце невольно дрогнуть.

— Ты... ты с ума сошёл! Это же компания! — в панике выпалила Гу Сиси.

Инь Сычэнь дьявольски улыбнулся и, вместо того чтобы отодвинуться, прижался ещё интимнее:

— О? В компании нельзя? Значит, дома можно?

Гу Сиси почувствовала, что всё её лицо залилось краской.

Негодяй!

Внезапно Инь Сычэнь понизил голос и прошептал Гу Сиси на ухо:

— Я просто напоминаю тебе! Если в период действия брака ты сделаешь что-то, что опозорит семью Инь, ты должна знать: я могу сделать так, что твоя мать будет жить, но могу сделать и так, что она умрёт!

Сказав это, Инь Сычэнь тут же отпустил Гу Сиси, развернулся, рванул дверь и ушёл.

Лицо Гу Сиси мгновенно стало смертельно бледным.

Да, Инь Сычэнь действительно мог это сделать.

Инь Сычэнь никогда не был ни добрым, ни порядочным человеком!

Инь Сычэнь, чего ты в конце концов хочешь?

Что мне сделать, чтобы ты был доволен?

Гу Сиси в изнеможении прислонилась к стене.

С прошлой ночи Инь Сычэнь стал вести себя совсем ненормально.

Что же произошло, из-за чего он вдруг стал таким жестоким и страшным?

А ведь когда они были в родном городе, он был таким мягким и спокойным, даже сам хлопотал, решая её проблемы.

Его доброту к ней она, конечно, помнила.

Но у неё никогда и в мыслях не было «захватив Лун, зариться на Шу»[1].

[1] Поговорка 得陇望蜀 dé Lǒng wàng Shǔ - «Захватив Лун, зариться на Шу» означает «Едва получив одно, сразу желать большего». Лун и Шу — названия двух древних регионов: Лун (на западе) и Шу (современная Сычуань, ещё дальше на юго-запад). Выражение восходит к периоду Восточной Хань (I век н.э.). Полководец Цэнь Пэн по приказу императора Гуанъу-ди завоевал область Лун (современная провинция Ганьсу). Император, узнав о победе, написал Цэнь Пэню письмо, где были такие строки: «Если человек недоволен, захватив Лун, он снова смотрит на Шу»(人苦不知足，得陇又望蜀) То есть император вёл речь о том, что, покорив одну область, армия уже заглядывается на следующую, ещё не завоёванную. Таким образом он подбадривал полководца продолжать поход, но впоследствии фраза приобрела оттенок осуждения непомерной жадности.

С чего он взял, что она непременно захочет жадно ухватиться за богатство и роскошь семьи Инь и даже после окончания срока договора продолжать цепляться за семью Инь?

Гу Сиси оставалась в комнате отдыха до тех пор, пока полностью не привела в порядок свои чувства, и только потом вышла.

Выйдя, она узнала, что Инь Сычэнь уже давно уехал.

В сердце Гу Сиси невольно поднялась горечь.

Он приходит и уходит, как ветер, неужели только для того, чтобы унизить и предупредить меня?

Оказывается, я для него значу не больше этого...