3. Отказ от брака
На следующий день Теодор проснулся ближе к полудню.
Первой мыслью было, что впервые за долгое время ему приснился сон. Наваждение, которое никак не хотело отпускать, — пугающее и до одури развратное.
Всё потому, что он снова увидел Оливию. Она выросла именно такой, какой он её представлял, — нет, даже ещё прекраснее.
Понимая, что винить её в собственных мыслях подло, Теодор, охваченный отвращением к себе, на мгновение поднял взгляд — и оторопел.
Это была не его спальня с роскошной мебелью из тёмного дерева. Комната оказалась скромной, словно келья монаха, а кровать — слишком тесной. Маленькое окошко располагалось высоко под потолком, что указывало на башню, а не на основные покои.
Он нахмурился и резко сел.
Это был не сон?
На простынях остались комочки земли, прилипшие к коже, пока он валялся в саду.
Сон окончательно отступил, уступив место ярким воспоминаниям. Теодор вздрогнул, осознав, что произошедшее было суровой реальностью.
Он брал Оливию до самого рассвета. Это был безумный, первобытный секс — он даже не помнил, сколько раз кончил в неё.
Теодор опустил взгляд на своё обнажённое тело. Бёдра и пах были перепачканы смесью их с Оливией соков.
— Тц.
Он коротко цыкнул. На спине и плечах горели свежие красные царапины.
Кстати, куда она подевалась? Вряд ли после такой ночи девушка вообще способна держаться на ногах.
С нарастающим раздражением он встал. Открыл шкаф в надежде найти хоть какой-то халат, раз уж его одежда была безнадёжно испорчена, но внутри висело лишь несколько скромных женских платьев.
Это взбесило его ещё больше. Это ведь комната Оливии, и это всё, что у неё есть? Помещение больше походило на каморку гувернантки или секретарши — причём далеко не самой любимой в доме, — а не на покои обожаемой дочери графа.
Теодор как раз пытался понять, можно ли привести в чувство изодранный костюм, когда раздался тихий стук.
Тук-тук.
— Войдите, — резко бросил он.
Дверь приоткрылась. Заглянувшая внутрь горничная вскрикнула и поспешно опустила голову.
Теодору не было никакого дела до того, что прислуга увидела его голым, поэтому он ледяным тоном спросил:
— Где Оливия?
— Леди... леди Оливия отправилась в главное здание, чтобы встретить гостей. Она велела принести вам свежую одежду...
— Оставь там и иди.
— Да.
Горничная, не поднимая глаз и пятясь, осторожно просунула руку за дверь и положила на пол аккуратно сложенную стопку одежды.
— Постой, — окликнул её Теодор, когда она уже собиралась уйти. — Оливия встречает гостей?
— Да. Нужно подать завтрак и обед, а ещё проверить, не было ли у гостей каких-либо неудобств ночью...
— А дворецкий на что?
Горничная не поднимала головы, так что выражения её лица Теодор не видел, но в голосе служанки прозвучала явная обида:
— Если родственники не застанут леди на месте, опять начнутся пересуды.
— Ха.
Теодор издал короткий смешок, не веря собственным ушам.
После такой ночи она тайком выбралась из постели и пошла распоряжаться завтраком? И всё лишь из страха перед чужими сплетнями?
Он-то думал, что она и шагу ступить не сможет. Видимо, он был с ней слишком мягок.
Скрипнув зубами, Теодор натянул одежду, небрежно откинул растрёпанные волосы со лба и быстрым шагом направился в главный замок.
***
Дзинь-бах!
Бутылка бренди вдребезги разлетелась о пол, осыпав всё вокруг стеклянной крошкой. Перепуганная жена Денниса, Хелена, поспешно заслонила собой младшего сына, а двое старших детей отвернулись, сгорая от стыда. Несколько родственников, сидевших за чаем, брезгливо поморщились.
— Прекратите, сэр Деннис, — попытался вмешаться Андрей Нокс, но действовать решительно не рискнул. Хоть они с дебоширом и были родственниками, Андрей никогда с ним тесно не общался, да и в число наследников не входил, так что не имел права лезть в чужие дела.
Деннис, успевший набраться с самого утра, даже не удостоил его взглядом и свирепо заорал на Оливию:
— Что ты сделала с моим братом, дрянь?!
Оливия промолчала. Она слишком хорошо знала, что за человек Деннис. Всякий раз, когда ему нужны были деньги, он приезжал к Павлу, а получив отказ, устраивал истерику и уезжал.
А порой бросал племяннице в лицо, что деньги графства Лутгард улетают в трубу из-за расходов на содержание «такой, как она».
Не обращай внимания. Я больше не пущу Денниса на порог.
Но...
Вот же паршивец. Будто он сам принёс Лутгардам хоть каплю пользы. Ты — моя дочь. И когда отец растит свою дочь, о какой трате денег может идти речь? Что за бред!
Павел узнал о выходках брата и запретил ему появляться в замке, когда Оливии было около шестнадцати. Жестокие слова Денниса ранили, но любовь Павла была настолько очевидной и греющей, что с лихвой перекрыла ту боль.
А главное — всё это было слишком давно.
Оливия стояла, безучастно пропуская крики мимо ушей. По сравнению с теми испытаниями, что по-настоящему терзали её душу, эти оскорбления были пустым звуком. Она даже не чувствовала обиды.
Деннис — просто пьянчуга. Нужно лишь постоять и послушать, пока он не выдохнется.
Куда больше Оливию донимала жуткая усталость. Она заставила себя выйти к гостям лишь потому, что хотела до конца исполнить свой долг перед Павлом, но на самом деле стоять на ногах было мучительно тяжело.
Молчание девушки лишь раззадорило Денниса, и он взвизгнул с ещё большей яростью:
— Ха! А ты способная девка! Ноги перед ним раздвигала, да? А братец-то тоже хорош, стыда совсем не знал...
— Сэр Деннис, прекратите немедленно!
Молодой помощник дворецкого, прислуживавший в гостиной, не выдержал и вмешался. Деннис с размаху ударил его кулаком в лицо.
Бам!
Парень, не успев даже защититься, рухнул на пол.
— Ах!
Андрей и ещё несколько мужчин резко вскочили. Хелена с детьми и остальными женщинами поспешили убраться из гостиной.
— Сэр Деннис!
Не обращая внимания на окрик Андрея, разъярённый Деннис угрожающе двинулся к Оливии.
— А что я такого сказал?! «Как к родной дочери» — чушь собачья! Да кто в здравом уме отвалит такие деньжищи девке, в которой нет ни капли его крови?!
Он ткнул Оливию пальцем в грудь.
В гостиной повисла мёртвая тишина, но пьяный Деннис этого не заметил. Он замахнулся, чтобы снова унизительно ткнуть её, но тут чья-то крупная рука мёртвой хваткой перехватила его запястье.
— Что вы себе позволяете, дядя? — ледяной, пронизывающий голос обрушился на Денниса откуда-то сверху.
Дебошир инстинктивно сжался. Пытаясь скрыть страх за маской свирепости, он вздёрнул подбородок, но, встретившись с холодным взглядом Теодора, окончательно стушевался.
— А, это... А-ай!
Теодор с такой силой выкрутил дяде запястье, что тот отшатнулся от Оливии. Деннис отлетел назад, чудом удержавшись на ногах.
Все замерли.
Теодор выглядел необычно. Вместо привычной безупречной аккуратности — растрёпанные волосы и небрежно накинутая одежда. На нём даже не было галстука, а в расстёгнутом вороте виднелась мускулистая грудь.
От этого его ярость казалась ещё более устрашающей. Перепуганный Деннис, запинаясь, попытался выдавить из себя хоть слово:
— Я, я... Как старший, я лишь преподавал ей урок, который должен был преподать ты...
— Орать на женщину и тыкать её пальцем в грудь — это вы называете уроком? — презрительно бросил Теодор. Деннис заметно вздрогнул.
Теодор отвернулся. Следом за ним в гостиную спешно вошёл слуга.
— Уведите дядю в его комнату.
— Да, господин.
— Тео, Тео, за что ты так со мной?! Что я такого сделал?!
— Заприте дверь снаружи. Пока не протрезвеет, не выпускать.
— Тео! — снова завопил Деннис.
Тут же вбежали дежурившие неподалёку слуги и уволокли пьяницу прочь.
Теодор перевёл взгляд на помощника дворецкого, у которого на глазах наливалась синяком щека.
— Прости. Иди обработай рану.
— Пустяки, господин.
Слуга почтительно поклонился и вышел. Но по тому, как парень прижимал руку к щеке, было ясно, что удар был сильным.
— Тео, где ты был этой ночью? С тобой всё в порядке? — с тревогой спросил подошедший Андрей.
✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению! ➡️ Fableweaver
