Контент удален!

Фердинанд на мгновение опешил. Вопрос Теодора перепрыгнул сразу через несколько ступеней, которые граф намеревался преодолеть в ходе беседы.

В кабинете повисла тишина. Фердинанд дважды открывал рот и снова закрывал его. Взгляд Теодора оставался прямым и твёрдым: было очевидно, что от этого человека не удастся отделаться туманными формулировками.

Граф тихо вздохнул и расслабился.

— Да уж... Не предупреди меня заранее, я бы сейчас растерялся.

— О чём предупредили?

— О том, что граф Лутгард не из тех, кто станет класть Швабенов и Клаусов на разные чаши весов, чтобы посмотреть, какая перевесит.

Говорить прямо всегда проще, чем прощупывать собеседника политическими уловками. Однако Фердинанд плохо знал Теодора, а потому сомневался, стоит ли быть с ним настолько откровенным.

Но, кажется, ему можно доверять.

Вопрос молодого человека был совершенно естественным для главы рода, несущего ответственность за судьбу семьи. Ввязываться в дело, не имеющее будущего, — глупо и безответственно.

И наоборот: если показать Теодору, что будущее есть, он без колебаний примет их сторону. Фердинанд был в этом уверен. Лутгард хотел знать лишь одно: обладают ли Клаусы реальной силой. Он не торговался о награде или власти в случае успеха.

Поэтому Фердинанд ответил честно:

— Называть этого человека «преемником» было бы не вполне верно, но да, у герцога Клауса есть тот, кому он намерен передать всё.

Теодор слегка склонил голову:

— Вы не скажете мне, кто это?

— Мне не с руки говорить об этом. Строго говоря, я даже не планировал писать вам как официальный представитель дома Клаусов. Просто мой секретарь оказался знаком с вашим помощником, вот и всё.

— Но вы, граф Цеппелин, очевидно, занимаете весьма важное положение в этой игре, не так ли?

— Я лишь руки и ноги, исполняющие волю герцога.

Фердинанд произнёс это со скромностью, но быть «руками и ногами» герцога Клауса означало обладать колоссальной властью.

И всё же сомнения Теодора лишь крепли. Если у герцога Клауса появился наследник, почему он скрывает его личность? Даже если этот человек унаследует не титул, а лишь политическое влияние дома, огласка пошла бы делу только на пользу.

— Однако я не могу отправить вас обратно в поместье ни с чем, просто попросив ждать вестей. Возьмите это.

Фердинанд протянул ему изящно оформленный конверт. Теодор взял его и повертел в руках. На конверте значилось имя отправителя:

Леди Лайла

Судя по всему, внутри лежало приглашение. Даже сквозь плотный дорогой картон чувствовалась его значимость.

— Ясно.

Теодор убрал конверт во внутренний карман пиджака и поднялся. Вся эта секретность казалась ему чрезмерной, но раз он не знал, что именно происходит в тени, то и судить не брался.

— Благодарю, что тепло приняли меня, несмотря на внезапный визит.

— Что вы. Это я должен благодарить вас за то, что откликнулись на моё бесцеремонное письмо. Уверен, мы скоро увидимся вновь при иных обстоятельствах.

— Буду ждать.

Они обменялись крепким рукопожатием.

Теодор надвинул шляпу, вышел из кабинета и вместе с Яном быстро растворился в тёмных улицах столицы.

12. Ночной салон

Теодор был несколько обескуражен, обнаружив, что дата в приглашении от Фердинанда назначена уже на завтра. Он тут же велел помощникам собрать информацию, но времени на глубокое расследование катастрофически не хватало.

— Говорят, хозяйка салона — дама, недавно прославившаяся на весь высший свет. Ещё до того, как получить разрешение проводить встречи в особняке герцога Клауса, она была широко известна среди ценителей искусства.

— Это потрясающая красавица родом из княжества Раньер. Родственница графа Андекса.

— И, судя по всему, весьма богата. Недавно театральная труппа, которой она владеет, имела оглушительный успех, так что её состояние наверняка только приумножилось.

Теодор задумчиво пробормотал:

— Её тесная связь с герцогом Клаусом очевидна. Семья Андекс тоже поддерживает роялистов, так что эта леди точно их союзница.

— Вы пойдёте, милорд? — с тревогой спросил Ян.

Салон — не самое подходящее место для первого официального выхода в свет в качестве главы дома Лутгард, если только его не устраивает сама императрица. И неважно, что он проходит в особняке Клаусов.

Теодор ещё раз взглянул на приглашение. Оно было безымянным.

— Странно. Зачем рассылать безымянные приглашения на салон?

В отличие от балов и банкетов, салоны — частные, камерные мероприятия, где статус и репутация гостей играют ключевую роль. Обычно хозяева тщательно отбирают узкий круг приглашённых, объединённых общей темой, и не пускают посторонних. Именно эта закрытость дарит гостям чувство принадлежности к элите, укрепляя связи и единомыслие.

Гордость и лояльность высокопоставленных гостей — главный капитал владельца салона. Рассылая безымянные приглашения, хозяйка добровольно от него отказывалась.

Ян пояснил:

— По слухам, около половины приглашений отправили без имён. И размах ожидается немаленький. Думаю, соберётся не меньше сотни гостей.

— При таком количестве это уже не салон, а настоящий банкет. Я пойду.

— Но, милорд...

— Граф Цеппелин не стал бы вручать мне его без веской причины. Раз это не официальный приём, возможно, удастся посетить его, не привлекая лишнего внимания.

Эта игра в загадки немного раздражала Теодора, но раз они сочли её необходимой, придётся смириться. Он задал вопрос, и это был их ответ. Отмахиваться от него, поддавшись эмоциям, было бы глупо.

***

Следующим вечером боковые ворота особняка Клаусов, ведущие к Глициниевому павильону, были широко распахнуты. Перед ними уже выстроилась вереница из десятка экипажей.

Опрятные лакеи открывали дверцы и вручали каждому гостю по фиолетовому бумажному фонарику в форме цветка глицинии. Приглашения проверяли, но имена прибывших не оглашали.

Гости с фонариками в руках шли по аллее, усаженной цветущими глициниями, направляясь к павильону. Со стороны казалось, будто сама аллея ожила и по ней плывёт река из светящихся цветов. В отличие от помпезных балов, здесь не было слепящей иллюминации или сверкающих хрустальных люстр, но красоты хватало с избытком. Гости чувствовали себя не просто почётными посетителями — они словно погружались в совершенно иной, сказочный мир.

Теодор приехал один. Он рассудил, что отсутствие свиты из помощников и стражи поможет ему остаться незамеченным.

И не прогадал. Лакей лишь взглянул на приглашение, молча вручил ему фонарик и пропустил внутрь, не задав ни единого вопроса.

Теодор медленно шёл по аллее. До него доносились обрывки весёлых разговоров шедших впереди гостей.

— Это же леди Лайла. За что бы она ни взялась, результат всегда превосходит ожидания.

— Луна сегодня тоже выступит? Говорили, гвоздём программы станет не оперетта, а музыкальные номера.

— Ох, леди Зильке придётся понервничать. До сих пор она не воспринимала Лайлу всерьёз, но теперь им предстоит борьба за титул лучшего салона столицы.

Почувствовав себя так, словно подслушивает чужие тайны, Теодор слегка нахмурился. Зато он понял одну вещь.

Она назвала это салоном, а не банкетом, чтобы бросить прямой вызов леди Зильке.

Теодор слышал это имя. Даже семь лет назад, когда он только приехал в столицу учиться в университете, салон леди Зильке уже славился как самое престижное место в высшем свете.

Репутация салона — это репутация его хозяйки. Похоже, леди Лайла решила разослать безымянные приглашения, чтобы в одночасье сделать своё детище самым масштабным собранием в столице. Ведь превратить закрытую встречу в объект всеобщего вожделения не так-то просто.

У дверей Глициниевого павильона лакей забрал у него фонарик. И только здесь Теодора впервые попросили представиться.

— Теодор Лутгард.

— Джентльмен из дома Лутгард. Добро пожаловать, благодарю, что почтили нас своим присутствием.

Пожилая аристократка, встречавшая гостей, ответила ему с невозмутимым лицом, даже не моргнув и глазом на то, что он не назвал титул. Теодор с лёгким удивлением посмотрел на неё. Почему-то лицо женщины показалось ему смутно знакомым.

Может, это давняя вассалка дома Клаус?

Но Теодор не мог её знать. Он прожил в столице всего три года — с восемнадцати до двадцати одного — пока учился в университете. И всё это время держался в стороне от светской жизни.