Контент удален!

Оливия несколько раз погладила деда по бедру и руке, пытаясь его успокоить.

— Излишнее волнение вредно для вашего здоровья.

— Прости меня.

— За что вы извиняетесь? Я просто беспокоюсь о вас.

Убедившись, что герцог несколько раз глубоко вздохнул, чтобы унять эмоции, она спокойно продолжила:

— Если рассуждать здраво, моё внезапное появление во дворце в качестве принцессы только подвергнет меня опасности. Императорский дворец полностью в руках Швабенов.

— ...

— С другой стороны, заявить о своих правах на престол, но при этом жить за пределами дворца — тоже бессмысленно и не добавит мне легитимности.

Герцог Клаус какое-то время молчал. Ему хотелось прямо сейчас вернуть Оливии всё, что принадлежит ей по праву, но он не мог отрицать её правоту.

— И что же ты собираешься делать?

— Для начала я хочу, чтобы к моменту моего возвращения во дворец моё окружение состояло исключительно из преданных мне людей. Это минимальное условие для того, чтобы я могла раскрыть свою личность.

Герцог кивнул. Она была права.

Оливия понизила голос:

— И ещё... я хочу убить Эзекиэля Швабена. Я должна его убить.

Герцог Клаус поразился густой, осязаемой ненависти, прозвучавшей в её голосе.

Безусловно, для него дом Швабенов — кровные враги, заслуживающие смерти. Но ведь его дочь, Адельхайд, убили предыдущий и предпредыдущий герцоги Швабены, а Эзекиэль в глазах Клауса был лишь сопляком, унаследовавшим их власть.

Однако, судя по всему, у Оливии были к нему личные счёты. Герцог ласково коснулся её щеки:

— Вия, между тобой и этим ублюдком что-то произошло?

— ...Нет.

Оливия покачала головой. Она не могла рассказать ему о прошлых жизнях, да и не стала бы, даже если бы могла. Зачем омрачать последние дни деда столь ужасающими подробностями?

Поэтому она лишь покачала головой и, ища утешения, снова уткнулась лицом ему в колени.

— Я хочу обрести силу.

— Вия...

— Силу, которая позволит мне защитить тех, кто мне дорог. Вас, дедушка, дом Клаусов, Лутгардов... Возвращение титула принцессы — не самоцель. Это лишь средство.

— Вот как...

— Со Швабенами невозможно сосуществовать. Они никогда не перестанут угрожать мне и моим близким.

Герцогу ли было этого не понимать. Он, не сумевший защитить свою семью, знал это чувство отчаяния лучше кого бы то ни было.

— Скорее всего, Швабены знали, что моя приёмная мать пряталась в поместье Лутгард. А значит, и за мной тоже следили, — сказала Оливия. — То, что леди Лайла — это Оливия из Лутгарда, скоро станет секретом Полишинеля. Раз уж я встретилась с вами, кто-нибудь очень быстро докопается до личности моей приёмной матери.

— И единственным связующим звеном между графиней Андекс и мной была Гизела... Я совершил ошибку. Мне не следовало выходить в свет.

Клаус тяжело вздохнул. В конце концов, это он своими руками разрушил её прикрытие.

Но Оливия покачала головой:

— Я же понимаю, как сильно вы хотели меня увидеть. И потом, с такой славой, как у леди Лайлы, это было лишь делом времени.

Рядом была Мэри, адвокаты по вопросам наследства Павла. Ей удавалось так долго играть роль Лайлы лишь потому, что никто не подозревал её настолько, чтобы начать проверять её окружение.

Рано или поздно правда бы всплыла. Просто это случилось чуть раньше, чем планировалось.

— Что я могу для тебя сделать? — спросил герцог, глядя на неё сверху вниз. — Проси что угодно. Я брошу все свои силы, чтобы помочь тебе добиться цели.

— Спасибо, дедушка.

Оливия поцеловала его ладонь и прижалась к ней щекой. Это была самая сильная поддержка во всём мире.

***

Гельмут Швабен нанёс визит в особняк Крут во второй половине того же дня, когда оттуда уехал герцог Клаус.

Маркизы Крут, строго говоря, относились к фракции аристократов, но не были ярыми сторонниками Швабенов. Как и большинство благородных семей, они просто плыли по течению ради выживания.

Именно поэтому они не стали тут же бежать к Швабенам с докладом о Клаусе. Круты не были их вассалами. Хотя ценность информации со временем падает и её нужно было использовать, они намеревались получить за свой секрет достойную цену.

Их старший сын и вовсе настаивал, что раз выпал такой шанс, нужно наладить связи с домом Клаусов.

Но пока Круты не приняли никакого решения, на их пороге появился гость. Они и представить не могли, что Швабены отреагируют так быстро. Да ещё и пришлют такую важную фигуру, как Гельмут.

Впрочем, речь ведь не о ком-нибудь, а о самом герцоге Клаусе.

Понятно, что выход старика из двадцатилетнего затворничества вызвал у Швабенов острую реакцию.

Маркиза Крут постаралась сделать невозмутимое лицо и вышла встречать Гельмута.

— Добро пожаловать, сэр Гельмут. Чему обязаны столь неожиданным визитом?

Она вышла к нему одна, без мужа, рассудив, что гость вряд ли станет открыто давить на женщину.

Двоюродный брат Эзекиэля и по совместительству императорский секретарь, Гельмут слегка приподнял шляпу и учтиво поклонился, не стирая с лица мягкой улыбки:

— Рад нашей встрече, маркиза.

— Проходите. Присаживайтесь, я прикажу подать чай.

— Не стоит утруждаться. У меня ещё есть дела, так что я ненадолго. Причина моего визита предельно проста: я прибыл, чтобы передать извинения от её высочества принцессы.

— Извинения? — невольно переспросила удивлённая маркиза.

Гельмут кивнул:

— Насколько мне известно, вчера на приёме её высочество повздорила с другой гостьей и покинула ваш дом, даже не попрощавшись.

— Ах...

— Принцесса очень переживает из-за этого недоразумения. Поэтому я прибыл от её имени, чтобы загладить вину.

С этими словами Гельмут подозвал жестом стоявшего позади слугу. Тот держал в руках небольшую шкатулку.

Маркиза Крут замялась, не зная, что ответить. Гельмут преподнёс инцидент как пустяк, назвав его «повздорила с другой гостьей», но тем самым прямо дал понять, что знает о визите герцога Клауса.

Слуга открыл шкатулку и показал её маркизе. Внутри лежала пара изящных перчаток, расшитых серебряной нитью и украшенных мелким жемчугом. Сама шкатулка, выполненная из чёрного дерева, была настоящим произведением искусства и могла бы сойти за отдельный дорогой подарок.

— Её высочество хотела бы возместить стоимость испорченной перчатки.

— О... Какая тонкая работа.

В любой другой ситуации маркиза была бы в восторге, но сейчас она не могла выдавить из себя ни слова радости.

Гельмут с невозмутимой, ласковой улыбкой продолжил:

— Похоже, её высочество, впервые увидев герцога Клауса, не узнала его и позволила себе лишнего. Я бы хотел извиниться и перед ним от её имени, но не уверен, что он согласится меня принять.

— Её высочество так добра, что беспокоится об этом. Уверена, он примет ваши извинения.

Маркиза произнесла слова, в которые сама ни капли не верила. Гельмут, всё так же улыбаясь, спросил:

— Не могли бы вы стать посредником? Насколько я понимаю, дом Крут и дом Клаусов связывают очень тесные отношения. Уверен, если вы попросите, герцог вам не откажет.

Маркиза Крут с ужасом осознала, что у неё не осталось выбора.

Она не могла сказать, что их связывают тесные отношения. В нынешней ситуации это было бы равносильно заявлению о переходе из фракции Швабенов в лагерь Клауса.

Ей оставалось лишь отрицать это.

— О каких тесных отношениях вы говорите? Вовсе нет.

— Однако человек, не покидавший своего дома двадцать лет, приехал именно на ваш приём и даже остался у вас на ночь, — с притворным удивлением произнёс Гельмут.

Восприняв это как прямую угрозу, маркиза напряглась всем телом и выпалила:

— Он остался только потому, что упал в обморок, и нам пришлось ухаживать за ним! А на приём он приехал... вероятно, чтобы встретиться с кем-то другим.

— И с кем же? — Гельмут задал вопрос так, словно его это мало интересовало. — Я просто подумал, что мог бы попросить об услуге этого человека.

— С леди Лайлой.

Выдавив это из себя, маркиза Крут тихо вздохнула.

«Швабены всё равно бы это выяснили. Мои слуги или кучера наверняка уже проболтались. Он пришёл сюда только для того, чтобы припугнуть нас».

Услышав её ответ, Гельмут на мгновение замолчал. Маркиза Крут смотрела на него со страхом.

Но вскоре он снова улыбнулся и откланялся:

— Благодарю за информацию. Теперь я знаю, к кому обратиться за помощью, и у меня гора с плеч.

— Не за что.

— Не смею вас больше задерживать. Спасибо, что так любезно приняли меня, несмотря на внезапный визит. До свидания.

Он вновь учтиво приподнял шляпу и покинул гостиную. Как только дверь за ним закрылась, маркиза Крут обессиленно рухнула на диван.

На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:

boosty.to/fableweaver