Герцог Клаус очнулся глубокой ночью.
Сознание вернулось к нему резко, словно он вынырнул из небытия. Едва открыв глаза, он начал озираться по сторонам, отчаянно ища лицо, которое увидел перед тем, как лишиться чувств.
— Ваша светлость.
Фердинанд, сидевший у изголовья кровати, негромко и осторожно окликнул его, стараясь не напугать. Герцог заморгал, взглянул на графа и снова обвёл комнату взглядом.
В незнакомой гостевой спальне находились четверо. Помимо Фердинанда, здесь присутствовали спешно вызванный личный врач герцога и семейный лекарь Крутов.
Четвёртым оказался старший сын маркиза. Поскольку время было позднее, хозяйка дома ушла переодеваться и смывать макияж, а маркиз заперся в кабинете, чтобы написать письма с извинениями и отправить подарки гостям, покинувшим приём. Старший сын остался, чтобы проявить должное уважение к титулованному гостю.
Но той, кого искал герцог, среди них не было.
Клаус с отчаянием вцепился в рукав Фердинанда. Граф, словно не замечая его мольбы, спокойно обратился к врачу.
Доктор, завершив осмотр и послушав сердце больного, спросил:
— Вы помните, что произошло перед тем, как вы потеряли сознание?
— Помню... да.
«Как он мог забыть? Он пришёл, чтобы встретиться с дочерью Гизелы, и увидел, как принцесса Роэла устраивает безобразную сцену.
А потом эта девушка... дочь Гизелы оказалась...»
Герцог внезапно подумал, что у него, должно быть, просто помутился рассудок. Поэтому, умолчав об этом, он сбивчиво рассказал, как приехал на приём и вступил в перепалку с Роэлой. Врач с облегчением вздохнул:
— Слава богу. Кажется, ничего серьёзного.
— Разве?
— Любые волнения губительны для вашего сердца, поэтому вам следует быть предельно осторожным и избегать потрясений. Особых лекарств не требуется, нужен только полный покой. Лучше всего провести эту ночь здесь, а завтра отправиться домой.
«Я не могу ждать», — подумал Клаус и перевёл умоляющий взгляд на Фердинанда. «Ему нужно как можно скорее увидеть дочь Гизелы, а они заставляют его тратить драгоценное время!»
Однако Фердинанд, словно всё поняв, кивнул и обратился к сыну маркиза:
— Как видите, поводов для беспокойства больше нет, так что и вы ступайте отдыхать.
— Я посижу здесь, пока его светлость не уснёт.
— Присутствие посторонних может его утомить. Вы тоже можете быть свободны.
Эти слова Фердинанд адресовал и семейному лекарю. Сын маркиза слегка замялся, но решил, что здоровье герцога важнее приличий, и поднялся с места.
— Если что-нибудь понадобится, не стесняйтесь звать слуг.
— Благодарю, мы обязательно обратимся, если возникнет нужда.
Молодой человек учтиво поклонился Фердинанду, отвесил глубокий поклон лежащему в постели герцогу и вышел из комнаты. Оба врача также предпочли удалиться.
Только тогда герцог смог схватить Фердинанда за руку и хрипло спросить:
— Где... где эта девочка?
— Успокойтесь, Ваша светлость. Вы снова упадёте в обморок.
Но герцог не мог успокоиться.
Он изо всех сил пытался приподняться на кровати, когда дверь отворилась без стука. В комнату неслышным шагом вошла прекрасная женщина. Поверх алого платья на ней был накинут чёрный плащ до талии, а капюшон наполовину скрывал лицо.
Увидев её, Клаус тяжело, прерывисто задышал. Даже по одним лишь очертаниям губ он понял, кто перед ним.
— Вы очнулись, Ваша светлость.
— Покажи... покажи мне лицо, — прохрипел он, слепо протягивая к ней дрожащие руки.
Оливия опустилась на стул, который уступил ей Фердинанд, и мягко откинула капюшон. Она специально уходила из комнаты, чтобы смыть макияж перед этой встречей.
Как только она открыла лицо, герцог Клаус судорожно втянул воздух, словно утопающий, отчаянно пытаясь надышаться. Его губы задрожали, как у ребёнка, готового вот-вот разрыдаться в голос.
Оливия ласково протянула руку и прижала указательный палец к его губам:
— Вам нельзя шуметь. Здесь слишком много чужих ушей.
Герцог кивнул. Но остановить слёзы, хлынувшие из глаз, он не мог.
Без косметики сходство было неоспоримым. Спустя двадцать лет мало кто в столице помнил черты покойной императрицы, но он, её отец, был единственным человеком в мире, кто ни на секунду не забывал этот разрез глаз, эту линию носа, эти губы...
Она заговорила тихим, спокойным голосом:
— Я дочь Гизелы. Я так хотела вас увидеть.
Но вопреки ровному тону, в её бирюзовых глазах — точной копии глаз бабушки, покойной жены герцога, — стояли слёзы. Они сорвались с длинных ресниц и потекли по щекам.
Герцог Клаус бессильно рухнул обратно на подушки. Вцепившись зубами в край одеяла, он беззвучно, надрывно зарыдал. Оливия нежно обхватила его голову ладонями, прижимая к себе.
«Если бы я только пришла к нему в первой и второй жизни...» Ей стоило довериться деду. Не ради себя самой, а ради того, чтобы стать для него хоть каким-то утешением в последние дни его жизни.
***
На следующее утро, дождавшись подобающего времени, чтобы не стеснять хозяев, герцог Клаус попрощался с четой Крут.
— Отдохните ещё немного. Если наше присутствие вас смущает, мы с мужем можем уехать в загородное поместье на пару дней, чтобы вы могли побыть в тишине.
Маркиза говорила искренне. Конечно, ей хотелось удержать герцога подольше, чтобы привлечь внимание всего высшего света к своему дому, да и любопытство насчёт истинных причин его визита никуда не делось, но она действительно переживала за здоровье старика.
Несмотря на то что Клаус провёл в их доме целую ночь, выглядел он ужасно. Глаза опухли и покраснели, лицо осунулось, а голос охрип настолько, что он едва мог говорить. Было очевидно, что ночь он провёл в мучениях.
Однако герцог спокойно покачал головой и, превозмогая хрипоту, произнёс:
— Благодарю вас, я прекрасно отдохнул. И хочу ещё раз извиниться за вчерашнее. Ворвался без приглашения и испортил вам такой великолепный приём.
— Ну что вы, какие извинения! И для меня, и для супруги ваш визит — величайшая честь.
— Не думайте о приёме. Главное, что с вами всё в порядке, Ваша светлость, — наперебой заговорили хозяева дома.
Герцог непреклонно покачал головой:
— Это была моя оплошность. Я обязательно верну вам этот долг.
Супруги почтительно склонили головы.
— Ваши слова слишком щедры. То, что вы почтили наш дом своим присутствием, — уже величайшая награда. Мы молимся лишь о вашем здоровье.
И это было правдой. Если они искали славы, то уже получили её: сам факт, что герцог Клаус впервые за двадцать лет покинул поместье и приехал именно к ним, был огромным триумфом. То же касалось и ценной информации.
Круты стали обладателями тайны, которая могла всколыхнуть весь высший свет: вчера вечером леди Лайла не уехала домой, а дождалась, пока герцог очнётся, встретилась с ним и только потом покинула особняк. Супруги напряжённо размышляли, как лучше распорядиться этим козырем.
Сообщить ли об этом Швабенам, чтобы выслужиться перед ними? Или сохранить секрет и тем самым сделать дом Клаус своим должником?
Впрочем, долго думать им не придётся. Вчера на приёме было слишком много людей, да и среди слуг наверняка найдутся те, кто проговорится.
Однако
герцог Клаус не обмолвился о Лайле ни единым словом. Он лишь невозмутимо кивнул
на прощание и сел в карету. Маркиз и маркиза Крут провожали его почтительными
взглядами до тех пор, пока экипаж не скрылся из виду.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
