В своей первой жизни, когда Оливия впервые оказалась в высшем обществе столицы, до неё дошли весьма скандальные слухи. Поговаривали, что императрица Лилиан настолько увлеклась молодым актёром, что подарила ему ожерелье, которое носила сама.
Само по себе это звучало не так уж страшно, но украшение было слишком узнаваемым. К тому же ходили слухи, что императрица осталась с юношей наедине, а вышла от него уже без ожерелья. Всё это раздулось до грандиозного скандала.
В том, что знатная дама заводит любовника, не было ничего из ряда вон выходящего. Император всё равно ничем не интересовался, и если бы всё пустили на самотёк, сплетни бы вскоре утихли. Швабены тоже наверняка бы вмешались.
Однако несколько месяцев спустя скандал вспыхнул с новой силой: поползли слухи, что императрица собиралась сбежать со своим фаворитом. А затем труп того самого актёра выловили из реки Ренос, пересекающей столицу.
Оливия не знала, почему императрица решилась на столь отчаянный шаг. Была ли это любовь, или она просто хотела вырваться на свободу, а может, существовала иная причина.
Но одно было ясно: её можно соблазнить.
— Это очень рискованно, — серьёзно произнесла Оливия.
С того самого дня, как Сион перешёл на её сторону, она честно предупреждала: ему придётся соблазнить одну знатную даму, и это может стоить ему жизни.
Но Сион лишь беззаботно смеялся в ответ:
Огромный риск и огромная выгода — именно то, что я ищу. Не волнуйтесь. Я обожаю ходить по краю.
Он сказал так, но Оливия не могла спокойно спать, зная, что толкает человека в такую пропасть, и потому решила предупредить его ещё раз.
Сион и сейчас лишь лучезарно улыбнулся:
— Мужчины, играющие со смертью, чертовски сексуальны.
— Не пойму, шутишь ты или говоришь всерьёз…
Оливия вздохнула и окинула его изучающим взглядом. Она до сих пор не могла его раскусить. Его глаза были слишком ясными для простого игрока, помешанного на адреналине.
Скорее всего, у Сиона была иная цель. В конце концов, это он первым вышел на труппу «Марель». Услышав, что актёры перебираются в империю Ширах, он сам напросился к ним.
В этом парне крылась какая-то тайна. Но раз Оливия решила ему довериться, она не стала задавать лишних вопросов.
Невозможно выстроить абсолютное доверие всего за четыре месяца. Но лучшего кандидата, чем Сион, ей не найти. А главное — она не могла позволить себе терять ни времени, ни шансов.
В конце концов, в этом деле самая важная роль была отведена не ему, а ей самой.
— Хорошо. Если ты уверен, — согласилась она и показала ему приглашение. — Музыкальный салон в императорском дворце. Будут присутствовать Её Величество императрица и принцесса. Мы пойдём втроём — ты, я и Луна. Разыграем «Открытие занавеса».
— …Неужели та, кого я должен соблазнить, — это сама императрица? — спросил Сион, на мгновение утратив привычную улыбку, словно слова Оливии застали его врасплох.
Оливия спокойно кивнула:
— Да.
— Так вот о каком риске шла речь.
— Если ты передумал, можешь отказаться. Прямо сейчас.
— Ну уж нет.
Он коснулся своей щеки; его серо-голубые глаза слегка потемнели, словно он глубоко о чём-то задумался.
— Вы ведь знаете, что меня интересует лишь по-настоящему крупная игра? А что может быть крупнее императорского двора Ширах?
В его тоне по-прежнему сквозила ирония, но Оливия заметила, как потяжелел его взгляд.
— Тебе не нужно заходить слишком далеко. Достаточно просто привлечь её внимание.
— Будет сделано, — с готовностью отозвался Сион.
Оливия решила больше не терзаться сомнениями. Она знала, где пролегает граница терпения Швабенов, а значит, сможет контролировать ситуацию, чтобы не допустить катастрофы.
Сион бодро сменил тему:
— Ну что, присоединитесь к репетиции?
— Я?
— Конечно. Вы же должны помочь мне вжиться в роль. Если передо мной будет стоять леди Лайла, я сыграю влюблённого мужчину безупречно.
На этот раз он явно шутил. Оливия прекрасно понимала, что он не питает к ней ни малейшего романтического интереса, и поэтому лишь искренне рассмеялась.
6. Занавес открывается
Эзекиэль перевернул последний документ и устало потёр глаза. Но стоило ему убрать руку от лица, как его голубые глаза вновь замерцали холодным, ясным светом.
— Что у нас дальше по расписанию? — ледяным тоном бросил он в тишину кабинета.
Помощник тут же ответил:
— Вам нужно посетить музыкальный салон в императорском дворце.
— …Какая скука, — коротко обронил Эзекиэль.
Он и не забывал. Напротив, предстоящий визит раздражал настолько, что выкинуть его из головы было невозможно.
Но проигнорировать салон в императорском дворце, да ещё и устроенный принцессой в честь императрицы, он не мог.
Встречи с Роэлой были для него сущим наказанием. Да, она была поразительно красива, и если уж на то пошло, вполне в его вкусе. Но тратить часы на пустую болтовню только ради того, чтобы полюбоваться симпатичным личиком, — для Эзекиэля это было непростительным расточительством.
Развлекаться с ней в постели было действительно приятно. Но она — принцесса и его официальная невеста, так что он не мог каждую их встречу сводить исключительно к сексу.
В остальном же она не представляла для него ни малейшего интереса: общих тем для бесед у них практически не было. Раз уж это брак по расчёту, было бы куда проще держать дистанцию, обмениваться дежурными любезностями и поскорее расходиться. Но Роэла из кожи вон лезла, чтобы удержать его подольше, и трещала без умолку.
Всякий раз, когда она смотрела на него глазами, горящими страстью и одержимостью, ему казалось, будто к спине прилипла какая-то мерзкая слизь.
Видимо, неблагородная кровь даёт о себе знать.
Он никогда не произносил этого вслух, но частенько так думал.
Как бы то ни было, от приглашения отказаться было нельзя. К тому же стоило хотя бы одним глазком взглянуть на императрицу. В последнее время до него доходили слухи, что она впала в подозрительную апатию.
Лилиан вообще была женщиной без амбиций. Учитывая её происхождение, Эзекиэль возвёл её на такие высоты, о которых она и мечтать не смела, но она вечно была чем-то недовольна и всё глубже погружалась в уныние. Он опасался, как бы от тоски она не выкинула какую-нибудь глупость.
Императрица должна послушно сидеть на своём месте. Да, у него была принцесса Роэла, но для контроля над дворцом статус императрицы всё же подходил лучше.
— Ха.
Эзекиэль покинул кабинет и направился в свои покои.
Быстро приняв ванну, он переоделся в костюм, подобающий вечернему приёму. В какой-то момент он случайно встретился в зеркале взглядом с горничной, укладывавшей ему волосы. Девушка густо покраснела и поспешно опустила глаза. Гребень выскользнул из её дрожащих пальцев.
— Ах! Простите! Простите меня!
Она в ужасе рухнула на колени.
Эзекиэль почувствовал глухое раздражение. Но наказывать служанку за упавший гребень было бы слишком нелепо, поэтому он просто скользнул по ней равнодушным взглядом и отвернулся.
Стоявший неподалёку дворецкий тут же велел увести девчонку.
Эзекиэль небрежно поправил волосы и посмотрел в зеркало. Всё остальное было безупречно.
Люди были донельзя утомительны. Управлять толпой было забавно, но вот общение с отдельными личностями навевало лишь тоску. Порой Эзекиэлю хотелось смахнуть их всех, как назойливых букашек. Хотя он и понимал, что так делать не стоит.
А ведь они ничем не лучше букашек.
С этой мыслью он протянул руку. Дворецкий проворно натянул на его пальцы белые перчатки.
Эзекиэль вышел из туалетной комнаты и широким шагом направился к выходу из особняка. Во дворе уже ждал роскошный экипаж, запряжённый четвёркой лошадей, на дверцах которого красовался герб Швабенов.
Он сел в карету. Экипаж тронулся в сторону императорского дворца.
