Возможно, то, что закипало внутри Эзекиэля, было вовсе не гневом, а вожделением. Он испытывал растущее раздражение от того, что ситуация выходила из-под его контроля.
Когда он вышел из кареты и направился в особняк Швабенов, Роэла поспешила за ним. В экипаже она не смела проронить ни слова, сжавшись в комок, но теперь, когда её так откровенно игнорировали, её терпение лопнуло.
— Эзекиэль, что случилось? Тебе что-то не понравилось?
— ...
— Пришло срочное сообщение? Почему ты так злишься?
Широким шагом направляясь к спальне, Эзекиэль стянул перчатки и швырнул их дворецкому. Догадливый слуга тут же помог ему снять пальто. Галстук герцог распустил сам и небрежно отшвырнул в сторону.
Он чувствовал жуткую усталость, веки налились свинцом. А внизу живота словно свернулся тугой, горячий клубок. Силуэт женщины, казавшийся сотканным из теней, белизна её шеи, так резко контрастировавшая с чёрным шёлком, и нежно-розовые губы — всё это намертво отпечаталось на сетчатке. В тот миг, когда она сняла шляпу, он даже перестал дышать.
Тогда ему почему-то вспомнилась старая сказка о чудовище, выскакивающем из шкатулки. Он был уверен, что за интригующей подачей скрывается посредственность, что её умение пустить пыль в глаза окажется куда впечатляющей, чем внешность.
Но из-под полей шляпы на него взглянуло лицо безупречной, нежной красоты. Оно было совсем не таким, каким он его представлял, пока Лайла скрывалась за занавесом. Но стоило ему увидеть её, как он понял: именно такое прекрасное лицо и должно венчать это обольстительное тело.
От этой мысли он пришёл в замешательство. Впервые чья-то внешность настолько завладела его мыслями. Нет, это были даже не мысли — образ просто вытеснил из головы всё остальное.
И это бесило.
В страхе, с робкой надеждой.
Ему снова вспомнились слова песни, которую низким голосом тянул актёр. Какая чушь. Чего ему бояться?
— Эзекиэль!
Роэла начинала действовать на нервы. Эзекиэль наконец обернулся к ней.
Туго набухший член не желал опадать. Внезапно он осознал, что в последний раз спал с женщиной — включая саму Роэлу — не меньше полугода назад.
Должно быть, всё дело в банальном воздержании.
Вся проблема не в этой леди Лайле, а просто в том, что свежая обстановка пробудила задремавшее либидо. Вполне объяснимое явление.
Эзекиэль медленно подошёл к Роэле. В её глазах плескалась смесь предвкушения и страха. Настолько примитивные эмоции, что читать их было до скуки легко.
Он обхватил её лицо ладонью. Большим пальцем погладил уголок глаза, и щёки принцессы мгновенно вспыхнули.
— В чём дело...? М-м.
Он не дал ей договорить, склонившись и накрыв её губы своими.
Роэла мигом забыла и о его странном поведении, и о том, что они только что сбежали с музыкального салона в императорском дворце.
Сладкая дрожь пронзила её тело. Когда язык Эзекиэля проник сквозь её зубы и сплёлся с её языком, она мгновенно вспыхнула от возбуждения.
Принцесса обвила руками его шею. Рука Эзекиэля скользнула ей за спину, распуская шнуровку платья и касаясь обнажённой кожи.
Дворецкий и слуги, пришедшие прислуживать, как по команде попятились к выходу и закрыли за собой дверь. Тяжело дыша, Роэла с мольбой во взгляде посмотрела на Эзекиэля.
Он провёл большим пальцем по её губам. В его голубых глазах кипела неприкрытая похоть. Прекрасно понимая, чего он хочет, она с готовностью опустилась перед ним на колени.
Роэла расстегнула брюки, и наружу вырвался член, стоящий с пугающей твёрдостью. Она взяла его обеими руками, словно величайшую драгоценность, и прижалась к нему губами.
— Хм-м.
С коротким стоном Эзекиэль запустил пальцы в волосы принцессы. Но перед глазами всё равно стояли манящие губы Лайлы.
Там, внутри, наверняка так же влажно и горячо. В конце концов, в постели все женщины одинаковы.
С этой мыслью он, охваченный свирепым возбуждением, грубо всадил свой член Роэле в рот.
***
Десять дней спустя дочь графа Андекса, Жанетт, ворвалась во флигель.
Оливия, отдыхавшая в гостиной за чашкой чая, с лёгкой усмешкой посмотрела на пачку конвертов в её руках. С самого дня музыкального салона во дворце Жанетт каждый день устраивала подобное шоу.
«Открытие занавеса» ждал грандиозный успех. И леди Лайле, и труппе «Марель» приглашения сыпались горами. Аристократы хотели устроить у себя музыкальные салоны, а владельцы театров предлагали поставить полноценный спектакль на большой сцене.
Разумеется, было и множество посланий, продиктованных личным интересом к самой леди Лайле.
Жанетт была от всего этого в полнейшем восторге. Сама она, будучи обычной благородной девицей, не видела такого внимания даже в год своего дебюта в высшем свете.
Но она не завидовала Оливии. Пропасть между ними изначально была слишком велика, к тому же девушка прекрасно понимала, что Оливия играет особую роль как владелица труппы.
— Попалось что-то интересное? — с улыбкой спросила Оливия.
Жанетт разделила письма на три стопки и, раскладывая их на столе, стала пояснять:
— Это — для владелицы труппы, это — приглашения на музыкальные салоны, а это — лично для леди Лайлы.
— Ты их читала?
— Нет. Но по именам отправителей и так всё понятно. Правда, насчёт маркиза Зальера я сомневалась, куда его положить.
Маркиз строчил письма все десять дней без перерыва. Похоже, ему до смерти хотелось поговорить об оперетте.
Оливия, хоть и владела труппой, глубокими познаниями в музыке и театре не отличалась, так что его напор её уже утомлял.
Надо будет спихнуть его на директора труппы.
Подумала она, но в то же время не могла не беспокоиться, как бы этот фанатик не переманил её людей.
— А вот это...
Жанетт, придерживавшаяся правила «самое вкусное — напоследок», протянула ей отдельный конверт. Оливия с недоумением посмотрела на неё.
— Письмо от графа Цеппелина!
— О.
— И это вся твоя реакция?! Это же граф Фердинанд фон Цеппелин! — с возмущением воскликнула Жанетт.
Фердинанд был весьма недурён собой. Да, он не обладал той подавляющей красотой, как герцог Швабен, но его хоть сейчас можно было выпустить на сцену вместе с молодыми актёрами, и он бы ничуть им не уступил.
К тому же он стал главой семьи в молодом возрасте и был до сих пор не женат. Хоть род Цеппелинов и приходил в упадок, среди благородных девиц роялистской фракции он пользовался огромной популярностью.
Но Оливия лишь усмехнулась:
— Это совсем не то, о чём ты подумала.
— А о чём я подумала?
— О том, что граф Цеппелин влюбился в меня с первого взгляда и умоляет о свидании.
— ...
— Серьёзно, это не так. Он просто хочет обсудить дела театра.
— Театра?
— Граф Цеппелин владеет театром. Это исключительно деловая переписка.
Жанетт не смогла скрыть разочарования.
Оливия вскрыла конверт. Она не вела переговоры с другими театрами и отклоняла приглашения на салоны именно потому, что ждала этого письма. Ей не было острой необходимости ставить спектакль именно в «Лихи», но это давало отличный повод для естественных встреч с Фердинандом.
В письме сухо, по существу излагалась суть дела. Граф писал, что готов нанести визит лично, но, если она опасается лишних слухов, они могут встретиться в театре «Лихи». В конце он добавил, что она вольна назначить и любое другое место.
Очевидно, он решил проявить деликатность, понимая, что после музыкального салона красота Лайлы стала притчей во языцех. И правда, если молодой неженатый аристократ сейчас заявится к ней с визитом, тут же поползут сплетни: кто кому сделал предложение, у кого с кем роман.
Оливия
тут же написала ответ. Она согласилась на встречу в театре «Лихи», добавив, что
им действительно лучше не привлекать к себе лишнего внимания.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
