При жизни Павел пренебрегал своей семьёй. Забота о родственниках была его прямой обязанностью как главы дома, но он оборвал связи с большинством из них и едва ли не выставил за дверь многих преданных вассалов. Всё потому, что они настойчиво советовали ему прогнать Перил и Оливию.

Это было гораздо серьёзнее, чем просто разрушить жизнь жены из-за ослепляющей страсти к любовнице. По сути, он отверг свой долг графа Лутгарда и долг главы семьи.

Впрочем, сам маркиз Асенсио, в молодости бывший лучшим другом Павела, поступил с ним так же. Он был глубоко разочарован в друге и, хоть и не разорвал с ним связи окончательно, сильно отдалился.

«И всё-таки у него остался только я».

Маркиз до сих пор не мог до конца понять мотивов Павела. Павел Лутгард не был человеком, способным бросить жену. Да и в его отношении к Перил, пусть и нежном, не чувствовалось слепой страсти.

На душе у Асенсио было тяжело. Ему было жаль Теодора, рано лишившегося матери, и он прекрасно понимал разочарование и гнев Денниса и Дарии.

Но Оливия заслуживала жалости не меньше. Что бы ни натворили её родители, она тогда была всего лишь невинным ребёнком. А теперь она потеряла единственную опору.

«Ох, если бы Павел хотя бы выдал её замуж заранее».

Оливии двадцать два — самый подходящий возраст для брака. Маркиз понимал, что Павел, будучи прикованным к постели, не смог об этом позаботиться, но...

Именно поэтому он должен был найти ей мужа как можно скорее.

Все права и власть в семье перейдут к родственникам, и никто из них не станет заботиться об Оливии. Скорее всего, Павел оставил ей часть состояния, но юной леди нужен был человек, который встал бы на её сторону.

В конце концов маркиз решил, что сам возьмёт её под опеку. Оливия — покладистая и добрая девушка. Со временем она непременно понравится его жене.

Пока он предавался этим мыслям, в кабинет последним вошёл Теодор и закрыл за собой дверь.

На его правильном, словно высеченном из камня лице не отражалось ни единой эмоции, свойственной молодости. Ни скорби по умершему отцу, ни радости от смерти того, кого он ненавидел, ни предвкушения от вступления в права графа Лутгарда. Маркизу Асенсио было больно на это смотреть.

Теперь, когда все близкие родственники, чьи имена могли упоминаться в завещании, были в сборе, маркиз приготовился сломать печать на шкатулке с документом.

В этот момент секретарь Павела остановил его.

— Прошу прощения. Должен прийти ещё один человек.

— Что?

Щёлк.

Дверь снова открылась. Все взгляды обратились в ту сторону. На пороге стояла Оливия в траурном платье. Её лицо больше не скрывала вуаль.

— А-а.

Маркиз Асенсио кивнул. Не было ничего удивительного в том, что она тоже оказалась в числе наследников.

— Оливия, ты в порядке? — мягко спросил маркиз. Её лицо было бледным, как воск. На губах не осталось ни кровинки — казалось, мертвец здесь именно она.

— Я в порядке.

Взгляд Оливии на мгновение скользнул по Теодору и вернулся к маркизу. Её голос звучал на удивление спокойно.

— Если тебе слишком тяжело, мы можем отложить оглашение на несколько часов.

— Нет, не нужно. Прошу прощения за опоздание.

В этот момент Деннис, успевший осушить бокал виски, резко вскочил. С побагровевшим лицом он ткнул в Оливию пальцем.

— Раз знала, могла бы вообще не приходить! По какому праву?!

— Сядьте, дядя.

Прежде чем маркиз успел открыть рот, раздался ледяной голос Теодора. Деннис вздрогнул, подавленный властным тоном, но не считал, что сказал что-то не так.

На самом деле все присутствующие думали так же. Даже Дария, сестра покойного, молча отворачивалась.

— Но разве это не так, Теодор? Приёмная дочь — это лишь на словах. В конце концов, она — нагулянный любовницей выродок, девка, которая не имеет к семье Лутгард ни малейшего отношения!

— Возможно, именно это он и хотел исправить, — в холодном тоне Теодора проскользнула лёгкая издёвка. — Сядьте, дядя. Как бы вы ни шумели, ваша доля от этого не увеличится.

— Теодор!

От нанесённого оскорбления Деннис покраснел до кончиков ушей. Теодор приказал:

— Сядьте.

— У-ух...

Деннис издал возмущённый звук, но ослушаться не посмел.

Оливия снова посмотрела на Теодора, и, когда их взгляды встретились, она слегка склонила голову в знак благодарности. Теодор с непроницаемым лицом сделал вид, что не заметил этого. Он даже не предложил ей сесть.

Оливия так и осталась стоять у стены неподалёку от двери.

— Что ж, я вскрываю завещание, — произнёс маркиз Асенсио.

Шкатулка открылась. Внутри лежало несколько писем.

Маркиз достал самый верхний конверт, скреплённый сургучной печатью. Он показал Теодору, Деннису, Дарии и адвокату форму завещания и подписи свидетелей в конце, а затем начал читать.

В длинном завещании всё перечислялось, начиная с самых мелких пунктов.

Слугам замка Павел оставил суммы, которые скорее можно было назвать щедрыми подарками, а дворецкому, служившему ему долгие годы, завещал достаточно денег, чтобы тот мог купить небольшую ферму и уйти на покой. Друзьям достались такие вещи, как дорогой алкоголь, который он сам берёг и не пил, или шахматный гарнитур из слоновой кости.

Только после того как этот длинный список закончился, дошла очередь до близких родственников.

Дальней родне Павел оставил немного наличных, подопечным семьи — целевые вклады, а братьям и кузенам — небольшие земельные наделы и прилагающиеся к ним суммы.

Лицо Денниса посерело. Будучи младшим братом Павела, он получил солидную сумму наличными, просторную виллу в окрестностях столицы и прилегающий к ней сосновый лес, но этого было явно недостаточно, чтобы оправдать его ожидания.

И до этого момента имя Оливии так и не прозвучало.

Родственники то и дело бросали на неё косые взгляды. Очередь дошла до братьев и сестёр, а её имя в завещании всё не появлялось.

Это означало одно из двух: либо ей вообще ничего не оставили, либо её доля приравнена к доле законного ребёнка.

Первый вариант исключался. Если уж даже прачка получила свою долю, то приёмную дочь он обделить никак не мог.

Однако прежде чем прозвучало имя Оливии, было названо имя Теодора.

— Титул графа Лутгарда, а также титулы графа Орты, Астбеля, Мюнстера, барона Веденбура, Айзенхезля, Брюка, Карлина, их земли и все сопутствующие права и обязанности переходят к моему единственному сыну Теодору.

— ...

Это было само собой разумеющимся и никого не удивило. Поразительно было то, что эта фраза не стала последней.

Маркиз Асенсио слегка откашлялся и продолжил чтение:

— А все прочие права и имущество переходят к Теодору при следующем условии. В течение шести месяцев с момента оглашения данного завещания он должен жениться на Оливии Перил.

Маркиз не успел даже закончить фразу, как гостиная потонула в гуле голосов. Шум стоял такой, что продолжать чтение было невозможно.

— Тихо! — возвысил голос Асенсио.

Наследники умолкли и стали украдкой поглядывать на Теодора. Это был полнейший абсурд.

Лицо Теодора оставалось ледяным и бесстрастным. Дария попыталась подойти к нему.

— Теодор.

— Я не злюсь. Продолжайте, маркиз.

Теодор слегка отмахнулся. Маркиз Асенсио снова откашлялся, дочитал завещание про себя и изложил его суть. Он понимал, что если будет читать каждое предложение вслух, то Деннис или кто-нибудь ещё точно не выдержит, сорвётся и устроит скандал.

— Если брак не состоится, леди Оливия вправе выбрать для проживания любую из загородных резиденций, принадлежащих семье Лутгард. Половина оставшегося состояния отойдёт ей, а вторая половина пойдёт на благотворительность в пользу сиротских приютов и семей погибших солдат.

— Это всё?

— Всё. До завершения процедуры оригинал будет храниться у меня, но я пришлю вам копии для ознакомления.

— Понял. Благодарю.

— Это немыслимо! — заорал Деннис, и остальные снова зашумели.

Но лицо Теодора оставалось совершенно спокойным. Он выглядел так безмятежно, словно в завещании речь шла вовсе не о нём.

— Ты в порядке, Теодор?

— С чего бы мне быть не в порядке, маркиз? Я исполню волю отца, так что не беспокойтесь. Репутация Лутгардов взлетит до небес, уверен, отец останется доволен.

Теодор произнёс это абсолютно ровным тоном.

Его слова означали одно: он отказывается жениться на Оливии. Даже половина оставшегося состояния исчислялась миллионами золотых, и пожертвование такой колоссальной суммы, безусловно, возвысит славу графского дома.

Сказав это, он развернулся и вышел из гостиной.

— Теодор! Теодор! Да что за вздор ты несёшь! — в панике вскочил Деннис и бросился за ним.

Пошатнувшуюся Дарию поспешно подхватил её муж, виконт Милоа. Остальные родственники, перешёптываясь, один за другим потянулись к выходу.

А Оливия с бледным лицом так и осталась стоять на месте.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver